Золото вельда и сталь Эссена

Золото вельда и сталь Эссена: Хроника непокорной республики

(Очерк-отражение на статью в «Правительственном Вестнике» № 27 от 4 февраля 19000 года)



На исходе девятнадцатого столетия, когда над раскаленными просторами Южной Африки еще витал обманчивый дух патриархального покоя, в тишине преторийских канцелярий уже явственно слышался гул приближающейся грозы. Небольшие фермерские республики — Трансвааль и Оранжевое Свободное Государство — долгие годы казались европейским державам лишь затерянными на краю ойкумены общинами набожных скотоводов, искавших уединения от навязчивой британской опеки. Однако открытие богатейших в мире золотых приисков Витватерсранда в одночасье превратило тихий пастушеский край в эпицентр глобальных геополитических аппетитов. Сюда, ведомые жаждой наживы, хлынули тысячи чужеземцев-уитлендеров, а следом за ними протянулась длинная, цепкая тень британского льва. Буры, взращенные на суровых библейских истинах и привыкшие отстаивать свое право на землю с кремневым ружьем в руках, отчетливо понимали: столкновение со всесильным Лондоном неизбежно, и старые дедовские методы борьбы против регулярных полков империи окажутся бессильны. Роковым сигналом, окончательно развеявшим иллюзии мирного исхода, стало вероломное вторжение отряда флибустьера Джемсона на исходе 1895 года. Эта негласная британская провокация, хоть и подавленная местным ополчением с молниеносной решимостью, заставила правительство Пауля Крюгера взглянуть в лицо суровой реальности. Маленькой республике требовался не просто порох, ей был необходим мощный, передовой в технологическом отношении военный кулак, способный на равных противостоять мощи «владычицы морей». И Претория, омываемая золотыми реками со своих рудников, развернула лихорадочную, беспрецедентную по масштабам программу тайного перевооружения, сделав главную ставку на артиллерию.

Естественным союзником и главным арсеналом для непокорных республик стала Германская империя, чья молодая, агрессивная индустрия давно искала способы потеснить британское влияние на континенте. Золото вельда потекло на счета знаменитых пушечных заводов Альфреда Круппа в Эссене, превращая вчерашние коммерческие сверхдоходы в смертоносный металл. Суммы, выделяемые трансваальскими эмиссарами, поражали воображение европейских военных атташе: первые же крупные заказы 1894 и 1895 годов обошлись казне Претории в колоссальные пять миллионов франков. Крупповские инженеры подошли к задаче с немецким педантизмом, создавая не просто типовые орудия, а тщательно адаптируя их к сложнейшим топографическим и климатическим условиям южноафриканского театра военных действий. Так на свет появились дальнобойные полевые батареи и легкие, но удивительно прочные горные пушки, способные карабкаться по каменистым кручам и наносить разящие удары из-за гранитных валунов. Очерки той эпохи с особым трепетом описывали подлинных титанов этого немецкого заказа — два гигантских орудия, доставленных из Германии. Это были невиданные для африканского материка монстры весом по сто двадцать тонн каждое и длиной ствола в пятнадцать метров. Канцелярия Круппа разработала их для стрельбы чудовищными снарядами, чей вес вместе с метательным пороховым зарядом достигал тонны, или более пятидесяти пяти пудов по старой русской системе мер. Эти стальные колоссы, снабженные тысячами тяжелых шрапнельных гранат, предназначались для того, чтобы раз и навсегда запереть ключевые горные проходы на границах республик, превращая любую попытку лобового штурма британских колонн в кошмарную, залитую кровью бойню. Буры понимали, что численно они всегда будут уступать бесчисленным батальонам, которые Лондон способен перебросить морем со всех концов света, а значит, дефицит живой силы следовало компенсировать сокрушительным огневым превосходством и недосягаемой дальностью боя.

