Талант. Глава 2

                Глава вторая

                В Ростове

  На паперти большого храма сидели, лежали, стояли нищие и убогие.
 - Подайте калеке на хлебушко! Спасите христиане, два дня не евши! Одарите монеткой! Жрать хочу! Жрать хочу! - слышались голоса, хрип и стоны.
 Пашка не стал подниматься, а скромно стал у самой нижней ступеньки.
 
В глазах у него то появлялись, то исчезали радужные круги. Живот раздуло от большого количества выпитой воды.
  Мимо, очевидно в сопровождении юной служанки, медленно двигалась высокая толстая старуха.
   Перед Пашкой она почему-то остановилась. Долго смотрела на него. Глубоко вздохнула и грудным голосом приказала своей спутнице:
 - Варька, подай этому чумазому копеечку! - и проследовала дальше.
 Служанка сразу же вложила в потную ладошку мальчика медную монетку и ушла.
 «Копейка!» - искренне обрадовался Пашка и сразу же сунул монетку к себе за щёку.
 
 На паперти послышалась возня и кто-то хриплым голосом принялся материться.
 - Бога побойся! - раздались голоса.
   Теперь сухая низкая старушка смотрела на Пашку и качала головой.
 - Страдалец! И откудова ты такой? - она достала из-за пазухи носовой платок, завязанный узлом.
 Долго  и обстоятельно ковырялась в нём своими крючковатыми пальцами и  наконец достала копейку.
 - Держи! - и пошла.
 - Спасибо вам,  бабушка! Да хранит вас Госпо ..
 
 Вдруг сильный удар в спину едва не свалил Пашку на землю.
 Он качнулся,  копейка выпала у него из пальцев и покатилась по тротуару. Невесть откуда взявшийся карлик- горбун ловко поднял её и сунул себе за пазуху.
  - Ты што тута творишь? А пашкуда? - послышался сзади шепелявый и угрожающий голос.
 Пашка обернулся.
 Перед ним на костылях стоял косматый косой
 верзила.
 - А чаво нельзя? - удивился мальчик!
 - Пшёл отшюдова, змеёныш! - косматый замахнулся на него костылём.
 - Проваливай! Проваливай! Я тебе чичас ножичком брюхо взопрю! Посмотрим какого у тебя, падло, цвета требуха! - пищал карлик - горбун.
 
 Пашка прыгнул в сторону и, оглядываясь, быстро пошёл прочь от церкви.
 - Уходи, парнишка! Уходи! Зарежут они тебя, - тихим голосом посоветовал ему низкий старик с бородой до колен, который стоял с овчинной шапкой в протянутой руке  уже далеко от ступенек.
 - Дедушка, а где здесь пожрать можно? - спросил у него Пашка.
  - Ты прямо иди и упрёшься в «Окаянку». Харчевня так именуется.  Иди, парнишка! Да не медли!  Сам вишь, какое зверьё  здесь обитает!
 
«Сволочь горбун копейку мою украл!» - с досадой думал Пашка, шагая по тротуару.
  В глазах у него вновь  стали появляться , потом исчезать радужные круги.
  Совершенно неожиданно мальчик оказался в толпе людей, продававших подержанные вещи. На земле лежали старые овчинные тулупы, поеденные молью меховые шапки, прожённые шинели... В руках продавцы держали ношенные шали, рубахи, кофты...
 - Дяденька, а где ж тута «Окаянка»? - спросил Пашка у худого мужичка предлагавшего застиранную косоворотку.
 - Так вот она же! - он ткнул негнущимся грязным пальцем в сторону деревянного барака.
 
 Вскоре Пашка вошёл в длинное помещение с рядами столов и лавок вдоль стен.
 В нос сразу же ему шибанул сильный запах спиртного, подгоревшей на печи яичницы и грязных портянок.
 Людей почему-то было мало. Один мужик спал за столом, другой громко чавкая и вздыхая ел что-то из большой глиняной миски. Да ещё возле стойки, на которой стояла грязная посуда, сидели двое мужиков и пили водку, закусывая чёрным хлебом.
 
Пашка устроился за щелястым столом, засыпанным хлебными крошками и мокрым от пролитой водки.
 Из окна в стене напротив  светили яркие солнечные лучи. Настолько яркие, что ему пришлось зажмуриться.
 - Пацан, тебе чего? - перед Пашкой стоял молодой мужик с лицом, усыпанным крупными красными прыщами, в мятой рубахе и грязном фартуке.
 - Дяденька, кушать очень хотца! - пожаловался мальчик.
 - Всем хочется! Гроши есть? - осведомился мужик.
 - Вот! - Пашка выплюнул на ладонь копейку и протянул прыщавому.
 - Не богато! - усмехнулся тот. - Принесу тебе французскую булку и стакан чаю! Хошь?
 - Хочу! - согласился мальчик.
 
