Султан. ф-я повесть начало

Глава 1

1

«С рюкзаком, на велосипеде – дам отпор троим медведям!» – Прицепилась песенка, я и напеваю, тороплю путь. Густой лес обхожу по кривой, ныряю в просеки. Бронзовая чаша предупреждает – не стой на пути, и бью в неё, когда слышу подсказку.
Следы лосей – не диво, но вот, на песке, лапы медвежьи, – мать с медвежатами, так что, гляди в оба.

Иной лес радует: как дворники с мётлами прошлись, далеко видно. Пристроился на пне перекусить, затылком чую: кто-то наблюдает. Повернись резко – спрячется, а вот про зеркальце в кармашке он не знает. Гляжу – волчара породистый, лапы подрагивают, носом тянет, но готов каждую секунду уйти за старую ель. Хорошая ель, в два обхвата; за такой половина взвода спрячется.

Чашу тревожить не решил, давай поговорим для начала.

– Ну, и чего тебе надобно? – Как пластинку на патефоне, на заднице развернулся.

Он не спрятался, долго смотрел мне в лоб, будто подбирал слова.

– Если оставлю немного консервов, ты отстанешь?

Почти без сожаления, я облизал ложку и сунул в карман. Он ждал.

– Если хочешь что-то сказать – говори.

И вот чего не ожидал: он протяжно вытянул  долгий звук, с переливами. «У» и «А» ухо распознало, странно, что впереди почудилось чистое «С». «Суан», такого прежде не приходилось слышать, какой-то особенный волчара, и вот что хочешь, думай. Между У и А тоже есть звук, если не два. Сулан? Сс-сс… Султан, что ли?

– Твоё имя Султан, хочешь сказать? А гарем где твой?

Он вытянул морду к вершине ели и снова повторил: «Су…тан». Выходит, я не ошибся. Буква «Л» ему даётся с трудом, но я догадался.

– Так мы договорились? – Остатки положил на пень и взялся за жердь. Мой велик ходит на ней, как собака на поводке. Дневной переход может покрыть и тридцать километров, мне бы перейти на вёрсты и сажени: есть в русских мерах некое волшебство. Даже карты были в ходу, пятивёрстки, до убийства Сталина. Предатели постарались, перевели на вражеские меры.

Он не отставал, точно велено сопровождать. Раза два хотел отпугнуть чашей, да передумал:

– Хочешь привести в какое-то место? Ну, что ж, давай, сходим.

Перешёл речку – мы оказались совсем близко, по разным берегам.  Хорошенько присмотрелся. Ни хитрости, ни злого умысла не увидел. Может, кому помощь нужна, и ты, такой хороший, мелькаешь – то слева, то справа, показываешь короткую дорогу?
Часам к пяти, когда я обычно делаю привал, вышел к ручью. Ставить лагерь рановато, я могу часа три идти.

Он в три прыжка пересёк ручей и повёл, изредка оглядываясь. Было что-то человеческое в его повадках. Может, вырос у людей, потом одичал?

Кажись, у него есть план. Он рванул в сторону, известной тропой, и наделал визгу. Женщины визжали так, что глухой услышит.

Стало быть, пришли.  Женщин не трудно понять: на них вышел матёрый волк, припугнул – они в истерику. И мне подали весточку, куда направить колёса.

Они обрадовались, причитать начали: защити нас, от этого волка спасения нет.
Я поискал его в зарослях. Махнул хвостом – и пропал.  Могу поздравить: твой план удался. А теперь оценим обстановку. Шесть женщин, примерно одного возраста, за тридцать.  Отмыть да косметику наложить – тут глаза и разбегутся: одна другой краше. И за что мне такой подарок?

Видимо, как компенсация за неудобства. Правительство предало, исчезло из эфира, а вы – спасайтесь, как кто сумеет. Когда до всех дошло, что нас кинули, я бросился к бывшей жене. Дверь открыта, вещи собирались наспех; кто-то их эвакуировал, на меня не надеялись.


2

Судя по размерам кострища, они обосновались  недели три-четыре, дальше почему-то не пошли. Что-то их удерживает именно здесь. Ручей рядом, толпа осинок служила убежищем. Дубины и ножи – всё их оружие. Значит, по ночам дежурят, а осень не за горами: одной плёнкой не спасёшься.

