Среди своих

   

            

  СРЕДИ СВОИХ


  Театральная пьеса               
            



      ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Главные герои:

1). Сергей Андреевич Кривицкий, около 30 лет, адвокат.

2). Анатолий Иванович Калганов, 84 года, профессор истории.

3). Анна, мать Сергея Кривицкого, около 55 лет, врач-терапевт.

4). Константин, около 55 лет, коллега Анны, врач-реаниматолог.


      

      ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ


Конец октября.
Прохладный осенний день.
Волковское кладбище Санкт-Петербурга.

Напротив могилы, на порыжелой от дождей лавочке, сидит парень, лет тридцати. Он, не отрываясь, смотрит на фото молодой девушки, время от времени потирая глаза и лоб рукой.

Заметно, что он до сих пор убит горем от своей потери.



Негромкий голос за спиной парня:

- Извините за бестактность, вы позволите мне присесть рядом с вами?

Аккуратный, немного старомодно одетый старичок, с зонтом в руке на который он опирался как на трость, доброжелательно смотрел на своего случайного собеседника.

Парень (вежливо подвинувшись):

- Да, конечно. Присаживайтесь.

Старик (извиняясь):

- Видите ли, в этой части кладбища не так уж много общественных лавочек, а использовать те, что непосредственно у могил - как-то неловко…
Я не обеспокоил вас?

Парень (вежливо):

- Нисколько.


Некоторое время они молчали.


Старик (нарушая затянувшуюся паузу и кивая на портрет девушки):

- Изумительной красоты барышня!
Вы позволите спросить, кто она вам?

Парень (неохотно):

- Моя невеста.

Старик (качая головой):

-Ай-яй-яй! Какая утрата!
Вы знаете, смерть невозможно принять даже такому старому мухомору как я.
А уж если уходят настоящие ангелы…

Парень (немного резко):

- А мы не могли бы просто помолчать?
Если вам не трудно?

Старик (подняв вверх обе ладони):

- Конечно! Конечно!
Простите, Бога ради!
Старость глупа и назойлива!
Я совсем не хотел рассердить вас.
Я, наверное, пойду…
Тем более, мне и правда пора.


Молодой человек, видя, с каким трудом старик поднимается с лавочки, смягчился.


Парень (тронув старика за локоть):

- Нет-нет, останьтесь!
Вы ведь совсем не отдохнули.
Извините меня.
Не стоит обращать внимания на резкость, направленную против себя, а не против вас.

Старик, подумав, присаживается обратно.

Старик (грустно):

- Жизнь - это череда потерь.
Пока ты молод, их меньше.
С возрастом – их становится больше.
И самое страшное, это остаться одному когда ты последний и все, кто был тебе дорог, стали этими потерями…

Парень (искоса посмотрев на своего визави):

- Может быть.
Но если ты теряешь любимую не успев найти, это намного труднее чем когда она уходит после долгих лет совместной и счастливой жизни.

Старик (кивая):

- Соглашусь с вами.
Боль становится резче, потому что олицетворяет собой крах нереализованных надежд.
Но боль одиночества, пусть и не так резка, но намного более глубока и ужасна…

Парень (начиная испытывать интерес к разговору):

- А у вас? Кого потеряли вы?

Старик :

-Всех.

(Заметив, как удивлённо приподнялись брови парня.)

-Вы не ослышались. Я потерял всех.


Некоторое время они молчали.

Старик (церемонно кивая):

- Я не представился.
Моё имя – Анатолий Иванович Калганов.
Санкт-Петербургский государственный университет.
Кафедра истории. Профессор.
На пенсии.

Парень:

- Сергей Андреевич Кривицкий.
Адвокат.
Член гильдии российских адвокатов.

Старик (далее – Калганов):

- Значит, вы – стряпчий? Царский слуга?

Парень (далее - Кривицкий):

- Слуга?

Калганов (усмехнувшись):

- Ничего обидного.
Если заглянуть в словарь Брокгауза и Ефрона: стряпчие – это люди, имевшие дворовый чин и ведшие приказные дела в разных губерниях нашей необъятной матушки Руси, защищая крестьян от господских обид.
Видите как?
И что интересно, были специальные стряпчие сопровождавшие государя и ходившие за ним «со стряпнёй», то бишь с его шапкой, рукавицами и полотенцем – любыми личными вещами.

