I. Шапочка Богдана Богова

Макар Максимович Донской.
ВЕРИГИ ИЗ КАРАМОТА.
Повесть.

Трагедия в трех частях.


Истреблю с земли добычу твою.
Наум.2:13


ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ШАПОЧКА БОГДАНА БОГОВА.

Параграф первый.
ЗАВИСТЬ.

Путеводитель остановился возле монастыря.

— Обитель очень древняя. Называется она Карамот. Ее основал Герасим, прозванный Иорданским, у него воспитались семьдесят учеников, как у аввы Сергия, Радонежского чудотворца. Место выбрано святым Герасимом неслучайно. В одной из пещер останавливалось по преданию Святое Семейство, и еще с апостольского века находилась здесь небольшая церковь. Поблизости много пещер, в которых проживают отшельники. Монахи плетут корзины, сутки проводя в молитве; по субботам и воскресеньям приходят в обитель для участия в Божественной службе. Питаются финиками, хлебом и водою. В праздники отшельники пьют вино и вкушают варенное. Из вещей у них имеются всего лишь коврик и посуда. Самый известный тут — русский инок Кирик; он изо всех один носит вериги.

— Скажите, друже, — поинтересовался Богдан Богов, — а река Иордан, далеко отсюда?!

— Река совсем близко — в полутора версте.

Едва Богдан заговорил, один из пилигримов зашептал рядом стоящему:

— Вы знаете, кто сей человек?! Это Богов! Целитель!

— Что же он лечит?!

— Пастырь исцеляет болезни наложением рук. Я слышал о нем в Грузии. Там к нему стекались десятки тысяч людей. Ставили палатки и жили неподалеку от домика, где он проживал...

Пафнутий Крякин прямолинейно уставил каверзный взгляд на благоговейно делающего робкие шаги Богова. Ему подумалось, верно Богдан — преинтереснейшая личность, возраставшая, по всей вероятности, в атмосфере таинств и обрядов какого–нибудь малороссийского сельца, с церковью об одной главе.

Пафнутий протянул Богову воду. Немного погодя, подал ему финики. Вскоре предложил воспользоваться картой. Богдан Богов, однако, никак не отзывался на вялые потуги Крякина сблизиться с ним для разговора.

— Попал я, — застонал Пафнутий Крякин, – не как кура к лисе, а как вор во святые вериги.

Неожиданно стоящий рядом парень грянулся на землю. Через мгновение пустыню пронизал чудовищный вопль.

— Беснование! — вскрикнули паломники. — Позовите целителя! Богдана Богова!!!

Подошел Богов. Наставник имел вид человека, недавно проснувшегося, и прошедшего ранним утром по сухой аллее из старых деревьев... Богдан устремился к лежащему на песке молодому человеку. Несчастного звали Кацкий. Взглянув на него внимательно, пастырь сказал:

— Представь себе: вот ты идешь по зеленому лугу...

Кацкий весь затрясся.

— Что ты трясешься?! — возмутился Богов.

— Мне холодно! — вскричал тот.

— Ты в окружении доброй природы... Там, верно, и солнце светит?

— Нет. Тут вьюга. Очень, и очень морозно.

— Под твоими ногами, должно быть, сочная трава и яркие цветы?!

— Нет-нет! Я утопаю в болоте.

— Тебе нужно брести к берегу, — потребовал Богов, — хватит там ходить!

Парень забылся и не приходил в себя.

— Для тебя важно отыскать место, где не будет сложным выбраться на берег! — продолжал настаивать Богдан Богов.

Кацкий, не открывая глаз, промолвил:

— Я сел на краю обрыва, между двумя ивами. Вокруг меня тихо и светло. Прячутся в густой зелени лесной чащи очаровательные девы. Гурии выглядывают и смотрят на меня при ясном свете луны. Я нахожусь в большом кувшине, под ногами моими каменное дно.

— Что ты слышишь?!

— Мне слышится говор толпы, позорящей меня!

— Где твои руки? — не отставал Богов.

— Рука моя погружается в ворох гнилых листьев.

— Как чувствуют твои ноги?!

— Ноги мои горят, да синим пламенем!

Неожиданно парень запричитал:

— У меня сил меньше не станется! Буду я святой, погодить мне старится. Ой, не будешь ты стоять за стольный Киев–град! Не сможешь оседлать коней! В поле чистое тебе идти, а мне твою честь пора унести.

Богов наложил руки на страждущего. Кацкий мгновенно затих и просветлел.

Один из пилигримов умиленно прошептал:

— Я целовал сегодня руку старца. Она пахла сыром и яблоками...

Внезапно сверху, будто бы с вершины горы, донесся до собравшихся паломников грохот водопада. Все отвлеклись на этот жуткий, сверхъестественный звук; когда же стали искать глазами Кацкого, выяснилось, наскоро Богов повел парня в монастырь через небольшую калитку, называемую «игольные уши».

От происходящего, Пафнутий Крякин, лицом постарился, ссуворился и мгновенно измельчал. В 1865 году он путешествовал по Македонии, Фессалии и Эпиру, посетил Афины, Константинополь. Нигде он не слышал столько похвал об одном человеке. «Как Богдан управляет всеми? — Крякин не смог найти ответа. — Наверное, носит какие-то молитвы для успеха, заговоры! Да, конечно, сей целитель — чародей. Кто же еще?! Кацкого он так быстро увел, ну, все не заметили. А сколько же мы стояли?.. Будто целую вечность. Окаменели, прямо жуть! — Пафнутий продолжал рассуждать. — Меня скоро назначат на приход. Вот бы мне такую власть! Я очень хочу его величие. И силу! И я, как и он, понесу народу особую миссию! Ничего, коль миссия моя будет обременительна для меня. Ничего!»

Крякин представил, будто он ангел, из-за чрезмерной сердобольности своей жалеющий Богова, — священника, тяготеющего к популярности.

Незаметно Пафнутий поймал себя на том, ровно превращается в Кацкого. А ему так хотелось строго вставить Богдану в самое ухо, как делает жандарм, останавливающий вора: «Не кради снопы пшеничные!» Аж свербилось!!! Менялись цвета для его глаз. Желтое стало розовым, а серое — голубым. Крякин не обращал внимания на перемены восприятия. Он мечтал. Пафнутий Крякин основательно уверился: Богов лишь изображает чудеса, а настоящая сила в древних книгах. Ах, теперь и душа Крякина не вздорно, а могущественно объята, непроходящей, а прямо-таки вечной страстью к неведомому! Он ищет чудес! Взыскует их и алчет.

Подошли к настоятелю обители. Седовласый греческий архимандрит снял с головы вязаную шапочку и протянул Богову.

— Нет! — вскрикнул Пафнутий. — Дай мне! Мне!!!

Он дерзко выхватил из руки геронды и жадно забрал себе куколь, добродушно и братски протягиваемый Богову старым греком, и преследуемый всеобщим презрением, в одиночестве побрел к Иерусалиму по пыльной дороге. У Пафнутия Крякина кружилась голова, и лил по щекам сладкий пот. Счастливый Крякин трепетно ощутил, как становится целителем.

Продолжение следует...