Метро Северо-Запад. 15. Северная Звезда

15. Метро Северо-Запад. «Северная Звезда»

Так получилось, что в обед за столиком в столовой мы оказались вчетвером – Алиса Александровна, отец и я с Машей. В это же время за двумя соседними столиками сидел Алексей Павлович Смирнов со своей командой. А с другой стороны, близко к нам, обедал Борис Иванович и Константин Сергеевич – наши биотехнологи из НИИ. Чуть позже к ним подсел Фёдор Геннадиевич – инженер НПЗ с какой-то милой незнакомкой…
- Прости, отец, - стукнул я себя ладошкой по лбу и рассмеялся. – Забыл самую важную новость для тебя. Полковник Ратмиров очень заинтересовался твоими скафандрами. Спрашивал, насколько хорошо защищают и где мы их нашли? Сказал, что ничего подобного в Армии не видел… Ну, я ему всё, как есть, и выложил. После чего он сказал, что в ближайшее время свяжется с тобой. Так что жди…
- Ну, я понимаю, что скорее всего разговор закончится тем, что мне придётся снова делать их. А кто мне комплектующие даст? А людей? Для этого надо серьёзный цех запускать. Толковые слесаря у нас есть. Но двадцать девчонок-швей – это мало для такого цеха… Да и тех Москва может отозвать в любой день.
- Видел я, как они всё фиксируют, - сказал я. – У них о всех территориях, где они прошли и застолбились, подробнейшая информация. Он в Лисках и полдня не пробыл, а впечатление такое, что он там родился и вырос. Это я о полковнике Ратмирове говорю. Если он свяжется с тобой по рации, значит его руководство «дало добро». А значит они понимают, что все компоненты на скафандры они в силах предоставить. Важен сам факт – когда во многих местах страны радиация и прочая зараза, то какую-то часть личного состава надо обязательно облачить в такие вот скафандры. А как иначе? Мне бы такие связи, как у Ратмирова – уже бы через месяц «Северная Звезда» производила бы всё, что могла делать двадцать дет назад.
Алиса и отец переглянулись и засмеялись…
- Что не так? – спросил я. – Я бы с радостью взялся за восстановление «Северной Звезды».
- А кто не даёт? – улыбнулась Алиса. – Начинай хоть завтра. Как раз к Новому году и восстановишь. Конечно, я не рискну сразу запустить там производство пенициллина или чего-то ещё, требующего идеальной стерильности, но для начала можно попробовать выпустить несколько партий кукурузного экстракта. А потом даже лидазы – а это уже серьёзный препарат для молодого биотехнолога.
Я понимал, что она прикалывается, чтобы просто поднять настроение окружающим. И вписался в это.
- А почему бы и нет – попробую, - сказал я.
- Пробуют конфету, - смеясь глазами, сказала Алиса. – А тут серьёзное производство. Это, как жениться - сто раз подумай, прежде, чем сказать «да».
- Алиса Александровна, Я чувствую, вы хороший учитель. Научите!
- Хорошо, - улыбнулась она. – Завтра приедешь на «Биокад» и мы с тобой распишем план восстановления «Северной Звезды». Но запомни: и людей и всё, что там нужно будет починить или заменить, ты находишь без нашей помощи. Прояви инициативу – поговори с людьми в Низино. Там живут бывшие работники «Северной Звезды». Сказать им, что ты собираешься запустить их завод, это не как в прошлый раз - пригласить их работать на «Биокад». Кто из них тогда сказал, что подумает, завтра прибежит к тебе первым. Вот увидишь, так и будет… А в остальном ты уже мастер – найдёшь и краны, и прокладки, и ёмкости. Родные ёмкости приведи в порядок и пусть ждут своего часа. А под кукурузный экстракт, и лидазу найди отдельно – на брошенном молокозаводе или в порту на контейнерном терминале… Ты знаешь, где искать. Какие именно ёмкости? Так ты же всё время читаешь свою толстенную энциклопедию. Посмотри там статью на эту тему, а лучше загляни в библиотеку на первом уровне – там есть неплохая техническая литература и про это тоже. Я потому это знаю, что постоянно там что-то читаю. Всё, Влад, продолжим завтра…
   После обеда поговорил на эту тему с Саней и Костей.               
- Ну ты и встрял, - сказал Саня, нервно почёсывая затылок.
- А я одобряю, - сказал Костя. – Зато, если справишься, это будет твоя победа. Но, чувствую, пахать придётся день и ночь.