– Первое правило безопасности: все телефоны удалить из лагеря. Есть у кого?

– Они же дорогие.

– Если жизнь не дорога – оставляйте, а я пойду дальше.

Сдали четыре штуки, вместе отправились к ручью, я привязал к плоскому обломку и пустил по течению: «Теперь пусть поищут».

Девушки напали с вопросами, они хотели, чтобы я заменил им армию, милицию, суды и всю привычную систему.

– Разговоры потом, дайте-ка я домик поставлю для начала…

Пилка моя, самопилка, навалила стволов поровнее, я даже испугался чуток: кажется, не поднёс зубья к коре, а опилки сами разлетаются, вот так чудо!
Они, конечно, с радостью хватали за другой конец, подмахивали на высоту,  кто-то пошутил: «О, у нас будет второй этаж?»


– Камни в окрестностях кто видел?

– Есть в одном месте.

– Завтра будем фундамент укреплять.

Под костерок думалось веселее, комары с малым успехом собирали урожай. Но глаза пожирали, в них столько желания и ласки, да внутренний договор не позволял перешагнуть границы. Они колко напоминали друг дружке – девочки, договор остаётся в силе.

Я невольно тронул щетину. Пусть не красавец, да где другого найдёшь?

А они, похоже, собрались меня женить. Одну подругу нарочно оставляли при мне, пока сами отлучались за товаром. Мы утепляли домишко подручными средствами… Это уже с утра занялись, я запамятовал. Спали вповалку, и невесту положили рядом. У всех были спальники, я же завернулся в палатку и дышал через сетку. Больше своей кровью делиться с комарами не захотел. В муравейник положить носовой платок, хотя бы на четверть часа, им натереть открытые участки тела, и защиты хватит на сутки, минимум.


3

Дни полетели незаметно, занялись девочки делом. Из чулок и колготок мы сделали сеть, опробовали ручей. Мелкая рыбка, и не так много, чтобы прокормить такую семью. С утра я раздавал задания, они подчинялись охотно. Видно, устали от ошибочных решений, но до ссор не скатывались; как я узнал позже, выжили двух скандалисток, заключили мир.

Чаще налегке, а иногда на велосипеде, я объехал места, присмотрел одно, для нового лагеря. Вечером выложил карты на стол.

– Постарайтесь выслушать внимательно, и без обид. Этот лагерь давно занесён на карты, о нём знают службы, кто вывозит землян, против их воли. Поэтому лагерь переносим., знаю место. Но перед тем надо поднапрячься и ввести в заблуждение наблюдателей. Мы покидаем лагерь и даём марш вдоль ручья. Если что, нас будут искать где-то там, ниже по течению. Там рассыпаемся на две группы и возвращаемся, забираем оставленные вещи и переходим на север, к другой речке. Рыба есть, подходы в зарослях, для дома есть укрытие. Кто-то жил там, всё заброшено, нам останется замаскировать и не вывешивать бельё для сушки. Обнаружат, пусть не с первого раза, так со второго.

Девочки мои расстроились. Они уже считали, что все приключения закончились, а тут снова надо упираться.

– И когда готовиться в поход? Я утром хотела постираться. – Клава надеялась отложить бегство хотя бы на денёк.

– Утром скажу. Может, есть ещё в запасе день-другой.

Катя слушала нас, отойдя от костра. Ей небеса интересней, легче думается.

– Тарелка над нами.

Мы высыпали в темень, задрали головы.

– Костёр надо прятать, – добавила она.

Явных признаков тарелки никто не заметил, правда, мне померещилось искажение ровного света звезды, как между нами что-то пролетело.

– Так они и на другом месте найдут, – потирая ладони, высказалась Светлана.
Кажется, все вспомнили спокойную и сытую жизнь в городе. Всё на виду, все на строгом учёте; как кормушки для птиц, эти города. Накормят, обуют, вылечат, да на кладбище определят, в свой срок.

Мария с Любой что-то обсуждали, Люба поспорила:

– Я тоже увидела, но не хотела сразу говорить.

– Ты видишь тарелку? Где она, покажи! – девочки внимательней присмотрелись к Любе.

–  Уходит… Где у нас север? На юг пошла.

Катя подтвердила, остальным деваться некуда – приняли. Вот повезло, что у кого-то другое зрение работает: на будущее всякое может пригодиться.

