Шатун Гл 41. Росомашья улыбка

Неприятный резкий запах разбудил Онуфрия. Он ему был знаком с детства, кисловато-вонючий, сразу притягивающий за собой рвоту. А несет его росомаха. И в том, что не ошибся, подсказали два медно-красных фонарика. Они быстро двигались по песчаной отмели, на которой стояла лодка, останавливаясь на секунду.

Двинув руку к ружью, они остановились, и послышалось с их стороны хриплое рычание, похожее на предупреждение лиса, попавшего в безвыходное положение. Но, судя по запаху, это была росомаха.

На секунду отведя глаза от нее и, развернув ствол ружья в сторону зверя, сняв рычаг с предохранителя, Онуфрий невольно ойкнул: росомашья «улыбка» исчезла.
«Где же ты? – Сжимая зубы, и боясь чихнуть, ищет ее глазами. – Сзади? Да, я уже не молод, чтобы развернуться быстро, хоть бы ты не умела читать мои мысли».
Ветер отогнал тучу в небесах, дав возможность пробиться на песчаный островок лунному свету.

Онуфрий, опираясь на приклад ружья и колено правой ноги, привстал, и, боясь резко выпрямить спину, всматривается, вслушивается.

Ветерок разогнал ее запах, значит, за спиной.

Свет скользнул по лицу утопленника, сделал шаг в сторону лодки, второй, третий, нога на что-то мягкое наступила, и, скользя вперед, уткнулась носком в борт лодки. От этого движения резкая боль в коленке.

«Гы-ыввффг!»

«Где ты? Думаешь, дурака нашла? Не-ет», – указательный палец  прижал немного курок, большой пытается оставить ямку на прикладе ружья.

Но зверь не уходит, запах свой пустила еще более вонючий, удушающий, по ветру на старика. Хитрая бестия! Поняла свою ошибку, поменяла место, чтобы ветер донес его до Онуфрия.

«Чего же тебе надо здесь?»

И свет луны показал, что мясо лежит под ногами, наступив на него и, поскользнулся. 

«Откуда ж оно здесь? Ты его хозяйка?»

Улыбка росомашья кивнула.

И снова шипение, как будто человечье, которое издает не рот, а горло хрепя, как заложенное бронхитом: Гы-ыввффг! Гы-ыввффг!

Идет в атаку?

Ступни сжало, как тисками.

Урррр, – в эту же секунды раздалось предупреждение медведя.

«Неужели конец пришел? Вот те, на-а», – мелькнула мысль у Онуфрия.

Гы-ыввффг! Гы-ыввффг! – Пару раз в ответ гавкнула бестия. По глазам, видно, оборачивается в сторону зверя.

Старик делает полшага в сторону, и как не повезло, поскользнулся повторно на этом же куске мяса и прямо в лодку уселся. Был ли выстрел, так и не понял.

Улыбка росомахи показалась в шагах пяти от него.

Урррыыхг, – медведь приближается.

И как неудобно сидит Онуфрий в лодке. Правый локоть ушел вниз и не может нащупать, во что опереться. А значит и ружье за ним провалилось, как и спина, держащаяся из последних сил за счет мышц пресса, косых, паха. И – провалился.
Как шея не сломалась, неизвестно. Сил развернуться нет. Только через пять-десять минут, а может и больше, дошло до него, что поможет ему в этом локоть той же правой руки. Тянущуюся в это время тупую боль в пояснице и плече, отвлекла начавшаяся схватка животных, проходящая почти рядом. Песок с водой летели в глаза деда, как и на все его тело. Потом, услышав удаляющийся плеск воды, дождавшись тишины, попытался изменить свое положение в лодке. И, удалось.

Попытался шагнуть, и не понял он, что произошло с ним. Открыл глаза, солнце ласкает теплым лучом кожу его лица. Повернул голову вправо, рябь на воде, влево, стена темно-коричневая с ровными горизонтальными линиями. Что это такое?