 Чаем оказалась тёплая водичка, едва подслащенная и имеющая мутный жёлтый цвет. Французская булка была крепче кирпича.
 Пашка принялся её размачивать в чае.
 Кто-то вошёл и сел за стол у стены напротив. Это был мужик, однако рассмотреть его мальчику не давало солнце. От его ярких лучей он почти закрыл глаза и с жадностью грыз  булку.
 
Тем временем мужик закурил и начал смотреть на Пашку. Мальчик даже почувствовал на себе его внимательный, изучающий взгляд.
 Булка закончилась очень быстро, а сытость, почему-то, не пришла.
 Пашка с унынием смотрел на пустой стакан.
 - Эй, пацанчик, иди сюда! - позвал его мужик.
 Пашка встал и с опаской приблизился к нему.
 - Ну чего застыл? - усмехнулся мужик, - садись.
 Мальчик сел и посмотрел на него.

 Мужик, как мужик! Обыкновенный: невысокий, худенький, с обыкновенным лицом, за исключением усиков - ниточек. Однако как он был одет!
  Светлая пиджачная новенькая пара, белая рубашка, красный галстук. На голове шляпа-котелок, кремового цвета.
 Мужик курил душистые папиросы и пахло от него то ли свежей земляникой, то ли утренним морозцем.
 » Красавчик! У нас в Сергаче никто так не одевается!» - подумалось мальчику.
 - Тебе как зовут? - чуть хрипловатым голосом спросил мужик.
 - Пашка!
 - Павел значит! - мужик выпустил вверх струю вкусного дыма. - Дикохта? (На ростовском блатном жаргоне чувство голода).
 - Чаво? - не понял Пашка.
 - Голодный? - мужик сверлил его своими колючими глазами необычного жёлтого цвета.
 - Да! Жрать больно хотца! - тяжело вздохнул Пашка.
 - Степан! - громко крикнул мужик.
 - Дядя Коля, я вас слухаю! - мгновенно появился прыщавый половой  и угодливо согнулся перед перед мужиком.
 - Степан, принеси пацану щей! Только не из большого котла, а из маленького! Да хлеба побольше! Не чёрного, а ситного свежего!
 - Дядя Коля, щас сделаем! - прыщавый побежал в соседнее помещение, откуда раздавались пьяные крики.
 
- А ну-ка Павлик, клади руки на стол! - неожиданно приказал красавчик.
 Пашка послушно выполнил приказание. «Ох, как пальцы больно закожавились! Чёрные, как смола!» - ужаснулся он.
 - Пальчиками пошевели! Быстрее! Ещё быстрее! Хорошие у тебя, Павлик, пальчики! Думаю, что способные... Да и мордашка ничего... Только вот грязный ты весь! Будто бы в ящике с углём живешь... - мужик продолжал очень внимательно смотреть мальчику в глаза.
 
- Нет, дяденька, это я учупахался (Учупахаться - сильно загрязниться. Нижегородский говор. Примечание авт.) на поезде, пока в Ростов добирался! - Пашка от стыда даже принялся ёрзать на лавке.
 - Это поправить можно! - улыбнулся мужик.
 - Дядя Коля, вот щи! Из малого котла, как вы  велели и хлеб! - появившийся прыщавый поставил на стол глиняные миски.
 
 Мужчина только одобрительно кивнул.
  - Ешь, Павлик! - мужчина достал из пиджака роскошный портсигар жёлтого цвета.
 Закурил тоненькую ароматную папироску.
 Щи были наваристые, да ещё в миске лежал кусок мяса!  Хлеб - свежим и вкусным.
 Пашка, забыв обо всём на свете , громко сопя, ел.
 
Мужик, который сидел через один стол, закончил чавкать,  громко и сытно отрыгнул, а затем, по очереди зажимая ноздри указательными пальцами, принялся очищать нос.
 Дядя Коля поморщился. На его лице появилась гримаса отвращения.
  В животе у Пашки наконец появилась долгожданная сытость и теплота.
 Он съел очень жёсткое мясо и с сожалением посмотрел на пустую миску.
 - Спасибочки, дядя! - улыбнулся мальчик, наблюдая за тем, как его благодетель выпускает изо рта струйки душистого дыма.
 - Павлик, ты откуда родом? - спросил Дядя Коля.
- Я то? Из Сергача! Это в Нижегородской губернии! Чай слыхали? - охотно ответил Пашка.
 - Я уже понял! Говорок у тебя не наш, не ростовский! - кивнул мужчина. - А как здесь оказался?
 