Я оглядел девочек. По-моему, их сомнения рассеивались с каждым выдохом.  Примерно так: если за нами прислали тарелку, пора удирать.

Утром снялись, тащили пустые рюкзаки, которым придали форму полных. Поводим врага за нос? Все согласны, Катя впереди меня, Клава торит дорогу, для Любы делаем остановки. Пусть девочки посмотрят, не висит ли где блюдце…
Целый день потратили для того, чтобы развести костёр и дать знать о себе.

Следующим утром тронулись в ту же сторону, но вёрсты через две развернулись. Клава обрадовалась:

– Внимательнее там ищите, неужели так трудно?

На открытых участках работали с оглядкой горизонтов. На языке так и вертелось ляпнуть: «Кажись, получилось!»  Рано пока, нам ещё эти вёрсты вернуть, да уйти в сторону.

По-моему, девочки доверились полностью, шли ровно, отрабатывали быстрый шаг с контролируемым дыханием. На разговоры не тратились, зато всех распирала крохотная радость: надо же, как здорово мы придумали.

Вот и первый урок усвоен: если всё кажется надёжным – задумайся, нет ли для сомнений причин? Они есть всегда, не все замечают.

В лагерь вернулись в полных сумерках, огня не разводили. Да и чай нужно экономить: это не гвоздей надёргать в заброшенной деревне. Старые кованные, послужат ещё, им два века отмеряно, не меньше. И только человек не научился переступать через контрольные рубежи и даты.

Присматривался к девочкам и строил планы. Устали, с непривычки почти выбились из сил, но скрипят зубами, готовы выполнить любое задание, иначе нам не выжить. А до нежностей ещё будет Время, у нас его впереди Гора.   

– Часа три на сон, и уходим. Чай будем пить в новом лагере.
Полегли тесно, сон сморил сразу. Внутренний будильник поднял меня через два часа, я вышел под звёзды, пошарил по ночным облакам.

– Я тоже хочу, – шепнула Катя и замерла рядом. Большую часть небосвода закрывали верхушки леса, Катя указала рукой – вон там…

Сколько я ни смотрел, тарелки не увидел.

– Это дело наживное. Природа нас чистит по волоску, по капельке. Скоро и ты увидишь сам. Частоты свои как повысишь, так и третий глаз откроется.

Я повернул голову, как ждал подсказки.

– И хорошее настроение – главный камушек в фундамент новостройки. Новое тело постепенно вспомнит навыки, сам будешь подпрыгивать от счастья.

Пришла моя очередь удивлять:

– Ты в курсе, что поверхность покрыта сотами?

– Подробнее, если не секрет.

– Тренированными глазами, ты легко отыскиваешь соты, в одной из них и надо ночевать, без риска, что тарелка ночью не утащит.

– Интересно, утром надо будет глянуть.

– А сейчас?
– Мы же солнечные, наша Сила от восхода до заката, а там их власть, до первых лучей.


Помолчали. Она снова ткнула рукой на юг.

– Мы же уходили в этом направлении?

– Примерно, так.

– Наверное, вооружились приборами и прочёсывают местность. Теплокровные имеют разные частоты, частоты одного могут выдать всю группу.

– Девки, подъём! Он уже на ногах.

– А я и не спала.

– Конечно! Гудела, как стиральная машина.



И вот вся команда в сборе, рюкзаки вместили главное, от чего-то пришлось отказаться. Гвозди я решил не дёргать, должно хватить моего запаса.

– Снова он!

Волчара показал спину и развернулся.

– Как путь указывает, да?

– Я не сомневаюсь.

– Ты приручил его, что ли?

– У меня не хватило бы времени на это. Вперёд!



4

Был один крутой подъём, с грузом велосипед в одиночку не вытолкнуть.  Сбросили рюкзаки, упёрлись, и как-то легче дышать стало, наверху, точно прошли портал, оказались в соседнем мире.

Я не удержался, помешкал, позвал зрячих.

Катя повертела головой.

– Вроде, чисто.

Любе хватило одного оборота, чтобы определиться:

– Как метлой кто вымел. Чудеса.

Склонность к переменам мест свойственна человеку, и девочки разделяли эту тягу, вкусили за эти два дня. Впереди ждал отдых, мы все жаждали растянуться на мягком и понежиться, если не набегут посторонние.

Катя топала рядом, и своих мыслей было побольше, чем вещей в рюкзаке.