- Я хочу поделиться радостью, - сказал Саня. - Парни нашли ещё один БТР на каком-то дальнем хуторе.
Ребята говорят, что он стоял в большом сарае, и был засыпан сеном. Сначала думали, что это просто такая большая копна – на весь сарай. Кто-то из ребят на неё сходу и повалился, ну и треснулся головой о броню. Стали сено отгребать, а там этот БТР. Кто его туда отогнал, не понятно. Но хутор, как говорят ребята, без людей уже давно – там никаких следов жизни… Влад, надо бы слесарей и мотористов туда отвезти, чтобы посмотрели…
- Хорошо, - кивнул я. – Напомни утром, когда будем в столовке…
  Где-то ближе к вечеру рация в нашем НИИ ожила. Сан Саныч вызвал по внутренней связи отца, сказал, что на связи какой-то полковник Ратмиров.
Помня, что Ратмиров проявил интерес к скафандрам, отец пришёл в радиорубку подготовленным - со своей записной книжкой, где у него, касательно этого вопроса, были все расчеты… 
  Как потом сказал отец, разговор длился около двух часов и касался не только скафандров, но и многого чего другого, в том числе о переселении людей из метро на юг.
  Я застал его в директорском кабинете, где он сидел, склонившись над столом, производя какие-то расчёты. Положив ручку на стол, он откинулся на спинку кресла и вздохнул.
- «Экспедиционный корпус» уже в Москве, - сказал он. – Через неделю-две могут явиться в гости к нам…
- Хорошая новость, - сказал я. – Значит, в Ростове они навели порядок. Думаю, прибыв сюда, они займутся Киришами. После чего проблемы с нефтью и топливом у нас решатся окончательно. Кириши сами гонят бензин и солярку. Будем брать топливо у них по бартеру. Так мы снизить нагрузку на наши мини-НПЗ. 
Пока можно брать на стороне, своё надо беречь… А что насчёт скафандров? Что решили?
- Для начала он попросил изготовить пятьсот штук, - сказал отец. – Я предоставил ему расчет по материалам на одну единицу продукции. Он ни разу не переспросил ни одной цифры и названия компонентов… Из этого я сделал вывод, что весь наш разговор у них там записывался. Я перечислил ему всё, что у нас есть: запас тканей, компонентов, численность людей, вовлеченных в изготовление скафандров, оборудование и рабочие площади в наших цехах на «техническом уровне». В конце разговора он сказал, что его люди всё просчитают и через день-два он снова выйдет с нами на связь.
- Я даже и не сомневаюсь, что они найдут всё необходимое, - сказал я. – У них сведения обо всём, даже о тех местах, где они ещё не застолбились.
Поговорив с отцом ещё с пол часика, теперь уже о моих проблемах с восстановлением «Северной Звезды», я пошёл к себе…
                *
   Маша сказала, что идёт учиться в «Народный университет». Оказывается, теперь и такое у нас есть.
Я улыбнулся и, в поддержку её устремлениям, поздравил её.
- Занятия начинаются завтра в девять часов, - сказала Маша. – Первый год все группы учатся ао единой программе. Потом будет экзамен и распределение по факультетам. Кто-то пойдёт в биоинженерию и биотехнологию, кто-то в фармацевтику, а кто-то на медицинский факультет. У нас уже и расписание на год. Вот смотри… Лекции – четыре семестра по двенадцать часов в каждом. Лабораторные – по восемнадцать часов в каждом семестре. Тут дальше –самостоятельные, контрольные, контактная работа. И в итоге по семьдесят два часа учёбы в один семестр.
- А кто преподаёт? – поинтересовался я.
- Ой, у нас полдесятка преподавателей, - махнула рукой Маша. – А может быть, и больше. Подробное расписание на доске объявлений.
- А где ваш университет? – поинтересовался я.
- В «Зале совещаний», - сказала Маша, - на втором «административном» уровне. Две недели назад к Игорю Юрьевичу приходили поговорить наши преподаватели. Он предложил для чтения лекций «Зал совещаний». Для лабораторных работ Анна Максимовна, заведующая химлабораторией, разрешила проводить занятия у себя, на четвёртом уровне. А практические занятия по биологии будет вести Константин Сергеевич в их биолаборатории на третьем уровне.
- А книги по предметам у вас есть? - спросил я. - Ну. чтобы готовиться к занятиям.
- Слушай, хорошо, что ты спросил, - сказала Маша. – Анна Максимовна просила меня, чтобы это мы с тобой и обсудили.
