Шатун Гл. 38. Промах три

«А я вам скажу, надо не хотеть знать, такие признаки имени существительного, как одушевлённые, так и неодушевленные, – смотрела в глаза Дроздова учительница. – Одушевленными называются живые существа: человек, собака, попугай, Скворцов. А вы не знаете этого, значит, вы снова не поступили в университет, Николай Петрович, Николай Петро-ович!» – Голос женщины изменился, став мужским.

Дроздов открыл глаза, а перед ним лицо криминалиста.

«Фу ты, напугал, – замотал головой следователь, – что, Антон, произошло? Нашли Скворцова?»

«Нет, нет. Я это, мне не спится, ну думаю, возьмусь за отчет о вчерашнем дне, включил диктофон и стал прослушивать свои мысли, ну, которые там записывал».

«Сейчас погоди, погоди, – Николай Петрович уселся удобнее на кровати, предложив присесть на нее рядом с собой своему коллеге. – Начинай сначала. Слушаю, Антон».

«Короче включаю, сделал маленькую перемотку, а там вот это, вот слушайте».

«Зачем слушать то, своими словами скажи», – перебил его Дроздов.

«В том-то и дело, что это не меня будете слушать, а Щебетова. Сейчас объясню почему. Пока вчера вечером, вы там с оператором обсуждали что-то в машине, я включил диктофон и стал наговаривать, короче, делать анализ того, что увидел. Ну и занимался этим.

Потом, мне стало любопытно, что там вас нервировало, почему кричали в кунге, ну, это, когда дрон пропал. Ко мне подошел Щебетов, я спросил у него, о чем там у вас «сыр-бор». Он мне говорит, что квадрокоптер не дает точной информации, какой-то сбой в его системе произошел, а почему не понятно. Ну, думаю, нужно пойти, может и свои какие-то дельные «три копейки» вставлю, – на губах Антона пробежала усмешка. – И, забыв остановить запись на диктофоне, побежал к вам послушать. В чем проблема. Щебетов, спросил разрешения посидеть на соседнем стуле. Ну, а что, разрешил и отправился к вам в кунг».

«Так, так, – кивнул головой следователь, – и дальше что, ну, говори».

«А дальше, что. Мой диктофон, лежавший включенным на столе, записал то, о чем говорил вслух Щебетов, разговаривая с кем-то по своему телефону. Вот этот разговор и записался на моем диктофоне. Думаю, очень полезный для нас, слушайте», – и Анатолий нажал на клавишу.

«Что нашли людей?» – звучит голос криминалиста.

«Да, непонятно, – отвечает ему Щебетов, – коптер дает помехи, похоже, ветку задел, или может еще что-то с ним произошло, не знаю. Можно я посижу, а то весь день на ногах».

«Да, пожалуйста, присаживайтесь, а я сейчас, интересно, что там с дроном могло случиться».

«Ой, извините, Николай Петрович, еще немножко потерпите, промотается еще немножко. А вот, слушайте. Это Щебетов дождался, когда я ушел к вам в кунг, он начал звонить, и вот что он говорил, – и снова Антон нажал клавишу воспроизведения записанных звуков на диктофоне. – А, нет, не то, извините, это первый звонок он сделал, он в нем с женой разговаривает, чтобы стол к ужину нашему накрыла, здесь, вроде, ничего интересного нет. А вот, второй звонок, слушайте, с тем, кому он звонит, он включил громкую связь».

«Зёма, привет», – звучит голос Щебетова.

«А, Шатун, привет, привет. Работка есть?»

«Ну, как сказать».

«Не тяни, не люблю пустоты».

«Короче есть два быка, каждый около тонны. Возьмешься?»

«Скока?»

«По пятере за каждого».

«Не, Шатун, не, не, хватит, наелся твоей мелочи. Любое дело стоит денег, хороших денег!»

«Ну, это бабка надвое сказала, либо дождик, либо снег, либо будет, либо нет, – говорит Щебетов. – Через минутку-другую позвонишь. О, даже быстрее, но подождем маленечко, потреплем тебе нервишки. А теперь и можно откликнуться. Ну-ка».

«Олег Олегович, это не мой телефон звонит?» – звучит голос Антона (криминалиста).

«Нет, нет, мой. Да, кто это? А ты, Зёма, чего тебе? Так поздно, я уже договариваюсь с другим человеком…»

«Анатолий, ты умница с большой буквы, – Николай Петрович крепко пожал руку своему коллеге, – вот так козыря в руку пришли, – и, посмотрев на коллег, сказал. – Так, мужики-полицейские, за работу. Все включили внимание! Антон, буди командиров МЧСников и лесников, и кто там с «гвардии», сюда их всех, а я пока оденусь. Бегом, бегом, Антон!»