– Что бы мы делали, не научи ты? Считаю, надо установить дежурство за небесами. Сама видела, как  ястреб цыплят таскает.

– Придётся девочек натаскать, и меня тоже. Часа по два дежурства никому не повредят.

– Навыки развиваются тренировками.

Волк подал голос и покинул нас на границе леса, – дескать, дальше сами. У женщин свой, особенный слух, Люба уловила момент и перегородила дорогу.

– Я слышала слово. Ты тоже, и как ты его расшифровал?

– «У» и «А» чётко различил, с другими буквами – сомневаюсь, что понял верно.

– Я услышала «султан».

– Ты уверена?

– Можешь не сомневаться.

И подумалось: вот, Люба расскажет остальным, и какова будет реакция? Гарем султана – заходи и выбирай; прибавит ли такое открытие радости им?


И вот мы у цели. Основательная пещера, кем-то вырытая и облагороженная до нас.

– А там скелеты не валяются? – Настя выдала себя и свои страхи. Затем взяла меня за руку и спросила: – Я тебе нравлюсь?

Что ответить, я сразу не нашёлся. Обнадёжить – это уже взять на себя повышенные обязательства. Хотелось бы для начала прописаться, оформить документы…  шучу.

–  А если я вижу у всех великое будущее? Нарожаем деток и заживём, как никогда прежде!

При слове «нарожаем», девочки заметно переглянулись. Конечно, нам бы сюда пяток парней – вопросы отпали бы, сами собой.


Глава 2

1

Устроили день отдыха, Люба пошла со мной, рыбки половить захотелось.

– Знаешь, что я подумал? Когда вол жил у людей, ему дали кличку «Султан». Вот он и балуется, озвучивает для себя. Захотелось петь – кто запретит?

– Животным многое не дано. Побаловаться, говоришь. Почему воет «султан» при виде тебя?

– Так совпало.

– Дважды?

– Если честно, трижды. Сам в чём-то сомневаюсь. Да так и подумал сперва: почудилось.

Она пригрозила пальчиком – врунишка! Смотри у меня!

Рыбы мы взяли. Я научил работать с кольцом Найона: опускаешь в воду и начинаешь как бы прогонять речку через кольцо. Люба тронула за плечо.

– Смотри, что я увидела. Как только ты стал пропускать воду, сама вода поменялась! Надо же! Оказывается, вода может изменить структуру. Расскажи про кольцо. Кто такой, этот Найон?



Вопрос застал меня врасплох. Мы виделись однажды, и такие встречи не забываются. Я завидую людям, кто побывал на его семинарах. Очень интересная манера подачи информации, как не для всех. Вот как охватить те эмоции, которые вызывает этот человек?  Взять пример семинара в Хабаровске, в мае 2024-го. Он говорит собравшимся: «На днях, где-то двадцатого числа мая, к Земле шла армада кораблей, двести миллионов живой силы. Корабли больше ста метров, мне показали мельком, чтобы принял к сведению. Трудно представить, что они могли бы натворить у нас, не будь у нас могущественных защитников. Засада себя оправдала: на виду – миллиарды людей, армии и тысячи управленцев, кто считает, что имеет право перейти границы и устанавливать свой порядок. Веками – один и тот же сценарий.  Кто чуть покрепче стоит на ногах, считает себя вправе навязывать свои интересы. Но против космической угрозы все помалкивают, президент Рейган только раз обмолвился: «Мы можем объединиться с Советским Союзом лишь в том случае, если нападут пришельцы», – ни больше, ни меньше. 

Для иноземных армий мы кажемся лёгкой добычей. Как муравейник: мы подошли и можем сделать с ним всё, что захотим. Налить мочи или бензина, поджечь, – муравьи и не думают отказываться от повседневных трудов, как добывали хлеб насущный, так и добывают, вне зависимости, что часть муравейника в огне.