Кривицкий (улыбаясь):

- Мне больше нравится «адвокат».

Калганов (кивнув):

- Вполне вас понимаю. Слово не наше, успешно прижилось в Петровские времена и мало кто даже задумывается, что Пётр Великий просто взял немецкое заимствование и вживил его в жадные до всего иностранного, русские мозги.

Кривицкий:

- А вы не любите иностранцев? Верно?

Калганов (подумав):

- Как вам сказать…
Я – историк.
И по профессии, и по призванию.
Изучая разные периоды развития нашего с вами Отечества, я не могу отрицать многих полезных влияний пришедших к нам извне: культурных, экономических, прогрессивных и даже, если хотите, общечеловеческих.
Но…
Мы всё равно остаёмся другими.
Я не утверждаю хорошо это или плохо – я констатирую факт.
И скажу откровенно - нам не надо быть на кого-то похожими, тогда все будут стараться походить на нас.
Именно так!
Вы зря улыбаетесь!
Уступая, ты проигрываешь.
А с проигравшими никто и никогда не церемонился.
Vae victis – «Горе побеждённым!»
Это актуально с момента поражения римлян галльскими ордами и актуально и в наши, такие цивилизованные, времена…

(Он спохватился.)

-Ох, простите меня!
Вам, наверное, сейчас совсем не до моих рассуждений?
Я просто старый, одинокий болтун.

Кривицкий:

- Вовсе нет. Вы замечательно интересный собеседник!

Калганов (виновато взглянув на могилу):

- Возможно, но я своей трескотнёй нарушаю ваше уединение и память.
Мешаю вашему разговору.

Кривицкий (мягко):

- Не мешаете.
Мы всегда говорим с ней.
И не только здесь.
И будем говорить и завтра, и послезавтра.
Пока у меня хватит сил приходить сюда…

Калганов (осторожно):

- Такие утраты как ваша – непереносимы для сердца.
Она прекрасна – но её не вернуть.
А вы…
Вы очень молодой человек.
Стоит ли, не прожив ещё и трети подаренной вам Богом жизни, мечтать о месте возле той, которая первая попросила бы вас быть счастливым, если бы могла ответить?

Кривицкий (немного резко):

- А вы любили кого-нибудь, профессор?

Калганов (тихо):

- Да. Естественно.

Кривицкий:

- И жили долго и счастливо, я прав?

Калганов:

- Счастливо.
Но не долго.
Она умерла на второй год после свадьбы.
Тяжёлые роды…
Мальчик. Мой сын.
Он - выжил.

Кривицкий (остывая):

- Мои соболезнования!
Искренне.

Калганов:

- Спасибо.

(Он вдруг рассмеялся смехом полным сарказма.)

-А знаете, глупая ситуация - я поучаю вас, советую подумать о будущем, а сам ведь так и не женился вторично.
Прожил жизнь вдовцом…
Мда ...
Так что, не слушайте моих советов.
Живите своим сердцем.


Они снова надолго замолчали.


Калганов ( через паузу):

- Я всегда пытался понять - где та грань, которая отделяет человека от животного?
И есть ли она?
Ведь способность к коммуникации – это ещё не значит быть человеком…

Кривицкий:

- А умение любить?

Калганов (вздохнув):

- Любить…
А откуда мы знаем, что мы любим сильнее, чем кот Мурзик или какой-нибудь воробей, забившийся под стреху?
Вот скажите - вы можете уверенно заявить, что любовь человека богаче, крепче, вернее чем любовь, например, лебединой пары?
Можете?
Молчите…
Прав был Сократ сказав: «Я знаю, что ничего не знаю».
Тысячу раз прав!


Старик решительно встал со скамейки и церемонно поклонился.

Калганов :

- Всего вам наилучшего!
Было огромным удовольствием говорить с вами.
И позвольте мне всё же дать вам на прощание не то чтобы совет, а пожелание, если это слово здесь уместно.

(Пауза.)

- Не копите!
Не копите боль, как скряга медяки.
Преданность не в том, чтобы извести себя ради той, кого уже никогда не вернуть, а в том - чтобы помня ушедших, оставаться счастливым  и тем самым радовать живых.
Всех.
Кто сейчас с вами и кто будет с вами потом.
Иначе…

Кривицкий (как эхо):

- Иначе?