Однако Пауль Крюгер и его советники были слишком искушенными политиками, чтобы складывать все яйца в одну корзину и зависеть исключительно от воли Берлина. Для соблюдения баланса и диверсификации рисков Трансвааль обратился ко второму великому европейскому оружейному центру — Франции, разместив крупные заказы на знаменитых заводах Крезо. Французский инженерный гений подарил бурам пушки Шнейдера-Крезо, ставшие настоящим технологическим триумфом и подлинным откровением грядущей войны. Главное преимущество этих орудий крылось в инновационной системе гидравлических и пружинных тормозов отката. В то время как старые британские пушки после каждого выстрела бешено прыгали назад, заставляя прислугу заново накатывать тяжелую станину и сбивая прицел, французские новинки вели себя совершенно иначе. Ствол орудия Крезо после огненного всплеска плавно скользил назад по направляющим и уже через две-три секунды с математической точностью возвращался в исходную позицию. Артиллеристам оставалось лишь досылать очередной снаряд, не теряя драгоценного времени на повторную наводку. Обладая весом всего около тысячи восьмисот килограммов, эти маневренные пушки выбрасывали снаряды с начальной скоростью шестьсот сорок метров в секунду и легко поражали цели на невероятном расстоянии в восемь километров. Более того, уникальная конструкция ствола позволяла развивать бешеный темп стрельбы — до восьми выстрелов в минуту, при этом металл нагревался значительно медленнее, чем у любых других существующих аналогов. Таким образом, горстка бурских артиллеристов, укрытая в складках местности, могла силами одной батареи имитировать присутствие целого полка, обрушивая на наступающего врага непрекращающийся град снарядов.

Довершали этот грозный оркестр многочисленные скорострельные системы меньшего калибра, призванные выкашивать пехоту на ближних и средних дистанциях. В конце девятнадцатого века буры успели приобрести сорок восемь орудий французской системы Канэ, швырявших тяжелую шрапнель на пять тысяч метров, а непосредственно перед самым началом боевых действий закупили пять батарей автоматических пушек Максима и четыре батареи Виккерс-Максима. Последние представляли собой грозные автоматические скорострельные установки, прозванные в войсках за свой характерный, мерный и зловещий звук «пом-помами». Выпуская в минуту до трехсот пятидесяти разрывных снарядов, эти пушки создавали в воздухе непрерывную, плотную струю крупных конических пуль, сметавших все живое на дистанции до четырех километров. Конструкция их была настолько легкой и сбалансированной, что с перемещением и наведением одного орудия мог без труда управиться всего один человек, что делало их идеальным оружием для мобильной, партизанской по своей сути тактики буров. К моменту, когда дипломатические каналы окончательно истощились и в октябре 1899 года грянули первые залпы, совокупный артиллерийский парк южноафриканских республик насчитывал около двухсот тридцати орудий самых новейших, передовых образцов. Газетные корреспонденты и военные аналитики, затаив дыхание следившие за развитием драмы, с удивлением констатировали: маленькие фермерские государства в качественном отношении превзошли артиллерию огромной Британской империи, застрявшей в плену устаревших догм и консервативных тактических схем. Британцы, привыкшие к карательным экспедициям против плохо вооруженных туземных племен, благодушно полагали, что их тяжелые, но неповоротливые пушки, стрелявшие старым черным порохом, легко подавят любое сопротивление. Они жестоко просчитались, столкнувшись с бездымным порохом, оптическими прицелами и невиданной скорострельностью бурских батарей.