Найон тему смерти изучает так давно, что и забыл, когда начал. Видимо, после смерти родителей.  Он попутно изучал строение Земли, вышел на соты, потом обучал тех, кому интересно: «Рассеянным взглядом скользишь по грунту, где-то глаз да и зацепится. Делаем отметку – колышек или камень, снова проверяем – нет ли ошибки.  И вот теперь пляшем от первой точки, вправо и влево. Мы должны найти ближайший шестигранник, они покрывают всю планету, но сегодня нам нужен один, который решил открыться. После того, как мы натаскали глаза, соты можем найти в любом месте. Курящим это мало кому удаётся, табак перекрывает возможности третьего глаза. И вот для чего нужно этому научиться.  Это место, где нужно ставить палатку, в самый центр. На себе проверял: поставил палатку в соту – можем спать спокойно, ни плазмоиды, ни зверь не потревожит. И НЛО не утащит, таковы правила. Земля берёт под свою защиту, раз мы запросили защиту».

Ещё он рассказывает о цивилизациях, которые захватили Землю:

– Нас искусственно ослепили, мы видим предметы, которые соответствуют нашим вибрациям. Камень с другими частотами нам уже не по зубам, но бесы выкатили его на дорогу, и машины бьются в лепёшку, никто не понимает причин, кроме очевидного: выскочила машина навстречу. Эти расчёты делаются для нас и тех, кто пишет протоколы. Вот же, столкнулись, какие вопросы? А те, кто ВИДИТ, понимают настоящую причину.

Как только бесы собрали жатву, камень откатывают, до следующего раза. И мы видим: столько машин проходит, нет аварий.

Слепы, а как вы хотите? Потому и кровь сдаём, и зрение проверяем по их таблицам: вдруг, который выдаст себя и свои способности?

Они ходят между нами, подслушивают разговоры.  Хочешь поехать за границу, купить шубу или машину, квартиру, оцениваешь свои возможности. И вдруг наваливаются препятствия, как горох на голову. Что мы делаем в таких случаях? Поддаёмся эмоциям, чего им и нужно. Эмоции – это наша Жизненная Сила, разбазаришь на мелочи – кладбище ждёт с объятиями, примет всех. Но мы же люди, постоянно учимся; нельзя быть такими наивными, голова и дана для того, чтобы сравнивать, анализировать и подвергать сомнениям. Не всё то правда, что ею кажется.

Забавно наблюдать, как слушатели реагируют на его слова. Иного ничто не интересует, кроме здоровья, угодил под страх смерти. Ни политика, ни войны, только завтрашний день: в холодильнике кое-что есть, а вы говорите  – где-то голод? И на здоровье: много кушать вредно… Так для кого Найон сбросил информацию про вражеский флот? Для единиц, в лучшем случае: они позже проникнутся и начнут думать за планету, как только дойдёт, что выжить мы сможем, лишь объединив таланты и усилия.

Вот и лунный культ способствует разобщению: знаки зодиака – подходим или не подходим друг другу. И мало кто задумался: лунный свет – всего лишь отражение Звезды, возможны искажения и наводки. Так они же на поверхности!


2

Кого-то устраивают условия, менять ничего не собирается. Именно такие и нужны системе: скидки – как мелкие поблажки за послушание. Стоило рухнуть системе – паника: куда бежать, к кому пристроиться? У кого чуйка работает, тот покинул город задолго до коллапса.  Пока одни цеплялись за унитаз и магазин, другие учились выживать без удобств.

В одно время Найон рассказывал, как его хотели подкупить бесы. В каждой соте, по центру, есть седьмая дверь, прямиком в ад. Подловили его на местности, когда вокруг ни души; отверзся портал вниз, в военной форме все, грузовик неизвестной марки, судя по мордам, ждали встречи, подготовились. Полгрузовика наличных, старший офицер призвал к тишине, снизу вверх поглядывает, рукою показывает: «Это всё твоё, если договоримся. А дело простое: не касайся темы канализации. Забирай, как ударим по рукам. Дети и внуки потратить не успеют!»

Когда Найон рассказывает этот случай, с лица не сползает улыбка, потому что говорит следующее: «Узнала бы моя жена – не знаю, как бы мы разошлись. Тут бесы просчитались: она до денег жадноватая, стала бы уговаривать, на шее повисла бы, пока не вырвала согласие. Но мы-то с вами знаем, что бес всегда нашего мужика обманет, да ещё и должником сделает. Им раз уступи – до донца жизни будешь должен».

Именно поэтому тему канализации он озвучил: вода в ваших квартирах из канализации. Пропущенная через фильтры – да, но кто с воды снимает программы?  Никто и не собирался. А мы деградируем серьёзно, незаметно для самих себя. Умственные способности испаряются без возврата, мы же сетуем – мол, молодёжь не та пошла. И в то же время, деревенские дети выигрывают по всем этажам, ловчат, лезут в чиновники и очень неплохо устраиваются.