Калганов (глухо):

- Иначе - вы превратитесь в меня.


Не оборачиваясь, старик зашагал своей дорогой сильно опираясь о зонт.

Кривицкий ещё долго провожал его взглядом, пока сутулая фигура Калганова не затерялась среди могил.





        ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ


День спустя.

Утро.

Волковское кладбище.

Та же лавочка, только на ней теперь сидит Калганов, задумчиво опершись подбородком на сложенные поверх рукоятки зонта руки.

К нему подходит Кривицкий.

Калганов (приветливо):

- Здравствуйте, Сергей Андреевич!
Вы тоже не любитель поздних вставаний?
Я делаю выводы исходя из того, что сегодня воскресенье.
Самый «сонный» день!

Кривицкий (улыбаясь):

- Доброе утро!
А знаете, я почему-то совсем не удивлён встретить вас здесь.

Калганов (немного смущённо поёрзав на лавочке):

- Понимаю…
Вы, наверное, полагаете что старый балабол нашёл свободные уши, чтобы иметь возможность кому-то изливать свои сентенции?
Ох, не скажу, что вы совсем не правы, но…

Старик смешно и комично закряхтел.

Кривицкий (примирительно):

- Анатолий Иванович!
Я без намёков.
Честно!

Калганов (с удовольствием):

- Вы запомнили моё имя?

Кривицкий :

- Так же, как и вы моё.

Калганов :
 
- Ну, голубчик, ваше как раз совсем не трудно запомнить.
Я же историк.
А представители вашей фамилии могут гордиться многими славными именами…

Кривицкий (приподняв бровь):

- Например?

Калганов:

- Например?
Николай Николаевич Кривицкий : герой Первой мировой войны, русский военачальник, соратник и личный друг генерала Брусилова.
Или Кривицкий Леонид Гершович, известный педагог и искусствовед!
А вот вам и Владимир Ааронович Кривицкий, соратник великого Петра и один из разработчиков военного флота.
А ещё…

Кривицкий (махнув рукой):

- Хватит, хватит профессор.
Вы меня убедили.

(через паузу)

- Вчера вы сказали, что потеряли всех.
А ваш сын?
Он ведь есть?
Вы простите меня за такой внезапный переход, но раз мы с вами уже немного знакомы, я позволил себе задать вам этот вопрос.
Если посчитаете его бестактным, не отвечайте.

Калганов :

- Ну что вы?
Почему же сразу «бестактным»?

(доверительно)

-Знаете, вы первый кто за последние двадцать лет меня спрашивает об этом.

(через паузу)

- Да, Митя выжил.
Я назвал его Дмитрием.
Но потом он отдалился от меня.
Перестал писать. Не приезжал даже на праздники.
Навсегда уехал в другую страну.
И пропал.

Кривицкий (удивлённо):

- Как пропал?

Калганов :

- Пропал.

Кривицкий:

-То есть, вы совсем не знаете жив ли он?

Калганов (печально):

- Именно.
Ведь когда говорят «потерял всех» - это не обязательно, что они все умерли.
Терять можно и живых.

Кривицкий :

- Анатолий Иванович, не сочтите дикостью моё предложение, но, если я помогу вам навести справки о Дмитрии?
У меня есть связи в определённых кругах, в том числе и в прокуратуре.
И я уверен….

Калганов (прерывая):

- Не надо!
Спасибо, но я отказываюсь.

(через паузу)

- Поймите, Серёжа …
Можно я буду называть вас Серёжа, без отчества?
Всё-таки, я намного вас старше и по возрасту и по опыту…

(Получив утвердительный кивок от собеседника, Калганов продолжил.)

-Поймите, Серёжа у каждого из нас – есть свой выбор, духовный в том числе.
Это та пропасть, которую перепрыгнуть – невозможно.
 Можно только упасть…

Кривицкий (догадываясь):

-У вас были обиды?
Ваш сын расстался с вами в ссоре?