Пашка подробно, ничего не скрывая, рассказал всю историю своей жизни.
 - Настырный! Это хорошо! - похвалил его Дядя Коля, - только вот  ты чумазый , как кочегар паровозный... Тебе бы умыться!  заметил мужчина.
 - Степан! - крикнул он.
 Мгновенно появился прыщавый половой.
 - Степан, держи! - красавчик положил на стол серебряный полтинник. - У вас, я знаю, здесь рукомойник есть. Отведи мальчишку, пусть он лицо ополоснёт!
 - Сделаем, Дядя Коля! - согнулся в поклоне половой. - Пойдём, пацанчик!
 
Из ржавого рукомойника текла скудная тонкая струйка воды. Мыла не было, зато  на стене висел осколок разбитого зеркала.
 Пашка посмотрел на себя. В мутном отражении увидел своё закопчённое лицо. » Ох, как я закожавился! Испрокудился  весь. (Испрокудиться - потерять человеческий облик. Нижегородский говор. Прим. автора».
 Мальчик  вымыл руки, а потом принялся тереть щёки, лоб, подбородок... Снова посмотрел в зеркало.
 «Вроде бы отмылся... А где утирку найти?»
 Утирки - полотенца или хотя- бы какой-нибудь тряпки для того, чтобы вытереть лицо не было видно.
 Тогда Пашка задрал подол своей рубахи и протёр её лицо, а мокрыми руками провёл несколько раз по штанам.
  Вновь посмотрел в мутность зеркального осколка.
 На лице виднелись пятна копоти.
 
- Нда-а-а! - со вздохом протянул Дядя Коля, когда увидел Пашку, - ну ладно! Поехали!
 Они вышли на улицу, дошагали до какого-то широкого проспекта, и Дядя Коля остановил пролётку.
 - Любезный, на Большой проспект, в баню Дутиковых! - приказал он извозчику.
 Приехали так быстро, что Пашка и не успел ничего рассмотреть.
 - Отдельный нумер с Карапетом! - вальяжно произнёс красавчик важному брюхатому мужику, стоящему у стойки недалеко от входа.
 - Карапет свободен! Барин, проходите в пятый нумер! -  торжественно объявил брюхатый.
 
 Они миновали зальчик с полами из каменных плит и зашли в небольшую комнату.
 Здесь пахло распаренным дубовым веником, мылом и одеколоном.
  Мгновенно открылась другая дверь, и в комнату вошёл худой мужик в одних портках.
 Пашка замер от удивления и ужаса. Грудь, руки, шея, спина у этого горбоносого и лысого мужика были покрыты густыми чёрными волосами.
 Мальчик вздрогнул.Такого ужаса он ещё никогда не видел!
 
- Добрый день, Дядя Коля! Желаете попариться?  С массажем или...
 - Здравствуй, Карапет! Я  с мальчишкой. Сам видишь в каком он состоянии. Приведи его в порядок, Карапет!   Волосы лишние убери, ногти срежь, только не до корней! Попарь и вымой так, чтобы он принял человеческое обличее! Я вернусь через два часа! - то ли попросил, то ли приказал мужчина.
 - Сделаю, Дядя Коля! -  кивнул Карапет своей лысой головой. - Пошлы, малчик! - раздэвайся, малчик!
 - Меня Пашкой зовут!
 - Садысь! Волосы будэм рэзать! - добродушно улыбнулся волосатый Карапет и достал из ящика стола длинные ножницы. - Щас я тэбе причёс сделаю. Ахать будэшь!
  Банщик быстро и довольно ловко подстриг его.
 
- Тэперь я буду тэбя мыт! - заявил Карапет.
  В такой бане Пашка ещё никогда не был. Горячая и холодная вода мощным напором била в тазик из бронзовых кранов. Парилка оказалась очень чистой и пахло в ней чем-то вкусным.
 Карапет сначала его хлестал веником.Потом разложил на мраморной лавке и принялся мылить.
  Быстрыми ловкими движениями  он тёр всё его худое тело огромной мочалкой.
 - Худой малчик! Очень худой! Жрать тэбе болше надо! - неоднократно повторил он.
 
 В комнате - предбаннике Карапет насухо вытер Пашку большой мягкой простынёй и принялся обрезать ногти на пальцах рук.
 В этот момент вошёл Дядя Коля.
  - Успел! - довольно хмыкнул он и положил на стул баул с чем-то. - Спасибо, Карапет! - он сунул банщику ассигнацию синего цвета.
 - Благодарю, Дядя Коля! - обрадовался тот, поклонился и вышел.
 - Ну что, Павлик? Как настроение? - поинтересовался Дядя Коля.
 - Очень хорошее, - едва шевеля языком от усталости, - прошептал мальчик. - Спать токма больно хотца...
 - Это потом! Потом! Давай одежду новую надевай! Я вот прикупил кое-что, - Дядя Коля вынул из баула рубаху- косоворотку.
 «Какая нарядная!» - оживился Пашка, и у него сразу пропал сон.
 