Со временем, вода из канализации и их подровняет, но первые годы они живут в эйфории: всё получается, всех обогнали и обставили… Я не хочу озвучивать то, что мне показывали: в прошлом такое случалось не раз. Людей опускали до стадии животных и вывозили с планеты столько, сколько заказано. Инкубатор для любых заказчиков. И войны –  отличный повод выкрасть столько, сколько нужно.


3

Вернулись в лагерь, девочки самостоятельно выкопали ямки, на мой молчаливый вопрос, Катя утешила:

– Ты же сам говорил – маскироваться. Мы придумали посадить кусты и деревья.

– Будем надеяться, что среди наблюдателей не отыщется внимательный, – не сравнит старые фото с сегодняшним.

– Почему именно здесь?

– Потому, что ниже по течению нас не обнаружат. Вот защиту предков применить – это точно поможет.

Катя не сдавалась:

– Разве кусты кто-то высаживает? Сами размножаются…

Для девочек этот глагол стал лишним поводом для улыбки, пусть не самой откровенной, но это часть естества, со своим прошлым, в которое иногда хочется окунуться с головой.  Первые опыты взрослой жизни – у всех по-своему, позже или раньше, но они не забываются.

– Помню случай из школы, – начал я, опираясь на слово «опыты», картинка так и всплыла. – Сидим за партой с Вовкой Трацевским, греем колбу над спиртовкой. Два лоботряса на уроке химии, первый раз за четверть. Училка сама просилась: мальчики, хоть раз придите на урок, я должна выставить отметки за четверть. Вот и появились, спиртовку зажечь – этому учить не надо, но проклятый купорос в пробирке не сдавался. Людка Фёдорова подскочила – что у вас? – Не получается что-то.

Она пустилась к отличникам, стала выяснять для нас тонкости ремесла. Прибегает, с ходу: «Вы цинк бросали в колбу?» – Мы с Вовкой переглянулись… Никто не собирался рисковать жизнью, нам сказали держать над спиртовкой, вот и стараемся.

Людка поняла, что без её участия не выйдет, сама закинула в колбу цинк. Мы продолжаем кочегарить с ещё большими надеждами, и, на первых порах, уже начали сомневаться в звании отличницы… Уже не помню, как её звали. И вдруг! Даже не так: ВДРУГ внутренняя поверхность колбы покрылась слоем меди. Да такой уверенный, чистый и надёжный цвет, что мы крикнули. Чудо свершилось! Училка к нам, бережно изъяла колбу и понесла на свой стол. Оттуда уточнила фамилии обоих алхимиков и поставила по пятёрке. Я, говорит, эту колбу буду показывать другим классам, как лучший образец. И вот так мы с Трацевским получили по первой и последней пятёрке по химии. Позже, в восьмом классе, этот рекорд мы не смогли побить.

Прислушался – полная тишина. Я рассчитывал хоть на маленькую реакцию, но нет. Как новые условия могут повлиять на сцены из прошлого! Словно говорят мне – не напоминай, иначе разревёмся.


– Хочется поделиться Мыслью, если не против. – Без особой радости устремили глаза. Я продолжил: – Нас постепенно приучили к ложным выводам. Будто всё лучшее, что с нами происходило, уже в прошлом. Но это не так! Мы сами создаём своё будущее, даже песнями его можно призвать, хороводами. Большинство сущностей, каких мы приютили вместе с прививками, привычками, не выносят наших песен и смеха, а если мы пойдём хороводами – у них мозги набекрень, при первой возможности постараются перепрыгнуть на другую «лошадку»: им без физических тел трудно выживать.

Люба сопоставила свои данные с услышанным:

– Именно поэтому танцоры живут дольше?

– Их тоже караулят и подкидывают неприятностей. На сцене своя конкуренция; чтобы получить главную роль, артисты иногда способны на подлость.

– Такое встречается в каждом коллективе, как кто специально  вносит раздоры.

– Работа бесов. Они же живут среди нас, оставаясь незримыми, слышат и видят всё, что говорим, о чём мечтаем. Приходит новый человек, старается зарекомендовать себя с лучшей стороны.

– Начинается гонка за премиями.