- В смысле? – на понял я.
- У нас в НИИ есть копировальные аппараты, а вот бумаги, как сказал Игорь Юрьевич, практически нет, - сказала Маша. – Мы могли бы скопировать нужные книги из тех, что есть в нашей библиотеке и у самих преподавателей. Вы с ребятами наверняка где-то уже натыкались на упаковки с бумагой, но она тогда вам была не нужна. А теперь нужна нам. Поищи, Влад, пожалуйста…
- Хорошо, - кивнул я. – Завтра, после завтрака, я сначала к Алисе Воронцовой по поводу «Северной Звезды», а потом мы с ребятами поедем на брошенный молочный завод, что у Питера за «Большим кольцом». Всё никак до него не доедем. Мне под кукурузный экстракт нужны ёмкости, и вся фигня к ним – смесители, насосы и прочее. Заскочу в их офис и всё, что там найду, притащу. Обещаю…
                *
  Мы встретились с Алисой Воронцовой в столовой.
Она уже доедала свой завтрак, а я как раз искал место, где бы присесть.
- Влад! – помахала она мне рукой. – Двигайся сюда.
Я прошёл с подносом к её столику.
- Я тут заканчиваю с едой, - сказала она. – Если ты будешь есть в темпе, я тебя подожду в БТР-е на «нулевом уровне». Быстро обговорим всё по «Северной Звезде» и ты свободен. Мне тоже надо цеха обойти и всё посмотреть.
Я быстро поел и поднялся наверх, на «нулевой уровень». Там стоял БТР. Я сел и мы поехали на Стрельню.
Там, в кабинете директора, Алиса достала из сейфа папку с какими-то бумагами и, проходя мимо, бросила передо мной на стол.
- Вот твой план на шесть месяцев по восстановлению и запуску линий на «Северной Звезде», - сказала она.
Я открыл папку, стал листать… Потом поднял на неё глаза.
- Вы, Алиса Александровна, всю ночь, что ли не спали, и всё это в раз накатали? – спросил я.
Она рассмеялась.
- По-твоему, про «Северную Звезду» только ты один думал? – сказала она. – Это написано несколько месяцев назад… Ладно, чтобы мы не отнимали время друг у друга забирай папку с собой. Вечерами читай, а днём ищи. Там на последних страницах всё про производство кукурузного экстракта, включая список оборудования. Вот с этого и начинай в «третьем цехе». И параллельно приводи в порядок всё на «Северной Звезде». Я через месяц съезжу туда и посмотрю – хватит тебе полгода на восстановление завода или ты вообще никогда его не восстановишь…
- Восстановлю, Алиса Александровна! – сказал я поднимаясь с кресла. – Я прямо сейчас поеду искать оборудование. И мне очень пригодится ваша папка. Спасибо!
- Пожалуйста! – кивнула Алиса. – Тебя отвезёт в НИИ тот же БТР. Дерзай!
                *
   Пока я ехал на БТР-е в НИИ, смотрел список оборудования кукурузного экстрактора. По описанию Алисы Воронцовой это не такое уж и маленькое оборудование. Наш БТР конфисковали военные – сказали, что на время. Но мы-то знаем, что «на время» - это практически навсегда… Тогда придётся брать автодрезину и грузовик, чтобы на нём доставлять оборудование до автодрезины. Когда мы с Алисой Воронцовой ехали на «Биокад», она спросила, где мы намереваемся искать оборудование под производство кукурузного экстракта. Я сказал, что будем искать везде. А она в ответ сказала, что «везде» - это значит, распылять время. В нашей области, сказала она, никто не занимался таким производством. Посоветовала ехать на Угольную в порт, потому что мы тот терминал и на десятую долю не осмотрели… Думаю, она права – не одно, так другое, но что-то мы там найдём.
  Как только я приехал в НИИ, я сразу пошёл к себе в комнату и открыл папку с документацией из архивов, диспетчерских и таможенных постов. Раньше я, роясь в них, искал что угодно, но только не оборудование для производства кукурузного экстракта. Судя по рисунку, набросанному Алисой на одной из страниц, это прямо-таки целая линия… Так, а что это за приписка тут? «Завод «Доктора Губера». Недалеко. Проверить!» У кого спросить, где этот завод?