Кроме рубахи, Дядя Коля принёс исподнее, штаны, тёмный пиджак в узкую белую полоску и два пары ботинок.
  Нательное бельё было новенькое, а всё остальное немного ношенное.
  Одежда Пашке подошла по росту, чему он удивился. Что касается обуви, то ботинки рыжего цвета оказались чуточку малы, а чёрные - немножко велики.
 - Ничего страшного, Павлик, газетку в носки засунешь и будут хороши! - успокоил его Дядя Коля.
 
Пашка посмотрел на себя в зеркале. » Так  у нас в Сергаче только сын купца Дмитриева одевается! А как я изменился! Уши по сторонам, как лопухи не торчат. В глазах страха нет».
 - И так, Павлик, поехали теперь обедать! Пора уже! Три часа! - его благодетель, посмотрел на карманные часы-луковицу жёлтого цвета.
 И тут же Пашка ощутил голод! «Я же вроде бы недавно щи похлябал?» - удивился он.
 - Поехали, дядя Коля! - согласился он, впервые  так назвав мужчину.
 В трактире, куда они приехали на извозчике, Дядя Коля потребовал отдельный номер.
 Вскоре он уже заказал половому две порции солянки и жаренную свинину с гарниром.
 - А напитки? - поинтересовался половой в безупречном белой рубахе и чёрных брюках.
 -Бутылку зельтерской! - не секунды не размышляя, ответил Дядя Коля.
 
Солянка оказалась настоящим объедением. Пашка уплетал её, думая о том, что Яшка из Нижнего был прав: Ростов - это город, где можно легко прокормиться.
 - Павлик, а ты грамотный? - вдруг спросил его Дядя Коля.
 - Да, ходил в школу. Два года. Умею писать, читать и счёт знаю! - с гордостью сообщил мальчик.
 -  Это замечательно! - восхитился мужчина и тут же предложил, - иди тогда со мной работать! Не пожалеешь!
 - А кем? - Пашка поднял взгляд, смотря в глаза Дяди Коли, которые не бегали, как раньше, а стали неподвижными и какими-то «колючими».
 - Щипачём!
 - Щипачём? А как это? Курей щипать надо будет? - Пашка доел последнюю ложку солянки.
 - Ха! Ха! Ха! - Громко засмеялся Дядя Коля, - кур щипать! Надо же!
 Смех перешёл в кашель. Мужчина долго не мог остановиться.
 
Он успокоился  лишь после того, как половой принёс  куски жареной свинины с гарниром из гречневой каши и сразу вышел, плотно закрыв за собой двери.
 - Нет, Павлик, щипать мы будем фраеров!  То есть у
 ротозеев разных вытаскивать из карманов бумажники, кошельки, портсигары и часы, - тщательно произнося каждое слово, объяснил Дядя Коля.
 - Это цто красть? - испугался Пашка.
 - Можно и так сказать! Работа такая... - Дядя Коля «сверлил» мальчика своим взглядом.
 - Это цто знатца, - от волнения и ужаса охватившего Пашку, он стал сильно заикаться. - Вором стать?
 - Так я есть вор! - гордо сообщил Дядя Коля, - ну и что? Работа у меня такая!
 - Воровать? Не-е-е... Не могу, дядя Коля! - у Пашки пропал аппетит.
 - Не дрейфь! Я  из тебя лучшего ростовского щипача сделаю! - с уверенностью заявил мужчина.
 
- Не-е-е! Вором быть я не хочу! Пашка отодвинул от себя фаянсовую тарелку с недоеденной свининой.
 - Ну раз ты, Павлик, дурак, то иди в порт грузчиком! Там как раз сейчас баржи с арбузами на разгрузку пришли. Поработай! Ха-ха! Каждый арбуз пуд весит или более. Куда тебе чахлому малолетке? Через неделю загнёшься! Хочешь полегче работу сыскать? Пожалуйста! Можно мальчишкой посыльным в какой-нибудь лавке отираться. Однако там платят так мало, что с голодухи умрёшь очень быстро! Очень даже быстро! - для убедительности повторил Дядя Коля.
 - Вором? Нет! - твёрдо заявил Пашка, отодвинул тарелку и встал из-за стола. - Спасибочки за угощение! Однако пойду я!
 - Иди! Ухмыльнулся Дядя Коля и ожёг мальчика своим взглядом, - только одежду снимай! Я тебе её не дарил, а дал поносить! Или плати мне три синьки!
 -  Три синьки? Это сколько? - ужаснулся мальчик, - у меня нет, нет... - он не знал что же делать.
 -  Три синьки, Павлик, это пятнадцать рублей. Если у тебя денег этих нет, то  тогда, Павлик, придётся долг отрабатывать! По другому никак нельзя, - Дядя Коля даже сочувственно вздохнул.