– Эти уроки мы с вами прошли,  сегодня деньги – всего лишь бумага. Сами всё видите прекрасно, но знаю точно: мы с вами в числе счастливчиков, кого миновали более суровые испытания. Думаю, даже уверен: нас собрали в одном месте для конкретной задачи. Я пока не имею представления, в чём она заключается, но у каждого в прошлом имелись некие заслуги, иначе бы здесь собрались другие…

Девочки вдруг оживились, как получили толчок; видать, по-новому стали присматриваться друг к другу, – знаю, именно на переломных моментах случаются прорывы в прошлое, где мы жили в одном селении, а то и были связаны кровными узами. – Мы с знакомыми раз были на кладбище, с нами школьница была. Как вцепилась в оградку, залилась слезами: «Вот кем я была в прошлой жизни! Оставьте нас, нам нужно поговорить».

Кто-то посмотрел недоверчиво. Катя поддержала:

– И я знаю о таком. Правда, эти случаи происходят довольно редко. Если в той жизни не выполнила поручение. Вернулась исправить. Но мы здесь не для этого.

Люба подключилась:

– Мне сейчас показывают момент… Ой, надо сосредоточиться, я отойду… – И, буквально через две минуты вернулась с широко раскрытыми глазами. – Вот, теперь я знаю точно. Мы были одной командой и отражали натиск с одного направления. Мужчин почти всех перебили, раненые уцелели, да мы. Семь женщин и мужчина.

Катя прибавила:

– Седьмая на подходе. И она… вроде как мама. Мы её дети, точно!


Позвоночник мой нагрелся, как утюг, стало слишком жарко. Светлана куталась, её бил озноб, каждому досталась своя порция ощущений. Чуть погодя, кто-то сказал: «Так мы одна семья?»

– В прошлом были, и сегодня сошлись в одном месте. – Люба раскрыла объятия: – Идите ко мне, все! Я была старшей сестрой, смотрела за вами, когда мама уходила по делу.

Когда мы сошлись, когда обнялись, в двух шагах позади меня, ударила молния. Мне говорить не надо: в этом месте начинай копать. Удивительно другое: из девочек ни одна не испугалась.  Просто уставились в то место, и тут Катя удивила:

– Я поймала её! – Катя держала в ладонях что-то, как ловят бабочек.

– А я помню: ты и раньше ловила молнии, этот Дар и теперь с тобой.

– Что с ней делать?

– Раздай всем, таков порядок. – Люба первая подошла со сложенными ладонями, Катя вложила свою добычу, Люба захлопнула, кивнула Светлане. Так, по очереди, все и приложились.  Что испытывает человек, получив подарок такой? Могу сказать: переполненность Силой, чего раньше за собой не замечал. Захотелось испытать себя, оглянулся. Велосипед отдыхал,  свернув руль в левую сторону.

Я взглядом заставил его замереть вертикально.

Внимания, кажется, никто не обратил, я решил продолжить: уже присмотрел камушек, килограмма на три, сейчас мы его…

– Прекрати. – Люба встала между мной и камнем.

– Потренироваться хочу.

– Не для баловства нам дали ЭТО.


Я отступился, но камушек запомнил.  При случае, я тебя метну в нужную сторону.

– Как маленький! – Мои сестрёнки решили отойти для разговора. Кажется, они уже догадались, для чего нас собрали.  Катя с Любой как-то сразу определились, что они пока главные, быть может, обсуждали, как остальным открыть глаза.


Между тем, местечко это выбирал я,  посему считал, что меня должны приглашать на военный совет.  И это никакая не ревность, а стойкое желание справедливости. Вы бы до сих пор сидели в осинках и караулили волка, визжали при его появлении.
Кстати! Разве волчара не мог быть связан с нашей семьёй? Его тоже выдали к рождению, чтобы загнал в осинки, до моего прихода.

Надо будет помозговать, может, сестрёнок спросить?

Эта возвышенность, на которую поднялись, привлекала чем-то особенным. Точно в горячую ванну нырнул, после грязной работы. И будто грязь лохмотьями сползает на дно, и ты всплываешь ярким поплавком.

Что за место?

Топаю к девочкам, секретов отныне у нас не должно быть.

– Военный совет без меня – как суп без соли. Забываете обо мне, или как?

– Толку тебя звать, если тарелку даже не видишь.