Калганов (покачал головой):

- Вряд ли это можно назвать ссорой.
Я думаю, это моё личное мнение, он так и не смог мне простить смерть матери.
Знаю, как это звучит, однако…
Другого объяснения у меня нет.
Чаще всего, самая большая вина – вина мнимая, если вы понимаете что я пытаюсь сказать…

Кривицкий (задумчиво кивнул):

- Да, я понимаю вас.

Калганов :

- После того, как Дима эмигрировал, я потерял с ним последнюю связь.
Очень долго ждал...
Была даже мысль поехать.
И опять же - страх усугубить и без того плохую ситуацию, постоянно останавливал меня.
А потом – потом уже было поздно.
Прошли годы.
За ними ещё годы...
И я перестал ждать.
Но, к моему несчастью, не перестал помнить.

(Профессор тряхнул головой, прогоняя тяжелые мысли.)

- А за предложение помощи – спасибо!
Видите, как бывает?
Знакомы мы с вами всего ничего, а уже готовы помочь или на худой конец, просто выслушать друг друга.
И неизвестно, что важнее: выслушать человека или дать ему совет.

Некоторое время они молчали, думая каждый о своём.

Калганов (кивнув на фото девушки на памятнике):

- Серёжа, раз вы мне позволили так вас называть, расскажите мне о ней?
Только то, что сами сочтёте нужным.
У вашей девушки, невесты, такие замечательно глубокие глаза.
Она очень несовременна…

(торопясь объяснить)

- Несовременна в самом выгодном значении этого слова – она та женщина, которая не прошла обработку цивилизационной помойкой, где безвкусие и пошлость соревнуются между собой, подменяя природу и здравый смысл.
Кто она?

Кривицкий :

- Её зовут Настя.
Она обычный человек.
Для всех.
Кроме меня.

Калганов:

- Да, я очень вас понимаю.
Любовь была такой силы, что вы так и не научились, говоря о ней, употреблять глаголы в прошедшем времени.

Кривицкий (глядя перед собой):

- Когда мы с ней впервые встретились, она работала в аптеке.
Недалеко от нашей конторы.
Был конец ноября.
У меня очень болело горло, глаза слезились как у больной собаки...
Я не мог даже читать, всё виделось как через призму.
А уйти было нельзя – важный клиент.
Запутанный, почти бездоказательный случай.
Я спустился вниз, в аптеку, и попросил что-то от простуды.
Она принесла «Колдрекс» и, кажется, «Ризансип».
Я торопился, сунул в окошечко деньги, но одна купюра упала на пол.
Я нагнулся чтобы её поднять и…

Калганов (похлопав ладонью по руке Сергея):

- Не обязательно продолжать!
Если вам тяжело.
Давайте на этом остановимся?

Кривицкий (словно не слыша):

- Я очнулся на полу.
Обморок.
Она склонилась надо мной, а моя голова, лежала у неё на коленях.
Её глаза …
Они были такими огромными и в них было такое отчаянное желание облегчить мою боль, такой страх за меня, что я понял, это – она!
Это – она!!
Мне разрешили найти её!
И мгновенно жизнь без Насти стала стёртым файлом, а вместо этого, ячейки памяти стали заполняться счастливыми и радостными событиями.

(Он наклонился к самому лицу старика.)

- Вы представляете, мы ни разу с ней не поругались!
Ни разу за два года!
Даже по мелочам.
А ведь я далеко не компромиссный человек, как вы успели заметить.
 А вот с ней – нет.
Как это возможно?

Калганов (задумчиво):

- Как?
Очень просто.
Когда вы встречаете вашу неотъемлемую часть.
«Вторую половинку», как говорят в народе.
Мудро говорят.
Знаете, Серёжа, выражение «вторая половинка» появилось ещё во времена язычества. Сердце, в языческой символике – талисман любви – делили на две части и к каждой части добавляли горизонтальную линию.
И получалось две цифры «2»…
По сути, каждая из этих цифр является отражением друг друга.
И если вы соедините их опять, обе половинки снова станут единым целым.
Такое счастье не каждому выпадает, учитывая, что наша жизнь – весьма скоротечна…
Вам очень повезло.
Очень! 

Они снова замолчали.

Калганов (неожиданно):

- Что с ней произошло?

