Реформы Екатерины II и новый русский язык

Мы привыкли воспринимать язык, на котором говорим, как воздух — нечто само собой разумеющееся. В советские десятилетия, когда русский язык окончательно стал всеобщим и обязательным языком сотен миллионов людей, масштаб и сложность его становления как-то незаметно стерлись из памяти. Историкам стало казаться, что так было всегда, а кропотливая, длящаяся десятилетиями языковая политика Екатерины II воспринималась как нечто второстепенное — мелкие подробности на фоне побед Суворова, громких войн и присоединения новых земель.
Но это глубокое заблуждение.


К 1762 году никакого общего языка у страны не было. Была настоящая сословная глухота: высший свет мыслил и говорил по-французски, канцелярии тонули в мертвом бюрократическом крючкотворстве, церковь говорила на древнем книжном славянском, а девяносто процентов населения — крестьяне — жили в стихии разрозненных местных говоров. Дворянин и хлебопашец буквально не понимали друг друга, отдавая судьбу поместий в руки алчных приказчиков-посредников.


Величайшее, стратегическое открытие Екатерины II состояло в осознании того, что сословия невозможно сплотить в единый народ без общего языка прямого общения. Народ рождается только тогда, когда разные сословия начинают слышать друг друга без переводчиков, доверять слову и соединять усилия ради общего блага державы.


Поразительно, почему историки до сих пор обходили этот управленческий подвиг императрицы должным вниманием. То, что сегодня кажется привычной нормой, было заложено сложнейшей и длинной государственной конструкторской работой императрицы — от создания Смольного института и словаря Российской академии до суворовского солдатского слога и первых школьных уставов. Без этого фундамента появление языка Пушкина и монолитного имперского пространства было бы попросту невозможно.


Екатерина II и рождение нового русского языка: как создавалось имперское койне

Когда мы изучаем екатерининскую эпоху, мы привыкли говорить о территориальных приобретениях, флотах и финансовых реформах. Однако за кадром часто остается фундаментальная реформа, без которой само существование империи было бы поставлено под сомнение — языковая инженерия Екатерины Великой.

Сегодня мы разберем, как императрица шаг за шагом выстроила языковую инфраструктуру страны: от внедрения русской речи в Смольном институте и военных инструкциях Суворова до учреждения Российской академии и словаря Дашковой. И как этот грандиозный государственный проект подготовил появление феномена Александра Сергеевича Пушкина».


Сословный барьер и паразиты-посредники


До воцарения Екатерины II единого русского языка как средства общения всех сословий фактически не существовало.


В поместьях языковой разрыв приводил к постоянным потерям: барин и мужик говорили на разных наречиях. Между ними встали ушлые посредники — приказчики и управляющие. Они толковали волю помещика как им вздумается, за посредничество снимали свой процент, набивали карманы и выкручивали доходы как могли. Это разрушало хозяйство и делало невозможным доверие между сословиями.


Екатерина поняла: без единого языка — понятного всем «койне», как называли общий язык древние греки, — империю не удержать и не поднять.


Смольный институт: помещицы, говорящие на языке народа


Первым полигоном стал Смольный институт. Екатерина и ее сподвижник Иван Бецкой ввели обязательное и углубленное изучение русского языка для благородных девиц.
Замысел был сугубо практическим: будущая помещица эпохи Просвещения должна была вернуться в усадьбу хозяйкой, способной напрямую разговаривать со своими крестьянами, вникать в их нужды, открывать в поместьях школы-интернаты и больницы для дворовых, а не бросать людей на произвол чужих приказчиков. Это стало первым условием для того, чтобы вывести землепашцев — девяносто процентов населения страны — из многолетнего тупика крепостного бесправия.


Язык суворовских побед

Точно так же общий язык требовался армии. Полководцу нового толка нужно было напрямую командовать солдатами, а не действовать через толмачей.
Александр Васильевич Суворов совершил военный переворот не только тактикой, но и живым русским словом. Он говорил с солдатами на их родном, сочном, афористичном языке, писал новые уставы и наставления. Его «Наука побеждать» — образец практической русской речи, благодаря которой армия понимала своего командира с полуслова.


Летописи и царская драматургия

Сама Екатерина страстно увлеклась собиранием древнерусских летописей, стремясь сохранить истоки родного слова. В ее дневниках зафиксированы подробные родословия русских князей — кто правил за кем.

Более того, императрица лично написала исторические пьесы (такие как «Из жизни Рюрика» и «Начальное управление Олега»), где вывела на сцену души древнерусских правителей. Она наглядно доказала придворным: русская история, государственность и речь имеют глубокие корни и ни в чем не уступают античным образцам.


Престиж высокой поэзии и национальный эпос


При царских дворах испокон веков ценили родную речь — состязания певцов устраивались еще во времена Гомера и Гесиода. Екатерина окружила поэтов государственным вниманием. Оды отмечались наградами, а владение русским словом на уровне высокой поэзии стало признаком престижа.

Когда поэт Михаил Херасков задумал создать грандиозную «Россиаду» — отечественный эпос о взятии Казани по образцу гомеровской «Илиады» и вергилиевской «Энеиды», — Екатерина всячески поддержала этот проект. Русское слово обрело монументальное государственное звучание.


Школьный норматив и первый академический словарь


Русский язык стал обязательной дисциплиной во всех новых учебных заведениях: в Смольном институте, в Горном кадетском корпусе, а затем и во всей сети народных училищ, учрежденных по Уставу 1786 года. Великий администратор обязан был четко изъясняться с русскоязычным народом.

В 1783 году создается Российская академия во главе с княгиней Екатериной Дашковой. Ее главной задачей стала стандартизация родной речи. Плодом этой работы стал шеститомный «Словарь Академии Российской», куда наряду с книжными терминами впервые вошли богатства живого разговорного народного языка.


Церковная проповедь на доступном наречии

Огромное внимание Екатерина уделила тому, чтобы язык богослужения и церковного наставления стал доступен простому человеку. Шли поиски путей адаптации славянского текста Библии к современному пониманию.

В духовных семинариях и академиях будущих пастырей стали обучать правильной русской разговорной речи, чтобы священники не зачитывали по слогам ветхие схоластические тексты, а выходили на амвон и говорили с землепашцами на понятном, живом языке — наставляя их в вере, нравственности, гигиене и земледелии.


Подготовка пушкинского триумфа


Вся эта системная работа выстроила площадку для будущего взлета русской культуры. Когда при Александре I создавали Царскосельский лицей, знания русского языка и словесности уже были обязательным вступительным требованием, а сами лицеисты воспитывались на мощной базе этнографических и исторических материалов, собиравшихся со всех уголков империи.


Александр Сергеевич Пушкин появился не на пустом месте. Его гений воспользовался плодами многолетних реформ Екатерины. Получив доступ к государственным архивам для работы над историей Петра Великого, опираясь на словарь Дашковой, суворовский лаконизм и екатерининские законы, Пушкин сплавил народную речь с высокой культурой. Так родилось универсальное русское литературное слово, на котором говорит, мыслит и творит весь наш народ.