– Я видел искажение, когда она шла между мной и звездой.

Они переглянулись.

– Ладно, тогда вот тебе задание. Осмотрись вокруг – что сможешь увидеть? Мы подсказок не даём. – Катина категоричность могла и позлить, и повеселить: она у нас избранная, а вы, как пастухи, лучше за коровами следите, большего вам доверить нельзя.

Получается, мне надо идти к остальным и оттуда выслушивать приказы.

– Деочки, меня прогнали, примите в команду?

Старшие выждали, потом Люба позвала:

– Ты куда пошёл? Мы тебя не отпускали.

А-а, всё-таки без меня никак? То-то же.

Возвращаюсь на исходную, начинаю вращение.  В правую сторону привычнее, они просят – в левую. Ну, мне всё равно в какую… А вот и не всё равно: с глазами стали происходить чудеса.

– Повеселей можешь?

– Я же упаду.

– Ниже травы не упадёшь…


Я постарался. Ногами перебирал, иногда казалось, земля уходит из-под ног,  а когда тысячи картинок срослись в одну, меня остановили.

– Теперь смотри внимательно.

– Что вы со мной де… – не успел сказать, как в голове прояснилось, и я увидел ТО, чего они добивались.

Я встал как вкопанный, слегка раскидав ноги. Лицом остановился на юг, но головой понимал: вижу на все четыре стороны.  Сзади наползало лохматое облако, и его руки будто коснулись затылка. Слева кипели сражения. Не поворачивая головы, я вдруг различил армии.  Сражались на нескольких участках, один из которых обозначил себя:
АРКАИМ.

Умом понимал, что сражения происходят рядом, в соседнем пространстве, пока мы предаёмся в своём мире удовольствиям. Кто-то рубится не на шутку, а мы довольствуемся ничего не значащими новостями из телевизора.

Как это у меня получилось, не понимаю. Нахожусь в тысяче километров от столицы, но вижу или понимаю, что на каждом висит ошейник, удерживающий в рамках удобств. Зачем тебе куда-то тащиться, если здесь всё под рукой? Смирись, так будет лучше для всех.

Я отмахнулся от видений, решил сосредоточиться на Аркаиме.  Чуть южнее поскрипывала снегами Шамбала, и там тоже шло сражение, причём на разных уровнях.  Представители нашего мира, в основном – жители Европы и Америки, убирали улицы, чистили туалеты… Три года по найму, чтобы отработав срок, услышать единственное Слово.

Кажется, я заблудился в лабиринте картинок и возможностей, напрочь забыл, кто я, как и где оказался, что рядом мои девочки… Я обозревал планету целиком и невольно делил с ней её боль. Боль нестерпимая для неподготовленных, мне она передалась совсем непонятным образом.  Первое, что пришло в голову: мне на ногу, одним колесом, наехал автомобиль, и заглушил двигатель. Он не собирался уезжать, и мне не позволял сдвинуться с места. Какое-то наваждение: меня заставили терпеливо помалкивать, словно испытывали на порог боли.

Картинки пришли на незаданный вопрос. Физическую боль испытывает Земля в конкретных точках, там, где стоят плотины. И кто-то гордится высотой сооружения: вот, как мы сумели. А что такое двести метров воды, на квадратный сантиметр? Пожалуй, куда тяжелее, чем автомобильное колесо.  Потом узнаём из новостей, что где-то произошло землетрясение, без объяснения причин.

Славно же устроилась наука, которая в упор не хочет видеть очевидных вещей. 
Меня всегда настораживала парадная статистика: сдали хрен-миллионов квадратных метров жилья. Это для придурков, не иначе. Проще сказать: миллион чиновников улучшил жилищные условия знакомым, себя при том не забывая.

Краем глаза заметил движение.  Сёстры направились ко мне на помощь. Кажется, я хватил лишку, как иной увлекающийся на свадьбе.

– Ты в порядке? Эй, ты здесь? – Катя помахала ладонью перед носом.

Я решил их немного попугать: можно прикинуться глухим: бойтесь, я же у вас один. А кто волка гонять будет? Ладно, в другой раз.

– Здесь. Один вопрос: почему не предупредили, что меня ждёт?

Катька подбоченилась:

– А нам откуда знать, куда тебя занесёт?  У всех по-разному. – Они присели за траву. – Рассказывай.


продолжение следует