Ходжа Насреддин возвратился домой

В тот памятный день Бухара ликовала так, будто во Дворец эмира привезли бесплатный плов, а задолженности по налогам списываются во имя всеобщего благоденствия. Вернулся Ходжа Насреддин!
Земляки, ошалев от радости и предвкушая сотни новых баек, немедленно решили: великому мудрецу нужен памятник. Настоящий, в бронзе! Правда, Бухара — город практичный, поэтому сбор средств проходил с восточным колоритом. Чайханщики скидывались чашками, торговцы — мятыми дирхемами, а один сапожник от щедрот душевных пожертвовал старый каблук, поклявшись, что он из чистой меди. В итоге сумму наскребли всей магалей правда, на трех метровую статую не хватило, зато на аккуратного Ходжу вместе с его верным ишаком — вполне).
 Памятник вышел — загляденье! Насреддин восседал на своем длинноухом спутнике с такой лукавой ухмылкой, будто только что продал самому султану его же собственное отражение в арыке.
 Но если бедняки плясали и пели, то у городской знати начались тяжелые дни. Султан, едва глянув на бронзовый монумент из окна своего дворца, мрачно затребовал у визиря отвар от изжоги.
— Как так?! — кипел правитель. — Я построил три мечети, четыре рва и поднял налоги вдвое, а мне бронзовой статуи никто не поставил! Чем этот оборванец лучше меня?!
— Ваше Величество, — робко заметил визирь, — на вашу статую у народа просто не осталось денег после уплаты ваших же налогов…
— Молчать! — взревел султан.
Богачи и визири от зависти потеряли сон и аппетит. Они ежедневно ходили мимо памятника, пытаясь найти в нем хоть какой-то недостаток, чтобы придраться и снести.
— Посмотрите на этот ужас! — громко возмущался главный ростовщик города, поглаживая тройной подбородок. — Ишак смотрит на дворец с явным неуважением! Это же чистейшая крамола!
— А сам Насреддин! — вторил ему верховный судья. — Он же держит руку так, будто намекает, что у нас всех в карманах ветер гуляет! Снести!
Тут к разгневанной знати медленно подошел сам живой Ходжа Насреддин — в помятом халате, с чашкой чая в руке и с той самой ухмылкой, что и на статуе.
— Эй, почтенные! — весело окликнул их мудрец. — Чего вы так кипятитесь? Иззавидовались монументу? Так я могу договориться с мастером, он и вам статую отльет!
Султан, случайно проходивший мимо с пышной свитой, скрипнул зубами:
— И из чего же ты предложишь ее отлить, Насреддин? Из золота?
— Зачем же тратить золото, о Великий? — поклонился Ходжа. — Из чистого воска! Чтобы каждым жарким бухарским днем вы видели, как ваша спесь и зависть плавно стекают в арык на радость дворовым собакам!
 Бедняки вокруг хохотали так, что с ближайших тутовников осыпались шелкопряды. Султан густо покраснел, богачи поспешно спрятали глаза в шелковые рукава, а памятник Насреддину, казалось, подмигнул Бухаре, продолжая спокойно сидеть на своем бронзовом ишаке.