Двуликий Альбион и Законы крови. 14 глава

  Резкое, слепящее солнце шотландского нагорья стремительно поднялось над горизонтом, превращая обледенелые склоны Бен-Невиса в искрящееся, но абсолютно безжизненное поле боя. Белый свет безжалостно обнажал суровую геометрию Цитадели, подчеркивая угловатость каждой башни и черноту глубоких бойниц, раскинувшихся вдоль технических переходов. Несмотря на яркое сияние, северный ветер продолжал нести с собой обжигающий холод ледников, напоминая обитателям крепости о том, что эта красота обманчива и смертоносна.

  Арена Каменного Клыка содрогалась от гула, шедшего из недр горы. Тепловые коллекторы, расставленные по амфитеатру, разгоняли подземный холод, но воздух все равно полнился едкой гранитной пылью и запахом серы. Первокурсники Гринвича выстроились в две шеренги. Селена стояла в первом ряду, крепко стиснув пальцы. Тело ломило от усталости, а вены, полностью очистившиеся от жидкого серебра, пугающе пульсировали.

  На кафедру посреди Арены грузно ударила стальная кирка. Мастер Брок Стоунхарт посмотрел на первокурсников испепеляющим взглядом.

  — Слушать меня, балласт! — прогрохотал Стоунхарт, и его голос ударил под своды амфитеатра. — Проверки и пропажа мисс Росс доказали одно: Цитадель Альбион перестала быть безопасным тылом. Вы обязаны подтвердить крепость крови перед монолитом прямо сейчас.

  Мастер постучал застывшими каменными пальцами по стали кирки, издав костяной звук.

  — Сегодняшний зачет по теме «Сопряженный Глубинный Удар», — отчеканил Стоунхарт. — Задача: попарно выйти в центр Арены, обнаженными ладонями прижаться к обсидиановым жилам пола и силой воли пропустить через вены напор лавы. Вам нужно заземлить поток в недра. Тот, чье русло заклинит от страха или перегрузки, начнет каменеть. Выковыривать окаменелые остатки из плит я не стану! Первые пары — на исходную!

  Мэйси, стоявшая по левую руку от Селены, побледнела так, что черные кудри показались еще темнее. Стоявший справа Дерек демонстративно размял шею, отчего воротник комбинезона громко хрустнул.

  Девушка замерла, ощущая, как лед в груди сковывает дыхание. Выйти в центр Арены и подключиться к недрам горы со своей аномалией означало пойти на самоубийство. Плиты пола мгновенно откликнутся на истинную природу, и бездна вырвется наружу, обнажив истину её природы перед Стоунхартом и дозорными Мэйфэйра, занявшими ярусы трибун.

  Словно в ответ на панику, кожу на затылке обожгло удушливым зноем — так реагировал лед на близость чистокровного дракона. Девушка инстинктивно вскинула голову, выхватив взглядом силуэт на верхнем ярусе смотровой галереи. Опершись на гранитные перила, замер Ардон.

  Селена перевела дыхание, отыскивая глазами Райана. Староста переместился к восточной арке, скрестив руки на груди. Крон осматривал шеренгу первокурсников, и стоило взгляду зафиксировать бледность Селены, как его внутренняя сила выдала давящий толчок предупреждения по плитам пола. Лидер Гринвича безмолвно приказывал держать себя в руках.

  — Пара номер семь! Гринн и Торн — в центр! — рявкнул Стоунхарт, указывая киркой на рунический круг.

  Селена шагнула вперед. Торн безмолвно двинулась следом. Они встали на колени друг напротив друга, прижав обнаженные ладони к каменному полу. Гранитная крошка в венах испуганно замерла, а затем лава горы, повинуясь приказу Стоунхарта, рванула вверх по руслам плит. Черные жилы под ногами ослепительно вспыхнули огненным светом.

  В то же мгновение Селена поняла: бездна начинает неумолимо прорываться наружу. Раскаленный поток пробуждал в ней стужу. Радужка глаз готова была утонуть в глянцевой черноте. Еще миг — и Арена расколется от тектонического толчка.