Кривицкий :

- Авария.
Мы торопились в театр.
Обычно я сам за рулём, но, как назло, моя машина была на техосмотре.
Плановом.
Заказали такси.
Я пообещал водителю двойной тариф, если доставит нас вовремя.
Он превысил скорость и выскочил на "встречку".
Простите, дальше не могу рассказывать…

(Отчаянно, переходя на крик.)

Это я убил её!!
Я!!
Понимаете?
Зачем мне обязательно нужно было к началу спектакля?
Зачем?
Ну, опоздали бы минут на пятнадцать, пусть на полчаса и что?
И что?
Какая беда?
Нет!
Мне надо было показать, какой я «крутой», как я всё могу, как я проблемы решаю!
И решил? Решил я свою проблему?
Я просто убил её!
Единственную родную душу за какой-то тупой, никому не нужный выпендрёж!
И как мне с этим жить?!
Может быть вы знаете, профессор?
Вы же всё на свете знаете!
Давайте, скажите: - «Тебе Серёжа, надо сделать то-то и то-то»…
Давайте!
Чего же вы молчите?
А?
Скажите!!!

Голос Кривицкого сорвался на рыдающей ноте и он замолчал, закрыв лицо руками.

Кривицкий (через паузу, уже спокойно):

- Простите.
Нервный срыв.
Странно, но мне стало немного легче.

Калганов :

- Ничего странного.
Спасибо вам!

Кривицкий (удивлённо):

- Мне? За что?

Калганов :

- За ваше доверие.
За искренность.
За ваш «нервный срыв».
Вы так долго носили в себе чувство ложной вины, что оно стало отравлять вас изнутри.
Как гнойный нарыв, извините за сравнение.
А сейчас он прорвался.
И вся ваша несправедливая обида на себя самого вытекла наружу...
Теперь всё будет хорошо!

Кривицкий :

- Хорошо?
А как же «две половинки»?
Два сердца, разделённые горизонтальной чертой?

Калганов :

- А они никуда не делись.
Они просто временно разъехались.
И обязательно встретятся.
Обязательно!

Кривицкий :

- Ладно, буду искренен до конца.
Я трижды пытался ускорить эту встречу…

Калганов (всплеснув руками):

- Как?
Что вы говорите такое?

Кривицкий (мрачно улыбнувшись):

- Очень просто.
Сначала – петля.
Соседка не вовремя зашла деньги вернуть.
Позвонила в скорую.
Потом барбитураты.
Здесь заметила мама.
А последний раз - я пытался застрелиться.
Из нелегального оружия.

Калганов (с волнением):

- И?

Кривицкий (отогнул край пиджака и расстегнул рубаху):

- Видите?
Сантиметр от сердца прошла.
Мазила.

Калганов (торопливо и настойчиво):

- Серёжа!
Не в моих привычках разбирать поступки взрослых людей, но не могу не сказать, что вы делаете огромную ошибку пытаясь таким образом вернуть невозвратимое и облегчить непереносимое!
Я старый человек.
Мне много лет.
И у меня тоже, грешным делом, появлялся соблазн порвать нить моих страданий одним единственным поступком.
Но я всегда отказывался.
Нет, не от недостатка мужества как вы, наверное, подумали.
Меня останавливало моё знание!
Да, знание! 
И вера!
Вы православный человек?

Кривицкий (кивнул):

- Да. Но при чём тут это?

Калганов (также торопливо и убеждённо):

- При том, что самоубийство считается единственным грехом в Православии, который не простится человеку!
Вдумайтесь!
Не простится!
В сущности, кто такой самоубийца?
Это тот же убийца, даже если убийца и жертва – одно лицо!
Вся необратимость такого поступка в том, что самоубийца – не может покаяться, следовательно, не оставляет себе возможности для спасения…

Кривицкий (с сарказмом):

- Вы обманули меня. Вы - не историк.
Вы профессор богословия, не меньше!

Калганов (засмеялся):

- Увы.
Я не теософ.
Я действительно историк.
Но глупо думать, что человек – венец творения.
Вы не согласны?

Кривицкий промолчал.

Калганов (продолжая):

- А ваша невеста, Настя?
Она приняла крещение?

(Кривицкий кивнул.)

