Пометки на полях. Яна Симон
* * *
Откуда знаю про тебя? – Оттуда.
Из вещих снов и меток на пути –
Размытый след несбыточного чуда
С трудом, но можно, всё-таки, найти…
И этот путь осмысливать не надо,
Он врезан птичьим компасом внутри,
Короткий жест. И бесконечность взгляда…
Скажи… А, впрочем, нет, не говори.
Пойму и так (в семье не без урода),
К чему тереть словесное враньё?
Я испокон гляжу в тебя, как в воду,
И вижу отражение своё
На дне. Вода не разольёт отныне…
Раскрой ладонь – поведаю судьбу
Как двойнику, бредущему в пустыне
С печатью одиночества во лбу.
* * *
Высоко-высоко лети,
Я – лишь дождь на твоём пути,
Пелена сквозь дрожанье век
Там, где дождь переходит в снег.
Лёгкий призрак, немая тень
Там, где ночь переходит в день,
Поцелуя незримый след
Там, где тьма переходит в свет.
На губах золотая пыль
Там, где ложь переходит в быль,
Забытья незабвенный миг
Там, где стон переходит в крик.
Колокольный далёкий звон
Там, где явь переходит в сон,
Тишины гробовая твердь
Там, где жизнь переходит в смерть.
* * *
Пометки на полях, et cetera
и прочие разрозненные строчки…
История не стоила пера
и не крутилась до финальной точки.
В ней все слова ни в лоб, ни в глаз, ни в бровь,
ни в масть – не страсть, не цепи Гименея,
и не, прости Господь меня, любовь
и всё, что разумеется под нею…
Как говорят – ни сердцу, ни уму.
Девятый вал? Восьмое чудо света?
Гадай теперь – зачем и почему
стоит ребром упавшая монета…
И где мораль? И в чём, простите, соль?
Интриги – ноль. Развития – тем боле.
Лишь тянущая ноющая боль
нечаянной утраты поневоле…
Ни бес в ребро – ни дева из ребра,
все пазлы в относительном покое…
История не стоила пера,
но было… Что-то было в ней такое…
* * *
Не лови меня, не цепляй крючком за губу,
Не тяни лесой бесконечной в свою судьбу,
Я по тёмной воде пару раз плавником блесну,
Отрицая тебя и лесу твою, и блесну,
И слова твои, что едва не свели с ума,
Мне, по счастью, ответить нечем – ведь я нема.
Чернотой чернил поднимаю ил, ухожу на дно,
Из желаний твоих не сбудется ни одно.
23.08.17. Москва
Осень в Бяла
Это сказка, это быль, это соль,
Тонкоструйного песка полироль,
Широты и глубины беспредел –
Это праздная душа не у дел,
Бронза тела плюс воды бирюза,
Плюс ослепшие от блеска глаза,
Чайки, пена и другой антураж –
Это отпуск, это фарт, это пляж,
Глупой радости волна через край…
Осень в Бяла – это рай, тёплый рай,
Только сердце обдают холода
Так, как не было ещё никогда.
* * *
Твоё письмо оставлю без ответа
Не потому, что вправе и права,
Не потому, что песенка пропета,
А потому, что кончились слова.
Я замыкаюсь, я пытаюсь снова
Какой-то смысл выуживать со дна,
Но нет внутри ни слова, ни полслова –
Безмолвие, осечка, тишина.
И лишь извне, давя на перепонки,
На только нам и ведомой волне,
Звенит мотив пронзительный и тонкий,
Короткий, но законченный вполне,
О том, как переждём-переболеем,
О том, что не слепить и не связать…
Да – светим. Да – ещё немного греем,
А больше, в целом, нечего сказать…
И что – слова? Их летом было с горкой,
Они ложились плотно и светло…
Придёт зима, прихватит слякоть коркой
И выстудит последнее тепло.
Спонтан
Хочешь, я поменяю имя, голос, запах и цвет волос?
И тебя заменю другими – это, собственно, не вопрос.
В первый ряд оплатив билеты, каждый смотрит своё кино,
С кем, когда и с какой планеты – это, собственно, всё равно.
Пусть сюжеты слегка несхожи – всех уносит одна вода.
У тебя от меня на коже не останется и следа,
В полутёмной твоей квартире без дыхания моего,
Как во внешнем привычном мире, не изменится ничего.
В полуночной твоей квартире так легко обо всём забыть
И ловить голоса в эфире с обещаниями любить.
Обещать никогда не поздно, намечая штрихом пути –
Если правильно встанут звёзды, можно счастье себе найти
И прицельно к нему стремиться, не касаясь земной пыли,
Если бьётся в руке синица – значит, будут и журавли
С обещаниями иными, с ожиданиями всерьёз…
Хочешь, я поменяю имя, голос, запах и цвет волос?
Фаза
Кто принёс эту слякоть и муть за оконную раму?
Кто придумал ноябрь и укором поставил на вид? –
Я пытаюсь вернуться к себе, обнуляя программу,
Но она зависает, мерцает, дымит и сбоит.
Мой привычный маршрут из столичного графика выбит,
Мой размашистый почерк невнятен на мокром снегу,
Я растерян, раздарен, раздавлен, разъеден и выпит,
И по этим причинам наполнить тебя не смогу.