  Ардон мгновенно зафиксировал взглядом, как исказилось лицо девушки. Он сразу узнал черный отклик, который они так тщательно утаивали на практике заземления. Локвуд понял: Гринн теряет контроль, и бездна сейчас вскроется перед Стоунхартом и всей Ареной. Он сорвался с места на стремительной скорости, и ураганом ворвался в центр, намертво перерубая сплетение чужих стихий. Раскаленная ладонь дракона жестко сомкнулась на запястье Селены, силой отрывая пальцы от базальтовых плит пола. Черные вены послушно скользнули обратно под кожу, возвращая зрачкам прежний цвет.

  — Вы с ума сошли, Локвуд?! — мастер Стоунхарт опасно прищурился, перехватывая кирку застывшей базальтовой рукой. — Какого дьявола Мэйфэйр сует нос посреди проверки? За такое самоуправство — штреки!

  Ардон среагировал мгновенно. Он заслонил тяжело дышащую Селену широким плечом от взора наставника.

  — Придержите ярость, мастер, — процедил Ардон, демонстративно скрывая дрожь в пальцах, которыми всё ещё сжимал запястье Селены. На губах заиграла надменная улыбка. — Зачет для Гринн окончен. Её срочно вызывает в кабинет декан Кэрингтон. Высший Совет требует рапорт из-за исчезновения Эвелин Росс. Ведомости Гринвича под угрозой, так что избавьте меня от нотаций для рудокопов и дайте пройти.

  Стоунхарт хмуро осмотрел потемневшие жилы под бледной кожей на руках Селены, перевел взор на Локвуда, но спорить с распоряжением декана не решился. Мастер брезгливо махнул базальтовой рукой, велев паре убираться вон.

  У восточной арки Арены Райан сделал шаг вперед, пальцы намертво сжались на кованой рукояти боевого тесака. Староста Гринвича был готов придушить ящера на месте, но наследник Локвудов лишь хищно улыбнулся.

  Ардон, не давая Селене опомниться, увлек за собой. Пользуясь суматохой зачета, Локвуд рывком увел её с маршрута, толкнув ржавую железную решетку глухого перехода. Они стремительно спускались в Нижние штреки Цитадели. Он украл её с Арены, запирая обоих в изолированном лабиринте заброшенных каменоломен.

  Селена хрипло выдохнула, тщетно пытаясь высвободить ладонь из стальной хватки.

  — Что ты делаешь, Локвуд?! Куда ты меня тащишь? Кабинет декана наверху!

  Ардон перехватил руки над её головой, вжимая запястья в камень, и впился в губы, словно пытался силой выпить весь обсидиановый холод. Его пальцы сжались на плечах, до боли встряхивая и сминая ткань куртки, а губы яростно скользнули ниже, обжигая шею. Ладонь рванулась выше, жестко, почти болезненно очерчивая линию шеи и вынуждая Селену запрокинуть голову, пока вторая рука намертво фиксировала бедра у стены. Он прижался лбом к лицу девушки, прерывисто дыша.

  — Замолчи, Гринн, — выдохнул он. — Скажи спасибо, что я успел перехватить твой выброс. Еще мгновение — и чернота вылезла бы наружу на глазах у Стоунхарта.

  Он снова накрыл её жадным поцелуем — это была чистая судорога стихийного голода. Пальцы дракона с силой впились в ребра, притягивая так плотно, что между телами не осталось воздуха. Ардон припал к ключице, оставляя дорожку удушливого зноя, и до боли сжал талию под курткой, сминая пальцами сукно так, словно хотел запереть её внутри недр.

  — Ты хоть понимаешь, что ты труп, кройдонская, если Высший Совет узнает про аномалию? — его голос, обычно надменный, теперь слышался с неистовым надломом.

  Селена разомкнула веки, натыкаясь на змеиные щели зрачков, в которых горело голодное безумие.

