Балет-мистерия энхедуанна. изгнание в вечность
ЭНХЕДУАННА. ИЗГНАНИЕ В ВЕЧНОСТЬ
Балет-мистерия в двух действиях
(пяти картинах)
Действующие лица и их пластическая природа:
Энхедуанна (Прима-балерина / Драматическое сопрано пластики): Ритуальная строгость, переходящая в текучую лирику; в изгнании — изломанные, судорожные линии аскезы и яростный порыв несгибаемого духа.
Нарам-Син (Премьер / Героический танцовщик): Агрессивная поступь, широкие прыжки, металлическая резкость движений воина; во втором действии — конвульсивная пластика безумия и раскола личности под тяжестью рогатого золотого шлема.
Лугаль-Ане (Характерный ведущий солист): Геометричная, угловатая пластика. Жесты-команды, строгая симметрия, шаг мерный и тяжелый (воплощение Числа, Меры и Циркуля).
Саг-Гиг (Даги) (Характерный деми-классический танцовщик): Заземленность, гибкость, земной юмор. Он не парит — он держится за камни, ползает, укрывает, служит щитом и земной опорой.
Кордебалет: Храмовые жрицы (плавные каноны), армия Аккада (жесткий маршевый унисон), народ Шумера («черноголовые» — пульсирующая волна человеческой массы).
ДЕЙСТВИЕ I
Картина 1: Ночь перед коронацией (Буря в храме Нанны)
Интродукция: Полумрак святилища Э-киш-нугаль. Одинокий луч света падает на стол писца. Энхедуанна неподвижна. Ее танец начинается с мелких, завораживающих движений кистей и пальцев: она заклинает глину и звезды. Тишина взрывается тяжелыми шагами.
Выход (Entr;e) Нарам-Сина: Стремительный, бурный врыв воина в бронзе. Его прыжки режут тишину храма. Он задыхается от жара грядущей власти.
Адажио соприкосновения (Меч и Слово):
Энхедуанна удерживает его на расстоянии: ее руки плавными, строгими жестами очерчивают границу долга.
Нарам-Син падает на колени, прижимая лоб к ее стопам, затем берет ее руку со следами чернил и прижимает к щеке. Металл уступает нежности.
Переломный момент: Нарам-Син срывает со стола серебряную чашу «сикару». Ритуальное соитие через общее питье.
Кульминация дуэта (Восхождение на Зиккурат):
В дурмане вина рушатся барьеры. Стол сотрясается — шесть хлебов падают на плиты, на свету остается лежать один Седьмой хлеб.
Поддержка невиданной высоты и легкости: могучий воин поднимает жрицу, словно драгоценный хрупкий сосуд, и уносит ее вверх по ступеням к звездам Иштар.
Стена ночного ливня отсекает их от мира.
Картина 2: Идол и тень (Раскол царя-бога)
Военная кода Аккада: Багровый закат. Тяжелый марш воинов Нарам-Сина. Он на троне из черного базальта в рогатом шлеме бога.
Дуэт отчуждения: Входит Энхедуанна в белом. Никаких объятий — между ними пропасть в несколько метров. Их движения зеркальны, но полны взаимного отрицания. Нарам-Син утверждает себя ударами пяток о камень; Энхедуанна гордо и безмолвно растворяется в тени колонн.
Большая вариация безумия (Нарам-Син перед зеркалом):
На столе лежит забытый стилос жрицы. Он берет его, пытается начертить знак на сырой табличке, но рука воина прорубает глину насквозь.
Танец с собственным отражением у медного зеркала. Изломанные вращения, падения, удары кулаков в пустоту.
Видение в доспехах (Галлюцинация):
Двери распахиваются. В багровом мертвенном луче возникает Энхедуанна, но не в шелках, а в грубой, пыльной солдатской броне и шлеме.
Она делает ровно пять шагов и замирает. Она не танцует — ее неподвижный скорбный взгляд парализует Нарам-Сина. Он замахивается мечом на призрак, падает ниц, роняя стилос.
ДЕЙСТВИЕ II
Картина 3: Менеджер и Поэтесса (Битва за Ур)
Хореографический поединок: Покои Лугаль-Ане. Царство архивов.
Дуэт-спор: Лугаль-Ане двигается строго по прямым линиям (шаг-расчет, жест-печать). Энхедуанна движется кругами и спиралями (живое дыхание). Столкновение холодного администрирования и поэтической свободы.
Картина 4: Терраса Зиккурата (Изгнание)
Грандиозная сцена с кордебалетом: Вся труппа на сцене. Внизу колышется народ Ура; на ступенях — шеренги воинов Лугаль-Ане.
Хореографический монолог Жрицы: Ослепительно белое платье. Широкие, парящие взмахи рукавов, обращенные к небу и к толпе. Народ подается вперед, подражая ее дыханию.
Разрыв: Врывается стража с факелами. Лугаль-Ане властным жестом рассекает пространство. Энхедуанну срывают с террасы. Мгновенное затемнение.
Свет вспыхивает: Лугаль-Ане один. Он смотрит на свои дрожащие руки, находит на полу обломок стилоса и судорожно прячет его в складки плаща.
Картина 5: Га-Сур. Семь дней пепла (Рождение слова)
Сценография: Ослепительно белое, мертвое соляное плато. Бесконечность.
Гротескное адажио выживания (Энхедуанна и Саг-Гиг):
Белое платье жрицы изодрано в серое рубище. Ее движения слабы, прерывисты.
Саг-Гиг хлопочет вокруг нее: забавные, трогательные поддержки, укутывание тряпьем, попытки разгрызть каменный хлеб, сдувание соли с ее лица.
Ночное явление (Маленький котенок):
Музыка затихает до тончайшей скрипичной нити. Энхедуанна в полубреду видит в темноте живое существо. Ее пальцы дрожат, она отдает последний кусок сухого хлеба в темноту.
Пластический перелом: из слабости рождается несокрушимость.
Апофеоз (Высечение на скале):
Энхедуанна поднимается во весь рост. В ее руке острый осколок кремня.
Вариация триумфа духа: мощные, резкие удары о тело камня. Руки обагряются кровью. Кровь на серой породе складывается в первые в мире клинописные знаки.
Саг-Гиг благоговейно принимает обожженную табличку и протягивает ей Седьмой хлеб.
Финальная застывшая группа: Энхедуанна лицом к восходящему солнцу, с резцом в высоко поднятой руке, над бездной времени.
Т.Д.
Свидетельство о публикации №226110501138