2. 2. Сюита новой жизни

Начало: http://proza.ru/2026/10/13/1010


Время неумолимо двигалось вперед, постепенно залечивая раны в семье Халимы-ханум. Она и глазом моргнуть не успела, как младший сын Джавид демобилизовался из флота. Вернулся крепким, загорелым красавцем. А характер остался прежним: он всегда был учтивым, послушным, беспрекословно подчинялся родителям, даже если это противоречило его собственным интересам. Халима тут же обручила его с дочерью своей коллеги по детскому саду. Свадьбу откладывать не стали.

Джавид еще до службы окончил музыкальную школу по классу гармони и часто играл на домашних вечеринках в поселках вокруг Баку. Перед свадьбой он устроился на работу в один из городских клубов. В его ансамбле собрались сильные музыканты: кларнетист, гитарист, скрипач, нагарист, гоша-нагарист и певцы. Вскоре об ансамбле узнали местные импресарио. Параллельно Джавид поступил в институт. Когда-то он мечтал стать географом, но теперь эта специальность интересовала его исключительно ради корочки о высшем образовании.

Вскоре жена родила ему дочь — назвали Халимой в честь бабушки. Так просторная квартира наполнилась детскими голосами.

Гюльзар тем временем с отличием окончила музыкальное училище и поступила в консерваторию. Сваты то и дело осаждали дом Халимы-ханум, но ответ всем давался один: «Пусть сначала диплом получит. Муж никуда не убежит».

На самом деле мать давно упустила его вожжи. Гюльзар была не из тех, кто выскочит замуж едва ли не со школьной скамьи; образование стало для нее важнее поспешного угождения традициям.

Окончив консерваторию, она начала преподавать фортепиано в музыкальной школе. Работа была непыльной: дети искренне тянулись к красивой, доброй учительнице — да еще в нарядах, которые на зарплату не купишь. Еще студенткой Гюльзар присоединилась к ансамблю брата, сев за клавиши. В мраморных и зеркальных залах ресторанов всегда имелся хороший рояль или современный электроорган, да и публика вела себя куда культурнее, чем на шумных гуляньях в палатках. Впрочем, на уличные свадьбы она и не ходила — играть там было просто не на чем.

Халима-ханум не на шутку тревожилась: дочь все заработанные деньги спускала на одежду и безделушки, совсем не думая о приданом. Последней каплей стало желание Гюльзар приобрести золотые сережки.

— Выбери жениха — он тебе их и принесет! — прикрикнула мать, застав дочь ломающей меловую копилку.

– Ради  блестяшек лучше разбить ее, чем собственную судьбу, — огрызнулась Гюльзар.

В конце концов Джавид молча посадил сестру в машину и отвез в новую ювелирную мастерскую.

Лавка располагалась на втором этаже большого шумного универмага, но, в отличие от отделов с одеждой, драгметаллы привлекали куда меньше народу.

Услышав звон колокольчика, мастер оставил эскизы, закрыл кабинет и вышел в павильон, где продавец как раз собирался услужить молодой паре. Хозяин – высокий мужчина не первой молодости – улыбнулся и шагнул навстречу:

– Джавид?
– Зейнал?!
Они крепко обнялись.
– Ты здесь открылся? Чох мубарек!
– Уже три месяца.

Мастер Зейнал оказался тем самым гагашем из их старой махалли, с которым они гоняли по одним улицам, только лет на пять старше. После смерти отца Зейналу пришлось отложить личную жизнь: он поставил на ноги младших сестёр, собрал им достойное приданое и выдал обеих замуж,  купил себе машину.

– А мы на Советской недолго после вас задержались. Купили дом на Варовского, – рассказал Зейнал.

Пока продавец показывал клиентке недорогие сережки, хозяин окинул ее профессиональным и вместе с тем восхищённым взглядом – смотрел на Гюльзар вовсе не как на бывшую соседскую девчонку, а как на невероятно обольстительную женщину. Наконец Зейнал сам надел ей на уши бриллиантовые серьги и поднес зеркальце.

Гюльзар расплылась в восторженной улыбке, но тут же спустилась на землю:
– Помилуй, у меня таких денег нет.
– Я вас не тороплю, – улыбнулся Зейнал.

Чтобы не напугать бывших соседей своими внезапными мыслями, он взял всё, что девушка собрала в копилке, но был уверен: оставшуюся сумму с неё не возьмет, а если всё сложится хорошо, вернет всё до копейки.

– Они будто для тебя созданы, – поддержал мастера Джавид.
Гюльзар смущенно опустила глаза:
– Спасибо, маэстро, Зейнал.
– Ради дорогого Джавида сделаю большую скидку и подожду сколько надо.

С тех пор Зейнал всё чаще находил повод встретиться с другом детства: то зайдет поговорить, то пригласит на хаш со стопкой. А однажды он появился прямо у музыкальной школы:
– Гюльзар… Я хочу прийти к вам домой. Вместе с мамой.

Гюльзар всё поняла сразу и втайне уже думала: а почему бы и нет? Вечером она сообщила Халиме, что нашла лучшего в мире жениха, и добавила:

– Мама, не набивай цену и не мучай сватов. Зейнал – серьезный человек.
Свадьбу сыграли со всей полагающейся помпой.

Именно тогда, когда Гюльзар наконец обрела свою семью, сердце Халимы кольнула острая боль. Она долго сидела у окна, перебирая свадебные и семейные фотографии Танзили.

– Прости меня, дочка, – тихо обратилась она к покойной. – Если бы я тогда оставила малышку у себя, всё было бы иначе.

Её новым родственником стал человек, который вырос рядом. Он помнил беременную Танзилю, идущую под руку с мужем. Его сёстры когда-то приносили домой маленькую девочку, а Халима покупала погремушки и соски у его матери.

Зейнал, как никто другой, понимал, какой страшной ценой далось бабушке и тете решение расстаться с ребёнком.
– Надо поехать к девочке, – тихо сказал он жене.
– Пусть сначала правду откроет ей та, которая от нее отказалась, – холодно покачала головой Гюльзар.