  — Я... я держалась, — выдохнула она, чувствуя, как от изголодавшегося напора ледяная кровь бьет по ребрам.

  — Ты не держалась. —  Ардон снова накрыл её губы грубым поцелуем, полным яростного отрицания Пактов, а затем с хрустом рванул медный карабин на воротнике. —   Ты разрушалась.

  — Ардон, если ты сейчас не отпустишь...

  — Ты безумная, — прошептал он, прерывая её слова.

  — Сколько благородства для чистокровного ящера, Локвуд, — хрипло выдохнула она. Голос предательски дрожал, но Селена упрямо пыталась вернуть ему прежнюю колючесть, пока её пальцы судорожно сжимали латунные карабины его куртки. — Подставиться под удар Стоунхарта ради дефектной грязекопки? Твой великий отец точно решит, что ты окончательно лишился рассудка.

  Ардон рассмеялся, отчего по спине Селены мгновенно полоснула обжигающая судорога его зноя. Его зубы слегка прикусили кожу чуть ниже уха — на грани боли.

  — Скажем так: я не люблю, когда мои вещи портят чужие кирки, — в шепоте сквозила привычная заносчивость, но дыхание оставалось рваным. — Если твоя аномалия разнесет Арену, Кэрингтон объявит особое положение. А у меня на этот вечер были совсем другие планы.

  Он снова накрыл её губы — на этот раз медленнее. В этом натиске уже не было ярости, но пульсировало то самое упрямство, которое Селена так отчаянно презирала и к которому одновременно тянуло с силой глубинного сдвига.

  — Планы? — Селена с трудом отстранилась, упираясь ладонями в твердую грудь, ощущая, как сквозь сукно куртки сумасшедшими толчками бьет чужой подземный жар. — Например, придумать новую издевку для утреннего построения? Или благородный дракон решил взять перерыв от интриг Совета и лично проверить, насколько податлива грязь под его ногами?

  — Огрызаться в темноте заброшенного перехода — это всё, на что тебя хватает, кройдонская? — Ардон прищурился, поймав фиолетовый отблеск кристаллов вертикальными щелями зрачков. Он жестко перехватил её подбородок, заставляя встретить его взгляд. — Твой святоша Крон дрессирует вас только по уставу. Скука смертная. Скажи спасибо, что у твоего холода наконец появился куда более искушенный ценитель.

  — Кто-то с манией величия? — парировала она. — Стоунхарт сотрёт тебя в базальтовую крошку, когда поймёт, что ты нагло соврал про приказ декана.

  — Пусть попробует, — небрежно процедил наследник драконов, и его лицо снова исказила надменная улыбка. — Покровительство верхушки — великая вещь, Гринн. Завтра на ледниках Гленко тебе придется усвоить этот урок сполна.

  Он наклонился, оставляя финальный, невесомый, но клеймящий поцелуй в уголке её губ, а затем медленно, будто нехотя, ослабил хватку на плече. Холод Нижних штреков мгновенно хлынул между ними, заставляя Селену зябко повести плечами без этого удушающего зноя.

  Ардон отступил еще на шаг, растворяясь в тени заброшенной каменоломни, и Селена, не оборачиваясь, бросилась прочь по сырому скальному лабиринту. Она преодолела три крутых подъема, проскользнула мимо ржавых труб водосборника и толкнула скрытую чугунную створку лаза, ведущего прямиком к жилым галереям Гринвича. Надеяться, что в суматохе после сорванного зачета побег останется незамеченным, было бессмысленно. Но к тому, кто встретит её прямо у порога, Селена готова не была.

  В узком, плохо освещенном коридоре, подпирая плечом стену, стоял Райан. Селена замерла, так и не выпустив из пальцев кольцо люка.

  Староста медленно поднял голову. В полумраке галереи черты застыли, словно высеченные из гранита. Он не шевелился, но земля под ногами Селены предупреждающе загудела, отзываясь на сдерживаемый гнев. Взгляд Крона мгновенно скользнул по фигуре, фиксируя каждую деталь: воротник куртки был безбожно смят чужими руками, массивные медные карабины защелкнуты вкривь и не на те пазы, растрепанные волосы торчали клочьями. Но хуже всего были губы — припухшие и искусанные до крови, они безмолвно кричали о том, что произошло в темноте недр.