- Вы можете верить или не верить в Бога, ваше право.
Но уверяю вас, он - есть!
И даже семьдесят лет правления слуг Антихриста на Руси, именуемых "коммунистами" - этого не изменили.
Он есть!
А раз так, то способ каким вы пытались приблизить вашу встречу с любимой – только отдалял вас от неё.
Это всё, что я хотел вам сказать.

Некоторое время они молчали.

Затем Кривицкий встал и протянул руку профессору.

Кривицкий :

- Я подумаю над тем, что вы мне сказали.
Обещаю.

(с заминкой)

- Вы будете здесь, в следующий вторник?

Калганов:

- А вы хотите?

Кривицкий :

- Да.
Так вы будете?

Калганов (твёрдо):

- Конечно.
Вы хороший человек, Серёжа.
А кто откажется лишний раз побеседовать с хорошим человеком?

Кривицкий (коротко):

- Вы – лучше.

Он решительно поворачивается спиной и уходит.

А Калганов остается сидеть на скамейке.







         ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ



Вторник.

На знакомой уже лавочке сидит Кривицкий.

Время от времени он поглядывает на часы.


Невооружённым глазом видно, что он с нетерпением ожидает кого-то.

Наконец, радостно подхватывается – на тропинке вырисовывается сутулая фигура Калганова.



Кривицкий (делая навстречу старику несколько шагов):

- Ну наконец-то!
Я уже думал, что вы не придёте!
Очень рад вас видеть!

Калганов (улыбаясь и пожимая руку Сергею):

- Я тоже рад вас видеть, Серёжа!
А что до опоздания, прошу простить: в преклонных годах тот путь, что был в молодости, неизмеримо удлиняется…
Вы ещё это, к сожалению, узнаете!
 

Они присаживаются на свою лавочку.


Старик (вежливо кивает изображению девушки на памятнике):

- Доброе утро, мадмуазель!
Простите, если надоедаю вам своим присутствием.

(Кривицкому)

- Вы знаете, у меня появилась мысль сделать вам подарок.

(Видя протестующий жест Сергея.)

- Нет-нет! Прошу вас, не отказывайте старику!

(Профессор достал из кармана что-то маленькое, золотистого цвета и вложил в ладонь Кривицкого.)

- Это испанский дублон 16 века.
Это двойной дублон.
Резервная валюта «Нового света».
Ещё его называли «пиратской радостью», учитывая всплеск пиратства в конце шестнадцатого – начала семнадцатого веков.
Он – ваш!

Кривицкий (осторожно вертя в пальцах золотую кругляшку):

- Красивый.
Но ведь это чистое золото?
И стоит такая монета, наверно, недёшево?

Калганов (беспечно махнув рукой):

-Оригинал – да.
А это – очень качественная реплика.
Её цена – цена обычного сувенира.
Когда-то мне мой отец оставил его на счастье.
(извиняясь)
В старомодных семьях с историей, всегда что-то оставляют друг другу на память в качестве связующей поколения реликвии…
Так вот, в нашей семье, он передавался только лицам мужского пола!
Но сейчас…
Вы знаете.
Передать монету мне некому.
Я передаю её вам!

Кривицкий (благодарно, но решительно протягивая монету обратно):

- Спасибо!
Огромное спасибо, но я не могу это принять.
Мы ведь с вами почти не знакомы…

Калганов (замотав головой):

- Голубчик, если вы хотите меня обидеть, так прямо и скажите.
Без обёртывания отказа в мишуру благодарности.
Она – ваша!
Мне восемьдесят четыре года.
Я одинокий человек, чей путь скоро закончится где-то здесь...

(Он указал рукой на ряд могил.).

- А что касается «не знакомы»…
Разве у вас не бывало, что зная долго человека, вы всё равно с удивлением понимали, что не знаете его совсем?
Так что в этом случае критерий «знакомы-незнакомы» весьма условен!
Берите!
Не обижайте старика.

(Он спохватился.)

- Да! Вот ещё…

(Профессор вынул из кармана пальто маленькую, дорожного формата книгу.)

- Это – лично от меня.
В приложение к дублону.

Кривицкий (с любопытством разглядывает обложку):

- А.И. Калганов. «История испанских монет».
Ваша?

Калганов (с удовольствием):

- Моя.
Одна из моих последних монографий.
Ничего особенного, но может развлечёт вас и напомнит обо мне.

