Нужен ли лезгинам свой гиюр?

Нужен ли лезгинам свой «гиюр»?

В последние годы в социальных сетях, публикациях и исторических дискуссиях всё чаще возникает непростой вопрос: кому принадлежит историческое наследие лезгин?

Периодически можно встретить утверждения, когда представители других дагестанских народов причисляют к своей истории древних лезгин, леков или другие группы, которые в исторических сочинениях уверенно связываются с лезгинским этническим и языковым миром. Возникает закономерный вопрос: где заканчивается научное изучение общего прошлого и начинается присвоение чужой исторической идентичности? Но есть и другая сторона этой проблемы.

А что, если человек из другой дагестанской национальности искренне хочет стать частью современного лезгинского народа? Например, он имеет лезгинские корни по одной из родительских линий, вырос в лезгинской среде, знает язык, разделяет культурные традиции и хочет идентифицировать себя как лезгин. Или человек не имеет известных лезгинских предков, но глубоко интересуется лезгинской культурой, изучает язык и хочет связать с ней свою жизнь. Должны ли существовать какие-то правила такого принятия?

Интересная аналогия — гиюр в иудаизме.

В иудаизме существует процедура гиюра — принятия человека, не родившегося евреем, в еврейскую религиозную общину. Она предполагает изучение религии, определённые требования и признание соответствующей общиной [как терминологический вариант: «лезгивал кьабулун», букв. с лезг. «принятие лезгинской идентичности»]. Может ли подобный принцип быть применён к лезгинской идентичности? Разумеется, между религиозной принадлежностью и этнической идентичностью есть принципиальная разница. Гиюр — не просто смена национальности, а религиозное принятие в иудейскую общину. Тем не менее сама идея осознанного приобщения к культурному сообществу заслуживает обсуждения.

Какие вопросы необходимо поставить?

Должна ли лезгинская идентичность основываться исключительно на происхождении или также на языке, культуре, воспитании и самоидентификации?

Может ли человек добровольно принять лезгинскую идентичность, если он искренне изучает язык, культуру и историю народа?

Кто вообще вправе определять, является ли человек лезгином: сам человек, его семья, общественная организация или какая-либо культурная структура?

Как отличать искреннее желание стать частью народа от использования лезгинской идентичности ради политических, исторических или иных интересов?

Нужна ли лезгинам общественная организация, которая занималась бы вопросами сохранения идентичности, популяризацией языка и научной проверкой исторических утверждений?

Но есть принципиальная граница.

Нельзя превращать национальность в закрытый клуб, где кто-то получает право выдавать разрешения на принадлежность к народу. Нельзя унижать людей со смешанным происхождением или тех, кто вырос вне традиционной языковой среды. В то же время добровольная самоидентификация не означает, что можно без доказательств объявлять любой древний народ лезгинским или присваивать современную историю другого народа.

Очевидно, что лезгинам прежде всего нужна не процедура этнического «обращения», а сильная система сохранения и развития собственной идентичности — язык, образование, исторические исследования, культурные организации и общественный диалог. Но сам вопрос о том, как человек может осознанно приобщиться к лезгинскому народу, заслуживает серьёзного обсуждения.

Автор: ‘Али Албанви