  — Кабинет декана находится в Главной башне, Селена, — негромко произнес Райан. Его голос, обычно спокойный и уверенный, сейчас прозвучал пугающе тихо. — Это в противоположной стороне от мертвых выработок.

  Селена сглотнула, ощущая, как базальтовый осадок в груди мешает дышать. Она попыталась поправить воротник куртки, но это движение лишь сильнее выдало дрожащие пальцы, зацепившие перекошенный медный карабин.

  — Я… я запуталась в переходах, Райан. Там, внизу, слепая тьма, а Локвуд просто бросил меня на развилке, как только мы ушли с Арены.

  Крон сделал шаг вперед, нависая над ней. Селена инстинктивно прижалась лопатками к створке люка. Староста остановился вплотную, и до ноздрей донесся запах сырой земли, хвои и горного мха. Запах дома, который она только что предала.

  — Бросил на развилке, говоришь? — Райан наклонился к лицу девушки, на скулах яростно проступили желваки, а в рокоте голоса промелькнула леденящая угроза. — И перед уходом Локвуд, надо полагать, лично проверял на прочность твои губы и застежки? Какая трогательная забота ящера о заблудших первокурсницах Гринвича.

  Райан резко наклонился. В эту секунду Селена ждала удара или жесткой хватки на плечах, но Крон лишь глубоко втянул носом воздух возле макушки. Челюсти старосты сжались от бешеного гнева.

  — От тебя пахнет грозой, Гринн, — процедил он сквозь зубы. — Локвуд не просто вывел тебя с зачета. Его озон въелся в кожу. Скажи мне правду. Прямо сейчас.

  Селена не выдержала. Тяжелый взгляд Райана, удушливый запах озона на коже и страх перед завтрашней практикой дали нервный сбой, словно тектонический сдвиг плит. Чувство вины перед человеком, который подставлялся под удар ради неё, взломало её щит.

  Вместо того чтобы придумать ложь или ощетиниться злостью, Селена сделала шаг вперед и всем телом прижалась к груди Крона. Она спрятала лицо в жесткую ткань куртки, выдыхая ему в ключицу.

  Гнев, мгновение назад заставлявший сланец под ботинками мелко дрожать, стих. От неожиданности Райан замер, но уже через миг ладони поднялись. Староста шумно выдохнул и крепко, почти до хруста в ребрах, обнял её в ответ, намертво пряча в монолите тела. Ладонь легла на затылок, прижимая плотнее, а вторая рука надежно обхватила талию, возвращая долгожданный покой. В этих объятиях, полных аромата влажной почвы и хвои, шлейф драконьего озона начал медленно отступать.

  — Селена… — выдохнул Райан ей в макушку, и кровь под её ладонями начала пульсировать ровно и мощно, вторя подземному ритму самой горы. — Хватит вилять. Ты увязаешь в чем-то смертельном, и я не собираюсь молча смотреть, как Мэйфэйр утаскивает тебя в свои закрытые сектора.

  Тяжелые шаги, эхом отдающиеся от плит коридора, заставили их отпрянуть друг от друга. Селена отступила назад, едва не ударившись затылком о чугунный створ лаза, а Райан мгновенно выпрямился, заслоняя подопечную и возвращая лицу привычную, непроницаемую суровость старосты Гринвича.

  Из-за поворота коридора стремительно вышел Томас. За его спиной маячили силуэты двух патрульных из старшекурсников, шумно перемывавших кости Локвуду после скандала на Арене.

  — Крон, вот ты где, — произнес Томас, даже не удостоив Селену взглядом, хотя проницательный ум алхимика наверняка зафиксировал и сбившееся дыхание, и то, как поспешно староста отнял руку от её плеча. — Стоунхарт рвет и мечет внизу. Он требует рапорт: какого черта Мэйфэйр уводит первокурсников прямо посреди зачета. Патрульные ищут Локвуда по всем жилым блокам.

