Шатун Гл. 39. Рот на замок

Лай собаки разбудил не только дом, а и птичник с коровником, свинарником. Мыкола вышел на веранду и попырхнулся, увидев за забором мигающие фиолетово-красные огни. Кого это еще с позаранку прынэсло.

«Шо там такэ?» – Громко спросил он.

«Да все нормально, хозяин. Извините, есть вопрос. Лейтенант полиции Свиридов, откройте дверь, пожалуйста, поговорить нужно с вами».

Лейтенант еще раз представился и зашел во двор.

«Николай Алексеевич, извините, дело государственной важности… У вас быки есть, так? Нет, нет, это дело и личного вашего интереса…»

Проводив полицейского, Мыкола чуть не сшиб лбом жинку, стоявшего у самой двери в дом.

«Я так и не поняла, зачем им наши бычки?» – Спросила она у мужа.

«Ой, Параська. Да захистныкы це наши ж. Балакють, че украсты их хотят. Говорыть, щё слух був, щёна выгону забраты их хотят-то».

«И, шо?»

«И шо, шо. Говорю ему, ще тоды пусть сэна вэзе нам, у хати подожду. У мэнэ лишку нэт травы. А он, балакае, ни, мол, одного оставь, воны хотять того, ще вбыть их хочэ, захватыты. И как быть-то? Вот так, жинка. Телефон оставыв, штоба вперед, как выводыты буду быка, им позвоныв. Так кажу врэмя вже выводыты».

«Ой, Мыкола. Нэ к добору ж це», – вздохнула Параська.

«Ты, это, молоця налий им, их четверо, пусть хлопци попьют его, пока я быка выведу. Кажи им на заднюю воротыну йидуть, через полчаса. Гэть, гэть, давай, Параська!»

Бык был доволен, что хозяин его не в голом поле оставил, а среди кустарников рябины, малины, молодых побегов  березняка, осины, ели.  С них он и начал свой завтрак.

Его хозяин в дом не вернулся, остался в зарослях с полицейским нарядом. Второй наряд «Росгвардии» ждал «охотников» с той стороны леса.

У Мыколы сердце ходуном ходило, и не из-за боязни, а, скорее всего, от радости, что будет потом ему, о чем своим друзьям похвастаться.

Рассвет сначала моргнул ему с дальней лесной кромки. Потом над ним небо стало светлеть. По дороге еще редко проезжали машины с дальним светом. Ехали быстро, не притормаживая, что безмерно возмущало Мыколу, неужели не дождется самого интересного.

Какая-то машина проехала медленно. Ее очертания в сером воздухе напоминали грузовик с тельфером (краном). Но, он не остановился, проехал мимо.

«Дядько, – окликнул полицейский Мыколу. – Прыхылись».

«От куда ж такый?» – Удивился родному говору Мыкола.

«З Кубани».

«Ни з Первомайкы, случаем?»

«Ни, з под Славянска-на-Кубани, батьку».

«Ож, земеля!» – Обрадовался Мыкола, и улегся за колесо полицейской машины.

И тишина, длилась долго. Так долго, что тело Мыколы начало трястись сильнее и сильнее, то ли от холода, то ли от волнения.

И, наконец-то, прозвучавший выстрел, за ним второй, замычал бык, включился яркий свет от фар с той стороны. И в эти секунды Мыкола, как и полицейские, вскочил на ноги и побежал в сторону громко мычавшего быка. Но полицейские не остановились около него, как Мыкола, осматривающий свою скотину. С ней ничего не произошло, только хвостом звонко щелкало по своему хребту, смотря на ярко светящиеся фары машины, стоявшей в метрах пятидесяти от него.

Кто стрелял в Мыколыну скотину. Ему так и не показали и не сказали. Видел Мыкола издалека, как двух мужиков, со скрученными руками сзади, усадили в полицейский «бобик» и увезли.

А лейтенант полиции, земляк, подошел к Мыколе, крепко пожал руку, и еще раз напомнил ему, чтобы тот об этом помалкивал, и жене даже ничего не рассказывал. Только как закончится следствие, ему разрешат это сделать. А пока рот на замок.