Тем спокойней и проще ты двинешься выше и дальше,
Отметая нелепые сны и другое враньё.
Нам с тобой удавалось до сих обходиться без фальши,
Так попробуем как-то и впредь обойтись без неё.
Ты меня просмотрела до самой последней страницы,
Вот конец. Вот венец. Остальные слова – в «молоко».
Я тебе обещаю глухими ночами не сниться,
И по этой причине меня ты забудешь легко
И почти безболезненно. Если уже не забыла,
Проходя сквозь меня, как проходит сквозь пальцы беда.
Утешает одно – ты меня никогда не любила,
Как ещё не любила вообще никого никогда.
* * *
…И ещё скажу, дружок, напоследок…
Жизнь не раз тебя прогнёт так иль эдак,
Запрокинув до небес, сбросит в яму,
Но пускай отводит чётко и прямо
От людей, что копошатся в раздорах,
И гадюками кишат в тесных норах,
Где сплетаются тугими клубками
Да без устали шипят языками.
Ты от века в тех местах будь изгоем,
Где в глаза одно, а в спину – другое
Друг о друге, по семь раз на неделе,
Перемалывают хлеще Емели.
Пересуды за глаза – метод древний,
Так и стоит ли гулять той деревней?
Проорутся дураки да заглохнут,
Изотрутся языки да отсохнут.
Не останется от них даже дыма…
Не касаясь, по возможности мимо
Иноходцем проходи, иноверцем…
Ничего с тебя не взять, кроме сердца,
Слова доброго и доброго дела.
И любви, что не имеет предела.
* * *
И кому ты нужна одна со своей бедой? –
Говорит мне она, прищурясь, через губу –
Ты лицом черна и душа со дна не горит звездой,
Ты больна, отрекись, смирись, не пытай судьбу.
Ты своё отстрадала, отпела, твой голос стих,
Каждый сам по себе и лишь за себя готов,
Никому нет дела до слов бестолковых стихов твоих,
Никому нет дела до песен и вещих снов…
И ещё добавляет, бессмысленна и сильна,
Отвернув капюшон, поигрывает косой –
Ты пришла в этот мир одна и уйдёшь одна,
Ты пришла в этот мир босой и уйдёшь босой
По осколкам, по граням, изрезав подошвы в кровь,
Ничего не поняв, не подняв от земли лица,
А любовь? Да какая, помилуй, к чертям любовь?
Только я одна и люблю тебя до конца.
Так она повторяет и щерится узким ртом,
Прижимает ко впалой груди, по ушам звеня –
Больно только сейчас, и совсем не больно потом, –
И пустыми глазницами пялится на меня.
Голос вязкий, дурманящий, приторный, как ситро,
Терпеливо глотаю, насколько можно терпеть,
А потом вдыхаю её и впускаю к себе в нутро,
Чтобы разом выдохнув, заново жить и петь.
Встреча на краю
Не отпускай меня сейчас,
Не исключай меня,
Не оставляй плутать во мраке безнадежности.
И если сказка не про нас –
Не отлучай меня
От соли губ, от света глаз, от моря нежности.
Не отпускай меня, держи
Рукой свободною,
Уверь, что встреча на краю судьбой назначена,
Пускай витают миражи –
Слова бесплотные,
Что в небесах за всех отплакано-заплачено.
Не отпускай меня, молю –
Сорвусь нечаянно
И разобьюсь на сотни звёзд без воскресения…
Сказать, что я тебя люблю –
Солгать отчаянно,
Но эта ложь для нас обоих во спасение.
Экспромт
Мой старый друг, подай мне руку
Иль погадай мне по руке –
Меня одолевает скука
И боль, саднящая в виске,
А также мелочи иные –
Не с той ноги, не с той руки –
Дурные мысли, сны смурные
И пробивные дураки,
Что по себе рядят и судят…
Ты не из них, прими за честь,
Не говори о том, что будет,
А растолкуй мне то, что есть –
Каким угодникам в угоду
Сжимая сердце в кулаке,
На ледяную дую воду,
Обжёгшись раз на молоке?
* * *
Верь не верь, а проклятье моё сбылось,
Ты остался один в полноводной реке из слёз,
Ты меж двух берегов, на одном из которых – я,
На другом – все те, кто набились к тебе в друзья.
Верь не верь, а проклятье не обойдёшь,
Не нырнёшь, не взлетишь, в сине море не уплывёшь,
Отвернулись те, что толпились на берегу,
Да и я тянуть руку помощи не могу:
Слишком долго на слабость твою велась,
А потом в одночасье очнулась и зареклась,
То, что в спину сказала – не вспомнится, хоть убей,
Захотела вернуть, только слово – не воробей.
Верь не верь, слово режет больней, чем нож,
Не затянется рана, что сказано – не вернёшь,
Будет жечь и болеть до самых последних дней,
До седьмого колена, до всех родовых корней...
Верь не верь, мне спасти тебя не дано,
Мне стоять и смотреть, как затянет тебя на дно,
Как вода разнесёт по глади свои круги:
Не кради, не суди, не предай, не убий, не лги...
Верь не верь, мне не скрыться на стороне –
Это слово с уловом вернётся стократ ко мне,
До последних дней не отмоюсь, не откуплюсь –
Над солёной водой за тебя и себя молюсь.
Свидетельство о публикации №226110300957