  — Я разберусь с мастером, Торн, — голос Райана прозвучал ровно, но гранит пола под его тяжелыми ботинками выдал короткую, предупреждающую вибрацию. — Забирай Гринн и возвращайтесь в комнаты. До рассвета никто не должен покидать жилой ярус. Это приказ.

  Томас хмуро кивнул и сделал знак Селене идти за ним. Староста двинулся в сторону Главного плаца, увлекая за собой патрульных старшекурсников.

  Селена пошла вперед, ощущая, как базальтовая крошка в груди постепенно остывает. После объятий Райана на плечах все еще оставалось осязаемое тепло. Рядом с ним она чувствовала себя как за каменной стеной — и ради этой безопасности вожак Гринвича был готов нарушить любые законы Коалиции.

  Когда они завернули в тупиковый переход, ведущий к комнатам первокурсников, Томас резко остановился. Он дождался, пока патрульные скроются из виду, и повернулся к Селене.

  — Твой ртутный блок, который я тебе ввёл, был сорван, Гринн. Драконьим зноем, — бесстрастно произнес алхимик, препарируя взглядом её лицо. — Ртуть не могла так быстро выйти сама, я перечитал отчёты Олдена. И судя по тому, что Крон сейчас едва не расколол гневом этот жилой ярус, ты умудрилась втянуть в петлю обоих вожаков факультетов. Поздравляю. Должно быть, трущобная кровь Кройдона дает редкий талант заводить высокопоставленных врагов. Ты официально стала самой опасной мишенью в Альбионе.

  Томас толкнул тяжелую створку и затянул Селену внутрь комнаты.

  — И поверь, Гринн, опасаться тебе нужно не Крона. Староста Гринвича взбешен, потому что ты нарушила порядок и поставила под удар нас всех. Но он — маг земли. Он предсказуем. А вот наследник драконов... Локвуд сорвался с трибун и пробил руны не ради забавы. Ты стала мишенью в первую очередь для ящеров. Ардон Локвуд не глуп. Он уже почувствовал, как обсидиановая бездна жрет его огонь. Я повторю: Мэйфэйр веками сжигал таких, как ты, на плахах, потому что они панически боятся реверса стихий. Если Локвуд найдет доказательства, что ты крадешь драконье пламя, чтобы питать свой камень... он не сдаст тебя Совету. Он выжжет легкие лично.

  Селена медленно отвернулась к стене, делая вид, что разглядывает влажные трещины на скальной породе. На её губах промелькнула едва заметная, горькая усмешка.

  «Знал бы ты, Томас, зачем я действительно нужна Высшему Совету...» — пронеслось в голове, и от этой мысли гранитная крошка в жилах мгновенно застыла, отзываясь могильной стужей кройдонского кладбища.

  Алхимик строил логические цепочки, сопоставлял хроники и искренне верил, что драконы Мэйфэйра просто боятся противовеса силы. Если бы всё было так просто! Томас не слышал того, что слышала она в закрытом архиве. Он не знал, ради чего элита Верхнего яруса готова разорвать вековой Пакт Равновесия.

  Нынешние ящеры веками задыхались в человеческой плоти. Зной превращает гордую расу в вырождающихся полукровок. Они хотят переродиться в настоящих, первозданных драконов — крылатых владык, которые когда-то правили этим миром.

  Если чистокровные вычислят её, Мэйфэйр обретет истинную плоть, а Гринвич и весь Альбион будут сожжены дотла, превратившись в безжизненное пепелище у их лап.

  Селена зажмурилась, ощущая, как глубоко под ребрами, словно в ответ на этот страх, глухо и предупреждающе дрогнула жила. Вся Академия Альбион была огромной западней, захлопнувшейся в тот момент, когда она сошла с поезда на станции «Каменный Клык». И сейчас этот стальной капкан медленно сжимался со всех сторон.