Кривицкий (встревожившись):

- Анатолий Иванович, ваши слова меня пугают!
И эти неожиданные подарки…
Как будто вы прощаетесь.
У вас что-то случилось?

Калганов (похлопав ладонью по руке Сергея):

- Если бы вы знали, как приятно слышать, что кому-то не безразлична твоя жизнь! Спасибо за тревогу Серёжа, но у меня всё хорошо.
Я просто собираюсь уехать.

Кривицкий :

- Уехать?

Калганов :

- Да, Серёжа, уехать.

Кривицкий:

- И куда же, могу спросить?

Калганов:

- В Ярославль. На малую Родину.
Я ведь ярославский парнишка.
Потянуло домой.
К своим.
Там прошло детство.
Там похоронены мои родители.
И даже наш дом до сих пор стоит хотя ему, наверное, намного более века.
Тянет домой, Серёжа.
Хочется быть среди своих.

Кривицкий:

- И когда вы намечаете отъезд?

Калганов (задумчиво):

- Завтра.
У меня уже и билеты на руках.

Кривицкий (с грустью):

- А вы знаете, я думал что у вас (он кивнул на могилы), тут тоже кто-то есть.
Кто вам дорог.
И вы как и я, приходите сюда за прошлым.

Калганов (улыбнулся):

- Нет Серёжа, всё гораздо проще.
Мой дом сразу за кладбищем и я иногда гуляю здесь, по этим аллеям.
Я ведь старик, мёртвые меня не пугают.
Я сам скоро буду одним из них.
Так чего бояться?
Тут очень тихо.
Спокойно.
Кладбище - это место, которое уравнивает всех: богатых и бедных, знаменитых и незаметных, невеж и мудрецов.
Всех.
И даёт человеку очень сильный нравственный посыл, напоминая, что жизнь слишком коротка, чтобы делать подлости.
Вы так не считаете?

Кривицкий:

- Не знаю.
Мне искренне жаль, что вы уезжаете!

Калганов (снова улыбнувшись):

- А помните, нашу первую встречу?
Когда вы чуть не прогнали меня с этого самого места?

(Кривицкий смущённо махнул рукой.) 

- Ничего, вы поступили правильно.
Никому не понравится, когда в беседу двоих лезет третий, особенно если это беседа двух родственных душ.
Я сам был виноват.

Калганов, привычно опираясь на зонт как на трость, встал.
 Встал и Кривицкий.

Калганов (протянув Сергею руку):

- До свидания, Серёжа!
«До свидания», намного лучше слова «прощай»: оно подразумевает будущую встречу.
Можно попросить вас об одном одолжении?

Кривицкий (мягко пожимая руку старику):

- Всё, что хотите!

Калганов (кивнув на могилу) :

- "Отпустите" её.
И себя тоже "отпустите".
Попробуйте жить заново.
Это очень трудно, но вы сильный человек.
Сильнее, чем вы думаете.
Знаете, как говорят на Востоке?
«Если в твоей душе осталась хоть одна цветущая ветвь, на неё всегда сядет поющая птица». И не надо её прогонять, эту птицу. Кто знает? Быть может это она, только с другим опереньем…

Крепко пожав напоследок руку Кривицкому, Калганов стал удаляться.

Кривицкий (ему вслед):

- Анатолий Иванович!
Вы позволите мне вас навестить в Ярославле?

Калганов (обернувшись):

- Позволю.
Когда вы выполните мою просьбу.

Он улыбнулся и зашагал дальше.

Кривицкий (ему вслед):

- Я выполню!
Обязательно выполню!

Калганов ещё раз обернулся, приподнял шляпу и скрылся за поворотом.

А Кривицкий разжал ладонь, посмотрел на дублон и бережно спрятал его в карман.
 
               
    



       ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЁРТОЕ
          (из двух сцен)


Сцена 1.

Больница.
Отдельная палата в реанимации.
На больничной койке подключенный к аппарату ИВЛ молодой мужчина.
Это – Сергей Кривицкий.
Рядом, на стуле, в белом халате – женщина.
Его мать.
Дверь открывается, и в палату входит врач.

Врач (пожилой мужчина, с сединой в волосах, ровесник сидящей у больничной постели женщины):

- Ну что, Аня?
Как наши дела?

