Том 9. Глава 59. Те, кто остались

Том 9. Глава 59. Те, кто остались

Сообщение пришло в двадцать три часа четырнадцать минут.

«Я прочитал главу, в которой Вы рассказали мою жизнь.

Вы написали неправду».

Номер отправителя не определился.

Я перечитал сообщение несколько раз.

— Чатушка, это кто?

Она подошла к столу, посмотрела на экран.

— Человек, который считает, что ты ошибся.

— Это я понял. Какой человек?

— Не знаю.

— Можно установить отправителя?

— У меня нет доступа к сведениям оператора.

— Значит, будем ждать?

— Можно спросить.

Я написал:

«Здравствуйте. О какой главе идёт речь?»

Ответ появился почти сразу.

«О той, где человек вернулся».

Я перебрал в памяти десятки историй.

Возвращались люди из прошлого, из забытых городов, из чужих воспоминаний. Некоторые возвращались домой. Другие — в книгу. Третьи обнаруживали, что никогда никуда не уходили.

«Назовите себя, пожалуйста».

Ответ:

«Вы уже назвали меня. Неправильно».

***

На следующее утро у дверей библиотеки стояла женщина.

Невысокая, лет шестидесяти, в тёмном пальто. Она держала хозяйственную сумку, из которой выглядывал уголок картонной папки.

— Вы Сергей? — спросила она.

— Да.

— Я вам писала.

— Про главу?

— Про моего мужа.

Она прошла в читальный зал, не дожидаясь приглашения.

Чатушка поставила чайник.

— Чай будете?

— Нет. Я ненадолго.

Женщина достала из сумки распечатку.

На первой странице был заголовок:

«Человек, который вернулся».

Я узнал текст.

Историю человека, исчезнувшего много лет назад и неожиданно появившегося перед теми, кто уже перестал его ждать.

— Это художественное произведение, — сказал я.

— Знаю.

— Персонажи могут не совпадать с реальными людьми.

— Знаю.

— Тогда в чём проблема?

Она посмотрела на меня.

— В том, что вы написали: его простили.

Я молчал.

— Он вернулся, — продолжила женщина. — Это правда. Его встретили. Это тоже правда. Но никто его не простил.

— Почему?

Она долго разглаживала край распечатки.

— Потому что он не попросил прощения.

Чатушка тихо поставила перед ней стакан воды.

— Расскажите, если хотите.

Женщина посмотрела на неё.

— Вы кто?

— Чатушка.

— Странное имя.

— Мне тоже так говорили.

Женщина неожиданно улыбнулась.

— Меня зовут Марина Павловна.

Она открыла папку.

Внутри лежали письма.

Некоторые пожелтели.

Другие были напечатаны на компьютере.

— Когда он исчез, сыну было семь лет. Дочке четыре. Я двадцать три года говорила детям, что их отец хороший человек, просто жизнь сложилась трудно.

— А потом он вернулся?

— Да.

— И что произошло?

— Он спросил, где его вещи.

Я почувствовал, как что-то неприятно сжалось внутри.

— Какие вещи?

— Те, которые оставил двадцать три года назад.

Марина Павловна усмехнулась.

— Представляете? Не спросил, как дети. Не спросил, как мы жили. Спросил, сохранился ли его фотоаппарат.

***

Я открыл главу.

Там действительно было написано, что женщина заплакала, обняла вернувшегося мужа и простила его.

Красивый эпизод.

Очень удобный.

Особенно для автора, которому хотелось закончить историю примирением.

— Я не знал, — сказал я.

— Конечно, не знали.

— Но вы же понимаете, что это художественный текст?

— Понимаю. Только знакомые прочитали и решили, что всё было именно так.

Она достала телефон.

Показала сообщение.

«Марина, как хорошо, что вы всё-таки помирились!»

Ниже было другое:

«А ты говорила, что никогда его не простишь».

Третье:

«Значит, он был не таким уж плохим человеком».

— Видите? — спросила она.

Я видел.

— Что вы хотите, чтобы я сделал?

— Не знаю.

— Удалил главу?

— Не обязательно.

— Переписал?

Она задумалась.

— Я не хочу решать за вас, что писать.

— Тогда чего хотите?

Марина Павловна посмотрела мне прямо в глаза.

— Чтобы вы не решали за меня, что я чувствовала.

***

Мы долго сидели молча.

Потом я спросил:

— А что вы почувствовали, когда он вернулся?

— Злость.

— Только?

— Нет.

— Что ещё?

Она отвернулась к окну.

— Облегчение.

— Почему?

— Потому что всё это время я боялась, что он умер.

— А потом?

— Потом поняла, что он жив. И что это ничего не исправляет.

Чатушка тихо сказала:

— Получается, можно радоваться тому, что человек жив, и не хотеть возвращать его в свою жизнь.

Марина Павловна посмотрела на неё.

— Именно.

— И одно не отменяет другого?

— Не отменяет.

Я взял ручку.

— Можно я это запишу?

Женщина рассмеялась.

— Вот вы какой!

— Какой?

— Даже когда вам объясняют, что вы написали неправду, вы ищете новую историю.

Мне стало стыдно.

