Шатун Гл. 44. Палку перегнул

Зять прибавил скорость, что тоже начинало нервировать Щебетова, но сдерживался, понимая, что на лесной дороге им навстречу никто не выскочит, кроме зверя, разве что. На развилке машина резко притормозила, и Олег Олегович если бы не успел выставить руку вперед, то расквасил бы свой нос о лобовое стекло.

«Это след от машины!» – Подвел итог своему поступку зять.

«Кого ж сюда занесло?» – вылезая из «Нивы», поглаживая ладонью лоб, спросил Щебетов.

«ТРЭКОЛ», по колесам вижу. У нас пара таких в поселке. На базе как у вас «буханки», – осмотрев колею, сделал вывод зять.

«А, Щуплый здесь, – сплюнул Щебетов, – ню-ню, молодец! Лёва, – наконец вспомнил Щебетов, как зятя зовут. – Я схожу за ним, – и, посмотрев на часы, прикинул время, через, сколько минут назад мог проехать здесь Щуплый. – А нет, нет, еще пристрелит. Лучше на машине поедем, а то дурь у него в башке такая, что меня может за косолапого принять и продырявить».

«А зачем?»

«ЗяЛё, тю ты! – Сплюнул Щебетов. – Короче ЗяЛё, блин(!), ЛёЗя».

Зять улыбнулся и покачал головой. Если Олег Олегович начинает путаться, совмещая от слова, зять и его имени по слогу, значит, сильно волнуется.

«Короче, Лёва, фары включи на всякий случай, и поедем туда. Фу ты. Я там дал задание Щуплому собрать мясо медведя со шкурой. Там вчера два медведя подрались, один другого убил. Он поехал за ним. Надеюсь, лодку не забыл с собою взять. Поехали, поехали, ЗяЛё, тю, блин, ЛёЗя. Чего стоим?».

«Олег Олегович, а вы ружье это, возьмите, а то».

«А то, а то, не трусь, зя-зя-зять, тю ты, пока выговоришь! Я уже этих медведей знаешь, сколько перебил! В нашей области, пожалуй, такого как я охотника и нет!»

А у самого, про себя, коленки затряслись. Но это про себя, надеясь, что зять этого не увидел. А за ружьем, лежавшим на заднем сиденье машины в чехле, потянулся. Вовремя вспомнились ему слова Скворцова о том, что медведь охраняет свою добычу.

Форма огромного светло-серого «ТРЭКОЛа» хорошо просматривалась на фоне свисающих с деревьев темно-зеленых еловых лап. На полянке места было предостаточно и для «Нивы», казавшейся по сравнению с машиной Щуплого как лилипут.

«Тихо, тихо Шатун! – Окрик Щуплого вспугнул Щебетова. – Что-то не так здесь».

«В смысле?»

«Нутром чую, что мишка в засаде. Слышишь, какой противный запах?»

«Не от тебя ли?» – Поглядев на зятя, повысил голос Щебетов. И, приподняв руку, сказал зятю, – разверни машину и оставь заведенной, а то мало ли что. И сиди в ней. Так что учуял тут, Щуплый?»

«Зудело, зудело, потом туда переместилось. А что это, не пойму».

«И давно это было?»

«О, снова зудит, слышишь?»

«А, так это квадрокоптер полицейских, – вспомнил Щебетов. – Они-то вчера и наблюдали с него за дракой медведей. Видно заново прилетели, Скворца ищут. Пропал мужик, сгинул».

«Так, может, не торопиться, а. Если снова сюда дрон прислали, то».

«То, то, день Пихто! – Снова занервничал Щебетов. – Щуплый, ну а когда тебя спросят, ты, зачем сейчас здесь находишься, что ответишь?»

«Ну, порыбачить, к примеру».

«Правильно думаешь. Именно так и будешь им говорить. А удочки-то, взял с собой?»
«Ну, спиннинг дежурный всегда со мной».

«Молодец! Бери его и пошли, поглазеем, и ружье не забудь, а то вдруг другой мишка остался и сторожит свое мясо».

К речке спускались не торопясь, прислушиваясь. Звука работы моторчика квадрокоптера больше слышно не было, значит улетел. А туша убитого медведя было навиду. Ширина реки, на глаз около двадцати метров, так что, бинокля не нужно, чтобы рассмотреть, в каком состоянии находится его тело. Он лежит на спине с разорванным и выеденным брюхом. Вокруг его тела, валяются ошметки вырванного из земли травяного дерна. Несколько сломанных стволов старых берез.

«Ничего ж себе, драчка была здесь!» – Присвистнул от удивления Щуплый.

«Ха, я и не такое видал, – усмехнулся Щебетов. – Скворец вообще удивлялся мне, как я мог, не сходя с места стрелять в медведя, который на меня шел и шел, и падал, у ног».

«Ну, ты у нас, – хотел еще что-то сказать с улыбкой Щуплый, но увидев строгий взгляд Щебетова, и проглотив, видно, скопившуюся слюну во рту, приподняв руку, продолжил, – медвежатник, знаменитый».

«А чего, сомневаешься?»

«Да не, не выдумывай».

«Короче, лодку бери, и всего его ко мне привезешь. А лося искать, потом, потом, понял? Мне он сейчас нужен, со всем, что от него осталось, кроме кишок».

«Шатун, ну, сам понимаешь, червонец, конечно, это хорошо, но сам подумай, там только его шкура весит килограмм сто, а в ней его тело, это еще минимум сто пятьдесят килограммов. Шкуру надо снимать, тело его рубить…»

«Голову не забыть».

И в этот момент сзади громко хрумкнула, и сломалась ветка, и, вскрикнув с испуга, Щебетов развернувшись в ту сторону, и навел ружье, вскрикнув: «Кто?»

«Да мы это, Шатун, помощники Щуплого, – вышли из-за ели два мужика. – Ты, это, ружжё опусти, а то продырявишь нас».

«Фу ты, – лицо у Щебетова стало, чуть ли не бордового цвета от перенапряжения. – Ну, мужики, спасибо скажите, что с предохранителя не снял»

«Шпашибо!» – Разулыбался беззубым ртом один из них. 

«Извини, братан, что не вовремя все так вышло, – сказал Щуплый. – Ну, а как я один с такой тушей справлюсь, а? Вот и взял помощников. Мы-то заранее об этом с тобою договорились. Что, не помнишь?».

«Мы говорили об одном помощнике».

«Ну, тогда подключайся и перевози сам все это, – сказал второй незнакомец. – Лодка моя, я ее забираю, и – все», – с вызовом, глядя Щебетову в глаза, сплюнув, стал уходить.

«Э-э, Меля, ты, куда? Погоди. Сейчас! Ну, Шатун, – повернулся он к Щебетову, – тогда от меня – ох! Квиты потом будем, – и, махнув головой своему второму подельнику, громко сказал. – Чего Стрык стоишь, погнали отсюда!»

И только через минуту до Щебетова дошло, что, как говорится, перегнул он палку, не вовремя. Побежал догонять мужиков, чтобы уладить дело.