Женщина (далее - Аня, встав со стула и на мгновение прижавшись к мужчине):

- Пока всё также.
Но слава Богу, ухудшения тоже нет.

(через паузу.)

- Костя, у него есть шансы?
Только честно.
Да, я его мать, но я ещё и врач!
Как и ты.
А значит, ты можешь мне сказать всю правду.
Я это приму.
Обещаю.

Врач (далее - Костя, подумав):

- Хорошо.
Шансы есть.
Конечно, авария была очень серьёзная.
Перелом ключицы и голени – это пол беды.
Организм молодой, тем более оба перелома без смещения, срастётся.
Но у него сильный ушиб головного мозга : именно он и вызвал коматозное состояние. Посмотрим.
Сегодня только третий день.
Пока не критично.
Главное, по выходу из комы, беречь его от нервных потрясений.
Иначе, это может вызвать повторный шок и тогда...
Тогда любые гарантии дать будет сложно.

Аня  (в отчаянии всплеснув руками):

- А если он спросит про Настю??
Как я ему скажу?

Она тихо заплакала.

Константин (приобняв её за плечи):

- Аня, сейчас важно чтобы он сам выкарабкался.
Прости, я не всё сказал.
Кое-что утаил.
Ты права, надо быть откровенным до конца.
Тем более, мы с детсада знакомы и в одной профессии, хотя ты терапевт, а я - реаниматолог.

Анна (пристально глядя на врача):

- Я слушаю.

Константин (немного нервничая) :

- Когда его привезли, у него трижды была остановка сердца.
Болевой шок.
Плюс-нарушение кровообращения.
Последний раз нам удалось «запустить» его сердце только на девятой минуте…

Анна (побледнев):

- Ты хочешь сказать…

Константин  (кусая губы и уже жалея о своём признании):

- Да. Время.
Я не знаю, насколько нам удалось избежать гипоксии.
В этом вся проблема.

Анна :

- А вы делали реоэнцефалограмму?

Константин :

- Естественно.

Анна (с тревогой):

- И что?

Константин:

- «Кривая» есть.
Но слабая.
Если до завтра, он не выйдет из комы, то…

Анна:

- Говори прямо: он станет «овощем»?

Константин (вздохнул):

- Исключать этого нельзя.
Слава Гиппократу, пока нет никаких признаков отёка мозга. Это уже радует.

Анна (со слезами на глазах):

- Спасибо, Костя. За правду.

Константин (неловко):

- Ну, я пойду.
Загляну к вам ещё попозже, к концу смены…

Врач, не попрощавшись, вышел.



Сцена 2.



Вечер.

Электрический свет.

Осторожно стукнув в дверь палаты, входит тот же врач, Константин.

Анна спит.
Её лицо выглядит очень усталым.

Врач тихонько подходит к кровати Сергея и смотрит на приборы.
Потом замечает на тумбочке какую-то раскрытую книгу.
И тут женщина открывает глаза.


Анна :

- Костя?

Константин (удивлённо смотря на книгу):

- Откуда это у тебя?

Анна (пожав плечами):

- Не знаю.
Это не моя.
Она была уже здесь, в тумбочке.

Константин:

- Очень странно...
Реанимационные палаты постоянно убираются, мало того - полностью дезинфицируются после каждого пациента.

Анна :

- Я не понимаю тебя...

Константин (прочитав название):

- А.И. Калганов. «История испанских монет».
Я помню его.
Профессор.
Он лежал у нас две недели назад.

Анна (удивлённо):

- Ну и что?
Подарил свою книгу кому-то из медперсонала.
После выписки.

Константин:

- Это невозможно.
Он умер.


Анна застыла.


И тут раздалось пиканье приборов, переходящее в вой.
Оба врача бросились к кровати и увидели, что глаза Сергея открыты.
Он шевелил губами и по щеке его текла слеза.

Анна(не помня себя от радости):

- Он очнулся!
Он меня узнаёт!
Костя, он плачет!

Константин:

- Вижу! Побудь с ним, я сейчас…

Быстрым шагом, почти бегом, врач покинул палату.

И тут, об пол что-то глухо стукнуло.

Женщина нагнулась и подняла это "что-то".

На её открытой ладони – лежал золотой испанский дублон.



Конец


4.11. 2026