Ладно, теперь посмотрим документацию Контейнерного терминала. Что нам нужно? Нам нужны… Мельница, чтобы дробить кукурузу до мелкой фракции, сепаратор с магнитным уловителем, чтобы металлический мусор не попал в экстракт и не повредил линию изнутри. Дальше на рисунке экстрактор на тысячу-две литров с мешалкой. Это в него засыпают молотую кукурузу и заливают её водой. Вот там-то как раз и происходит эта самая экстракция – всё полезное из кукурузы выходит в воду. Кажется, это происходит при перемешивании и низком вакууме… Дальше идёт фильтрация, и насыщенная жидкость двигается… к вакуумно-выпарной установке. В ней эта смесь выпаривается под вакуумом – чем больше вакуум, тем меньше нужно греть эту смесь. Везде вакуум… И получается густой экстракт. Это уже готовая для потребления продукция, но капризная для хранения – нужны герметичные ёмкости для хранения. И тут нам приходит на помощь вакуумная сушилка. Опять вакуум…  В сушилке густой экстракт превращается в сухой порошок. И последним в этом строю мы видим фасовочный автомат – он фасует порошок в пакеты, мешки или ещё во что-то там. Вот это всё надо найти…
 Я перебираю страницы журналов, просматриваю в папках накладные – какой груз, куда сгружен на хранение, адрес отправителя и получателя…
Вспомнил про то, что у нас нет БТР-а. Придётся просить Григория Васильевича, чтобы он съездил вместе с нами в Угольную гавань на своём «КАМАЗе».
 В итоге, я отложил с десяток накладных, а остальное выписал из журналов на чистый лист бумаги.  Кстати, надо не забыть про бумагу – Маша просила.
Час пролетел, как пять минут. Надо выезжать в порт…
                *
   Ребята поехали на автодрезине, а мы с Григорием Васильевичем поехали на его грузовике. Где-то в час мы уже были на Контейнерном терминале.
  Я собрал всех ребят, показал на рисунок, набросанный Алисой Воронцовой, и прочёл вслух наименования оборудования.
- И ещё, - сказал я, - если будут попадаться насосы, берите все. Нам ещё целый завод восстанавливать. И вообще, если что ценное, сразу тащите в кузов.
 Три часа лазили по контейнерам, площадкам и крытым складам. Первым я нашёл тяжеленный насос - судя по бумагам, получателем был питерский водоканал. В том же контейнере было ещё одиннадцать разномастных насосов и какие-то ресиверы – эти размером поменьше, и там же краны в двух ящиках, разная фасонина в коробках. В углу несколько стопок кабеля, укутанных в целлофан, и возле них ящик с манометрами и какими-то ещё измерительными приборами… В другом контейнере всё было громоздкое: прямо у входа что-то стояло в упаковке – по номеру контейнера и по накладной там должен быть… «Компрессор безмасляный промышленный… с осушителем». Зачем он нам не знаю, но мы его взяли – он вообще не тяжёлый.
Дальше за ним стоял запакованный в картон и целлофан «Парогенератор промышленный электрический» – вот он, наверное, нам точно пригодится.
 И тут прибегает Костя и тараторит:
- Ты дал Тарасову наводку на склад?
- Ну, да, - хмурю я брови. – А что не так?
- Ты написал три по пятьсот, - улыбается Костя.
- Костя, я откуда только не выписываю эти данные, - поясняю я ему. – Значит, это всё, что мне удалось на той накладной прочитать. Чернила же выцветают, печатный текст тоже. Смотря где лежала эта бумажка. Бывает, текст вообще нечитаемый...
- Да я про другое, - кивает в ответ Костя. – Три по пятьсот – это реакторы!
- А мы реакторы уже нашли, - хмурю я задумчиво брови.
- Не придуряйся, - говорит Костя. – Реакторы всегда нужны. Заберём?
- Конечно, заберём! – улыбнулся я.
«Контейнерный терминал», - подумал я, - это базар, где всего завались, а теперь ещё и бесплатно»
 К концу дня ребята нашли ещё и штифтовую мельницу. И получается, что для линии кукурузного экстракта мы нашли большой насос, чтобы гнать воду на сам завод или из цистерны в цех, ещё несколько насосов, которые то ли подойдут, то ли нет, и наконец мельницу, которая точно сгодится для перемалывания зерна кукурузы. Погрузили три реактора по пятьсот литровна на «КАМАЗ» Григория Васильевича, а с него - на платформу, что тащила за собой автодрезина Некрасова. Потом за две ходки забрали всё остальное. С тем и отправились в обратный путь…
  Вечером, как это случалось и до этого, встретил в столовой Алису Александровну.
- Ну, что, - спросила она сходу, - как успехи?