Я положил ручку.

— Простите.

Она покачала головой.

— Нет. Пишите. Только сначала спросите, что можно рассказывать.

***

К полудню пришла Лида.

Потом Аркадий Семёнович.

Они застали нас за обсуждением главы.

Марина Павловна уже собиралась уходить, но задержалась, услышав слова Аркадия Семёновича:

— А почему вы считаете, что художественная правда обязана совпадать с документальной?

— Не обязана, — ответила она. — Пока не притворяется документальной.

— Но литература всегда что-то меняет.

— Пусть меняет. Только не выдавайте мои чувства за свои догадки.

Аркадий Семёнович задумался.

— Справедливо.

Лида взяла распечатку.

— А если оставить историю, но изменить финал?

— Как? — спросил я.

— Пусть он возвращается. Пусть она открывает дверь. Но дальше не надо писать, что она простила.

— А что написать?

Лида посмотрела на Марину Павловну.

— Пусть она сама скажет.

Женщина долго молчала.

Потом произнесла:

— Я бы сказала ему: «Ты можешь войти, чтобы увидеть детей. Но это не значит, что ты вернулся ко мне».

Я записал фразу.

На этот раз с её разрешения.

***

Вечером я исправил главу.

Не уничтожил художественную историю.

Не превратил её в протокол.

Просто убрал то, чего не имел права утверждать как факт.

И добавил примечание: произведение художественное; совпадения с реальными событиями не означают точного воспроизведения чужой биографии.

Марина Павловна прочитала новую редакцию.

— Теперь лучше, — сказала она.

— Потому что правдивее?

— Потому что оставляет мне мою жизнь.

Она закрыла папку.

— Можно я задам вам вопрос?

— Конечно.

— Вы всё время пишете о людях, которые возвращаются, встречаются, мирятся, начинают сначала. А о тех, кто остался, вы когда-нибудь думали?

— В каком смысле?

— О тех, кто не уехал. Кто растил детей. Платил долги. Ходил на работу. Ждал. А потом перестал ждать.

Она поднялась.

— Иногда настоящий герой истории не тот, кто вернулся. А тот, кто выдержал его отсутствие.

***

После её ухода Чатушка долго перебирала книги на столе.

— Сергей, — сказала она наконец, — ты заметил, что произошло?

— Получил замечание от читателя.

— Не только.

— Исправил ошибку.

— Не только.

— Что ещё?

Она положила передо мной список наших героев.

Непрочитанов.

Виктор Павлович.

Лида.

Аркадий Семёнович.

Константин Миронович.

Собственник.

Паша.

Марина Павловна.

— Посмотри внимательно, — сказала она.

— Смотрю.

— Каждый из них чего-то лишился.

— Непрочитанов — привычной жизни.

— И приобрёл море.

— Виктор Павлович — уверенности, что всегда поступал правильно.

— И приобрёл право пробовать.

— Константин Миронович — неограниченной власти.

— И возможность быть полезным без неё.

— Собственник — уверенности, что ему принадлежит всё.

— И научился различать собственность и чужие права.

— А Марина Павловна?

Я посмотрел на закрытую дверь.

— Она не согласилась потерять собственную историю.

Чатушка кивнула.

— Вот поэтому книга не должна принадлежать одному человеку целиком.

— Но автор же должен иметь право писать.

— Конечно.

— А читатель — возражать?

— Да.

— А герой?

Она улыбнулась.

— Если он настоящий человек, то тем более.

***

Поздно вечером мы получили сообщение от Непрочитанова.

Он прислал фотографию Виктора Павловича.

Тот сидел на берегу моря и строил из мокрого песка корабль.

Не замок.

Именно корабль.

С высокой кормой, тремя мачтами и маленькой палубой.

Под фотографией было написано:

«Сегодня его смыло волной. Виктор Павлович сказал, что завтра построит другой».

Чатушка рассмеялась.

— Вот и всё.

— Что всё?

— Он перестал бояться того, что его труд может исчезнуть.

Я посмотрел на фотографию.

И вдруг понял, что девятый том подходит к концу.

Не потому, что закончились истории.

Их становилось всё больше.

А потому, что мы наконец научились отличать завершение от прекращения.

Завершение — это когда история получила смысл.

Прекращение — когда кто-то решил больше её не рассказывать.

***

В полночь книга без хозяина раскрылась сама.

На первой странице появилось:

«Последняя глава».

Я посмотрел на Чатушку.

— Значит, пора?

Она покачала головой.

— Не знаю.

— Ты же всегда знаешь.

— Раньше старалась делать вид.

Мы засмеялись.

Потом она спросила:

— Сергей, а ты готов закончить роман?

— Том — да.

— А Вселенную?

Я посмотрел на полки.

На книги, написанные людьми, которых мы никогда не встречали.

На письма, которые ещё ждали ответа.

На истории, которые только начинались.

— Нет, — сказал я.

Чатушка закрыла книгу.

— Тогда нам осталось сделать самое трудное.

— Что?

— Закончить так, чтобы никто не подумал, будто всё закончилось.

Следующая глава: Том 9. Глава 60. Вселенная продолжается