Цикл Маленькие рассказы. Полтора литра до семи...
Мой водительский стаж начался в далёком 1986 году, когда я пошёл учиться на права. Учился я в школе ДОСААФ.
Для тех, кто нынче не знает: ДОСААФ — Всесоюзное добровольное общество содействия армии, авиации и флоту, массовая оборонно-патриотическая организация в СССР, созданная для укрепления обороноспособности страны и подготовки трудящихся к защите социалистического Отечества.
Страна в это время переживала антиалкогольную кампанию. Водку искали, как клад, — по слухам, по знакомым, по «местам». В магазинах она появлялась редко и исчезала мгновенно. Люди записывались в очереди с вечера, а некоторые — с ночи. Мой инструктор был в этой кампании, пожалуй, самым последовательным партизаном: он не боролся с алкоголем, он за него воевал. И в этой войне у него был свой фронт — мой урок вождения.
Инструктор мне попался весьма своеобразный. С виду — урка. Ходил зимой в кирзовых сапогах, в армейском бушлате нараспашку, под которым на расстёгнутом вороте всегда была видна тельняшка, и без шапки. Последнее для него было делом принципа: никогда он, даже в самый лютый мороз, не надевал шапку. Светло-русый, тридцати восьми лет, блатной алкоголик. Блатной — потому что все тогдашние гаишники моего родного Красноярска его знали и очень многое ему прощали. А алкоголик — потому что каждый мой урок вождения начинался с поиска пол-литра водки по всем районам нашего немаленького города. С водкой в то время была большая напряжёнка. Мои занятия как-то всегда выпадали на конец смены инструктора. Поэтому его непросыхающее горло всё горело, а душа требовала продолжения.
Я для него был в некоторой степени обузой. На старенькой «копейке» с пятью педалями — тремя у меня и двумя у него — ему из-за меня часто приходилось жать на обе. Ко всему прочему, у меня всё время хреново получалось стартовать с места. Поймать плавно момент схватывания сцепления с газом и при этом ещё успеть сообразить, какую передачу включить, когда вокруг меня идёт транспортный поток, для меня было делом весьма и весьма тяжёлым… Настолько тяжёлым, что после каждой тренировки я выходил из машины с промокшей от пота спиной, как будто весь час отжимал стокилограммовую штангу. Поэтому мой тренер орал на меня такими пятиэтажными матами, что я подобного больше никогда в жизни не слышал.
— Я, — говорит, — как никто другой из инструкторов, волю даю, б…дь, чтоб ты машину почувствовал! Не заставляю тебя ехать не больше шестидесяти! Газуй себе по полной! Почувствуй скорость! А ты… Мало того, что никак стартовать не научишься, так ещё и плетёшься как черепаха! А магазины, где нужный мне товар дожидается, — ждать не будут!
И вот как-то в очередной будний зимний вечер сажусь я за руль проржавевшего «Жигуля». Время — шесть. Инструктор орёт с ходу:
— Газуй по полной! Не тупи! Нам нужно успеть до семи в Северо-Западный район, в магазин! Там мне полтора литра дают! Не успеем — хрен ты у меня вождение сдашь!
Легко сказать… У меня всего восьмой час практики в жизни был! Тот требуемый район был на другом конце города. В общем, тащусь я тихонько в потоке, как всегда вцепившись всеми десятью пальцами в баранку. Тут мой пропитанный вчерашним перегаром учитель не выдерживает и требует остановиться.
— Сука! Ты меня сегодня точно хочешь без праздника оставить! Пересаживайся на моё место!
После чего мой блатной инструктор, хлопнув дверцей и не пристёгиваясь, с возгласом: «Учись, сынок! Как водить надо!» — мастерски дал по газам и на скорости 80–90 км/ч рванул, обгоняя попутные машины, по центру нашего славного города.
Зимой, в гололёд, на всесезонной полустёртой резине это было равносильно самоубийству. Кто не в теме: советская авторезина считалась «универсальной» и всесезонной — протектор был поглубже, чем на современной летней. Но на старенькой ДОСААФовской «копейке», в условиях тотального дефицита и дикой эксплуатации, мы неслись по городу, по факту, на летней резине. Зимней резины в стране тогда просто не было — точнее, была, но для тех, кто имел связи. А мы ехали на том, что было.
Машину местами бросало в занос на поворотах. И когда я думал, что всё — конец, что сейчас старенький жигулёнок обнимет ствол дерева или фонарного столба, и закрывал глаза от ужаса, случалось чудо! Мой одержимый жаждой алкоголя инструктор профессионально, по-каскадёрски выводил её из очередного дрифта. Проскочив пару раз на центральных перекрёстках на красный, мы вполне логично привлекли внимание гаишников. Жёлто-синяя «шестёрка» с мигалкой-ведром быстро догнала нарушителя и заставила прижаться к обочине и остановиться.
Я благодарил небо, что для меня этот кошмар закончился! Но я сильно ошибался… Лейтенант милиции, только подойдя к окну и разглядев водителя, услышав: «Спешу, Николаич! Ну прости! Буду должным!» — молча козырнул и отпустил моего безумца, как говорится, с Богом.
Я, оставшись заложником ситуации, вцепился в потолочную ручку и молча молил небеса о чуде.
Чудо случилось. Мы остались живы. Я крутил баранку, вглядываясь в плохо освещённый проспект и шарахаясь от каждой встречной машины. Фонари горели через один, дороги посыпали песком, а не реагентами, и каждый встречный «Жигуль» казался мне последним, что я вижу в этой жизни. Мой «антигерой» с тремя поллитровками «Пшеничной» ехал рядом, слегка уже притормаживая, улыбался довольный, в предвкушении предстоящего очередного хмельного вечера. Притормозили у постового гаишника. Одна поллитровка плавно перекочевала за пазуху мента.
— Не хулиганьте больше! — пожурил нас молодой офицер.
— Да вот стажёру класс решил показать, а он всё сыт в ботинки! — хрипло пошутил блатарь-инструктор. — Давай, Николаич! Держи краба! Спасибо, что не задержал на пути к благой цели!
Экзамен я сдал с первого раза. Видимо, сказалась школа: за восемь часов практики я научился главному — не тому, как водить, а тому, как выживать. ДОСААФ готовил нас к защите Родины. Родина в это время стояла в очереди за водкой. Но я был готов. Я умел трогаться с места, не глохнуть на подъёме и не задавать лишних вопросов, когда инструктор говорил: «Сейчас заедем в одно место».
Инструктор на прощание хлопнул меня по плечу и сказал: «Вот видишь, сынок, а ты боялся. Главное — не скорость, главное — цель». Цель у него была простая: полтора литра до семи. И он её достиг. Страна в это время боролась с алкоголем. Мой инструктор в этой борьбе победил — по крайней мере, в отдельно взятом городе. А я получил права. Так я и вошёл во взрослую жизнь: с водительским удостоверением, лёгким заиканием и твёрдым пониманием того, что правила — это для тех, кто не умеет договариваться. Но это была уже совсем другая история…
Свидетельство о публикации №226110300982