Уроки Приказнй школы

УРОКИ  "ПРИКАЗНОЙ  ШКОЛЫ"

Москва, XVII век.
Город, где колокольный звон перекрывает стук топоров, а запах типографской краски смешивается с ладаном. В государевой типографии только что отпечатан очередной тираж богослужебных книг — Четвероевангелия, Триодь, Номоканон. Всё привычно, всё по чину. Но среди  названий  мелькает нечто странное: «Слово достохвальное глаголу, сиречь книга в поучение недорослям и шапам, како складывать вирши». Патриарх Никон, привычно ставя подпись, спотыкается о это название. Книга, которую он не утверждал. Книга, написанная не на церковнославянском, а на живом, бытовом русском языке. Книга, адресованная «недорослям» — то есть молодёжи, будущим служилым людям, тем, кто завтра будет управлять приказами.

В этом  — суть эпохи. XVII век в России — время бурной трансформации культуры. На фоне укрепления централизованного государства и церковных реформ происходит  формирование  новой  литературной среды. Появлением её можно  назвать «Приказную школуу». Это  круг книжников, работавших при Посольском  приказе и создававших тексты нового типа. Они опробовали силлабические вирши, панегирики, учебные пособия по стихосложению. Их имена сегодня звучат не так громко, как имена святых отцов, но именно они прокладывали путь к светской литературе. Гавный дьяк
 печатного двора Сильвестр Медведев,главный спрвщик Карион Истомин, дьяки Пётр Ременчуков и Пётр Самсонов, подъячий Михаил Рогов, служиые люди Иван Фуников, Иван Хворостинин, Евстратий.Это были первопроходцы русского стиха. Запомним их имена.

Патриарх Никон, оаскрыв  «Слово достохвальное», видит не просто книгу — он видит угрозу порядку. В его глазах это крамола. Напечатано без благословения, написано на «простом» языке, адресовано молодёжи. А молодёжь — это будущее, и если сегодня они учатся складывать вирши о «свете», «плоти» и «утробе», то завтра могут усомниться в самом устройстве мира. Для церковной власти язык — это сакральный код, и его «снижение» до бытового уровня воспринимается как богохульство. Ведь для книжников приказной школы  язык — это инструмент.

Следствие велось жестоко и быстро. Тираж "Слова достохвального" публично сожгли на   Лобном месте. Москвичи получили  сигнал о  границах дозволенного. Но  четыре экземпляра книги успели уйти по посольской линии в Рим.О ней мы узнаем из ревизии папской  библиотеки кардиналом Войцехом  Ежичком, сделанной при Иоанне Павле Втором. Книги и ныне хранятся в папской библиотеке.Один томик - точно.  Идеи никогда не исчезают бесследно. Даже если книгу сжигают, слово, однажды произнесённое, оставляет след.

"Приказная школа" была не тайный кружок и не профессиональный союз писателей, а  неформальное сообщество книжников. Их объединили общие задачи. Они умели  переводить, исправлять, составлять новые тексты. "Школьники"  работали в тесной связке с приказами.  Их  грамотность и умение писать были жизненно необходимы государству. Их поэзия — силлабическая, с чётким ритмом и рифмой, прославляла  власть   и обучала. Карион Истомин, создавал буквари с виршами Сильвестр Медведев писал панегирики и богословские трактаты, сочетая традицию и обычаи.
Конфликт между церковной властью и новыми книжниками был не  личным,а системным. Церковь стремилась сохранить сакральность слова, государство — использовать слово как инструмент управления. "Приказная школа" оказалась на стыке этих двух миров. Её представители не отрицали веру. Они писали не только о божественном, но и о земном, Писали на церковнославянском,  и на русском. И в этом была их сила  и их уязвимость.
"Приказная школа" проложила дорожку к русской светской литературе. Её книжники  формировали новый язык культуры, который позже подхватят поэты петровской эпохи и  классики русской литературы. Их наследие —  а в самом факте существования литературной среды.
«Слово достохвальное глаголу»  хорошо символизирует ту самую книгу, которую боятся и сжигают, потому что она учит думать и говорить по-новому. А история "Приказной школы" — это история тех, кто осмелился творить,давая пример писателям, которые придут следом.