- Да как сказать, - начал я. – Вроде как и привезли, и даже неплохое, да только не то, что сейчас надо.
Ну и рассказал о наших находках. А она улыбнулась и сказала:
- А так по жизни часто. Что нужно было вчера, пришло позже, когда, вроде как, и не нужно… Но всё, что ты назвал, на самом деле нужно, разве только не сейчас. А на завод «Доктор Грубер» не заезжали?
- Нет, - покачал я головой, - мы провозились на контейнерном терминале до темна.
- Я почему там поставила такую сноску, - сказала Алиса Воронцова. – Мы когда-то давно искали нержавеющие ёмкости и мне тогда начальник отдела снабжения сказал: «Да у вас вон под боком завод «Доктор Грубер». Он что только не делает из нержавейки.» И я, когда набрасывала для тебя список и рисунок оборудования, вдруг вспомнила про это. Представляешь? Вот как работает наша память. А ведь когда искали реакторы для «Биокада» - мне почему-то не вспомнилось…
- Понял, - кивнул я. – Только вот выражение «у вас под боком» - это не адрес завода. Завтра будем искать…
Поужинав, я спустился на второй «административный» уровень, нашёл кабинет начальника снабжения и стал рыться в шкафах, а потом в столе – хотелось найти хоть какие-то сведения об этом заводе. В столе нашёл несколько блокнотов. Пролистал два – никакой информации на этот счёт не нашёл. В третьем, старом и затасканном, нашёл короткую запись: «Д. Г». Нов.Зар. 4»
Развернул карту. Похоже, это на территории Новоселья или чуть восточнее - Горелово…
                *
  Утром большая часть группы села на автодрезину и поехала к Лигово. Я и Костя сели в кабину «КАМАЗа», к Григорию Васильевичу, и уже скоро катили по Волхонскому шоссе…
Нашли Новую заречную 4. Там располагалась научно-производственная фирма. Как она могла быть связана с заводом «Доктора Грабера», можно было только догадываться. Может быть, они разрабатывали здесь что-то инновационное или просто снимали помещение под свой цех…
На третьем этаже здания располагался офис. Я уже настолько устал копаться во всякой документации, что прошёлся по кабинетам только ради нескольких пачек чистой бумаги…
На одной из дверей табличка - «Отдел инноваций». Захожу туда, брожу между столами. Окна здесь целые, поэтому в кабинетах только пыль. На двери смежной комнаты табличка «Конструкторское бюро». Там столы и на них – мониторы. На одном из столов толстая архивная папка. Меня привлекла наклейка на ней с надписью «Доктор Губер». К углу папки был прикреплен выцветший красный квадрат с надписью: «Выполнен». Склад №2». Цвет наводил на мысль, что проект, отражённый в документах имел статус высший приоритета. Я открыл папку… Если бы всё, что печаталось двадцать лет назад и ранее, было только на электронных носителях, я бы сейчас не имел никакой информации. Как легко, однако, сразу скатиться к пещерному уровню…
  Подошёл Костя.
- Там какой-то мужичок пришёл. Спрашивает, зачем мы пожаловали, и кто у нас главный, - сказал он.
- Сейчас, Костя, - кивнул я. – Кажется, я нашёл хороший документ.
- Это ты про папку? – спросил Костя, заглядывая через моё плечо.
- Да, - сказал я. - Это линия для производства лечебных смесей из трав, фруктов и зерна. Написано модернизировано по заказу фабрики «Доктор Губер». Я про другое - кукуруза ведь тоже относится к зерну. Написано, вот тут: «Выполнен. Склад №2». Надо спуститься во двор и найти этот склад.
- Ты поговори с мужиком, - сказал Костя.
Я вытер папку от пыли и сунул её себе подмышку. 
- Ну, где он? -  спросил я.
Мы спустились во двор. Мужчина, про которого сказал Костя, был лет шестидесяти.
- Здравствуйте! Вы здесь за охрану? – спросил я. – Тогда я попрошу вас провести в «склад номер два».
- А вы кто? – спросил мужик.
- Мы те, кому эта установка и предназначалась, - сказал я.
- А накладная на получение есть? – спросил он в ответ на моё заявление.
- Сейчас, - сказал я, вынимая из внутреннего кармана куртки удостоверение, которое ещё три недели назад мне вручил отец и в котором я значусь доверенным лицом администрации города, подписанная главой метро Смирновым и доверенным лицом НИИ, подписанная главой НИИ Баталовым.
- Вы, скажем так, немного опоздали, - сказал мужчина, возвращая мне удостоверение. – Пойдёмте, посмотрите сами…
Мы пришли на склад №2.
- Как вас зовут? – спросил я у нашего сопровождающего.
- Иннокентий Владимирович, - сказал тот. – А вас?
- Владислав Игоревич, - сказал я.
Назвавший себя Иннокентием Владимировичем, вынул из кармана фонарик и шагнул в проём двери.
- Вот, смотрите, - сказал он. – Вы знаете, как он выглядит – ваш груз?
- В общих чертах, - смутился я.
- А я вот знаю его в совершенстве, - засмеялся он. – Это я его создал, а вернее, модернизировал.
Я в это время почувствовал себя ребёнком, который пытался обмануть взрослого и «прокололся» на своём вранье…
- Ваш документ подлинный? – спросил он.
- Да, - сказал я. – Мы из НИИ, что в Лебяжьем. Подземный исследовательский комплекс. Но и доверенность администрации Питера не подделка, просто прежней администрации нет – испарилась в атомном взрыве. Её роль исполняет нынешний глава Питерского метро.
- А зачем вам эта установка во времена такой разрухи? – хмурясь, спросил он.
- Мы восстановили фармацевтический завод «Биокад». Мы его перепрофилировали – теперь там выпускается антибиотик – пенициллин, лорноксикам – обезболивающее, фенибут – успокаивающее, фенотропил – стимулятор, пипофезин - антидепрессант, толперизон - мышечные спазмы, антисептики, жаропонижающие и прочие лекарственные препараты… А чтобы выпускать тот же пенициллин, нужны среды, чтобы он там размножался. Кукурузный экстракт – это пища для этого грибка. Кроме того, нужна лактоза, крахмал, чтобы штамповать таблетки, без этих добавок они просто рассыплются. Вот для чего нам нужна эта линия.
- Я скажу где она, - сказал Иннокентий Владимирович. – Её загрузили к контейнер, но в тот день не успели отправить. Она так и стоит на контейнерном терминале. Терминал недалеко отсюда.
- Так, может быть, его уже растащили уже? – нахмурился я.
- Нет, - сказал Иннокентий Владимирович. – В этом мире, если это не жратва, то никому это добро не нужно. Туда я часто хожу. Я сам-то из Питера, после этой беды, остался один. Ну, и через время сошёлся тут с одной доброй женщиной. Живём вместе, насколько жизнь позволяет. Но тяжко живём.
- Вам, с такой головой, надо к нам в НИИ, - сказал я.
- Это надо с моей подругой говорить, - вздохнул он. – Пойдёмте на контейнерный терминал. Глянете, что с этим делать…
- А давайте сразу на машине. Садитесь к водителю, а мы в кузов, - предложил я. – И, если что, мы вас и к дому вашему повезём. А если быстро вопрос о переезде к нам решите, то и с собой заберём. Как вам такой вариант?
- Посмотрим, - кивнул он. – Надо будет дома переговорить с хозяйкой.
 Мы доехали за считанные минуты…
- Вот этот контейнер, - сказал Иннокентий Владимирович, открывая сначала один замок, потом другой. – Груз хрупкий… Ну, я про то, что с ним надо очень бережно. Я, если позволите, сам покомандую, что за чем оттуда вынимаем и в каком порядке загружаем на кузов грузовика. Скажу так, даже и не мечтайте увезти сразу всё. Я такие грузы уже отправлял. Понадобится пара-тройка рейдов. И это хорошо. Всё останется целым и грузовику по весу будет нетяжело.
- Костя и Тарасов, наблюдайте за окружающим пространством, а остальные слушают и выполняют, - сказал я. – Давайте, Иннокентий Владимирович, командуйте…
    Мы действительно совершили три ходки. В первую ходку мы загрузили автоклав – он был самый тяжёлый и габаритный. Поставили его по центру кузова, над осью. Колонны разместили вертикально с упорами. Везде деревянные прокладки и крепёж…
Вторая ходка – уехали реакторы, шкафы управления, фасовочный модуль, катушки труб и фитинги.
Нас предупредили, чтобы на шкафах ничего не лежало… Тоже всё закрепили, как того требовал Иннокентий Владимирович.
Третья ходка – уехали ящики с арматурой и ЗИП. И с ними уехали все мы, включая и Иннокентия Владимировича с его подругой Анной Егоровной…
Кажется, вроде и не так далеко было ехать, но три ходки в два конца вышли нам в день. Приехали в НИИ уже на заходе солнца…
                *