Когда разразилась война, этот стальной кулак, выкованный в Эссене и Крезо на золото Витватерсранда, немедленно доказал свою сокрушительную эффективность, полностью переписав классические европейские каноны ведения боя. Обладая скромным человеческим ресурсом, буры не могли позволить себе линейные дуэли, а потому выработали уникальную оборонительно-огневую доктрину, основанную на маскировке, децентрализации и внезапности. Блестящим триумфом этой тактики «невидимой батареи» стало знаменитое сражение при Коленсо в декабре 1899 года, где британский генерал лавьер Буллер пытался форсировать реку Тугела. Командующий бурами генерал Луис Бота железной рукой запретил своим расчетам делать пристрелочные выстрелы до тех пор, пока вражеские колонны не подошли на дистанцию кинжального удара. Благодаря использованию передового бездымного пороха на французских орудиях Крезо и крупповских пушках, первый же сокрушительный залп буров поверг англичан в полный шок: они физически не могли определить, откуда летит смертоносный металл, ведь над позициями обороняющихся не было демаскирующих облаков белого дыма. Следуя устаревшим колониальным инструкциям, британский полковник Лонгстон самонадеянно выкатил две свои батареи полевых орудий на открытую позицию всего в девятистах метрах от скрытых траншей буров. Расплата наступила мгновенно: бурские разрывные снаряды и ураганные очереди автоматических «пом-помов» за считанные минуты полностью истребили английские расчеты и выкосили лошадей, вынудив Буллера в панике отступить и позорно бросить на поле боя десять из двенадцати своих новейших пушек, ставших ценнейшими трофеями Претории.

Не менее грозно бурский стальной кулак проявил себя и при осаде Ледисмита, где в глухом кольце оказалась заперта крупная группировка генерала Уайта. Вокруг города буры развернули свою тяжелую осадную артиллерию — прежде всего, 155-миллиметровые французские орудия, уважительно прозванные англичанами «Долгими Томами». Затащив этих тяжелых монстров на вершины господствующих холмов, таких как Умбулвана, буры обеспечили себе абсолютную контрбатарейную доминацию. Имея дальность стрельбы до десяти километров, «Долгие Томы» методично и безнаказанно громили железнодорожные узлы, штабы и склады противника, тогда как английские полевые пушки с их предельной дистанцией в пять-шесть километров просто не могли дотянуться до позиций буров. При этом осадный калибр республик демонстрировал поразительную маневренность: буры соорудили для пушек специальные деревянные платформы с рельсовыми направляющими, позволявшие после нескольких выстрелов оперативно уводить тяжелые стволы в укрытия за обратные склоны холмов. Чтобы спасти положение, Лондону пришлось в экстренном порядке снимать тяжелые орудия с морских крейсеров «Мощный» и «Грозный» и спешно везти их по железной дороге к линии фронта. Однако даже эта мера не уберегла британцев от трагедии у горы Спион-Коп в январе 1900 года. Ночью захватив стратегическую вершину, англичане полагали себя хозяевами положения, но каменистый грунт не позволил им окопаться глубже сорока сантиметров, и с рассветом бурская артиллерия, рассредоточенная полукругом по соседним высотам, устроила на плато настоящий навесной шрапнельный ад. Осколки скал и тяжелые снаряды Круппа перемешивались с непрерывными очередями «пом-помов», чей зловещий ритмичный стук полностью деморализовал британскую пехоту. Английские пушки, стоявшие далеко внизу, ничем не могли помочь своим, боясь накрыть их собственным огнем, в то время как бурские расчеты с математической точностью выкашивали вершину, заставив остатки разбитых полков империи в панике бежать под покровом темноты.

Этот художественный очерк военно-технического и тактического триумфа буров служит ярким напоминанием о том, как сочетание передовой европейской инженерной мысли, щедрого финансирования и непреклонной решимости защищать свою независимость способно на время заставить содрогнуться и отступить даже самую могущественную мировую империю. Маленький Трансвааль доказал всему миру, что золото, помноженное на передовые немецкие и французские технологии, способно полностью перекроить карту военной истории и заставить гордую Британию платить огромную, кровавую цену за каждую попытку посягнуть на свободу вельда.


Текст статьи:


Денежные затраты трансваальского правительства на артиллерию, усилившиеся со времени знаменитого вторжения флибустьера Джемсона, неоспоримо свидетельствуют о том, что Трансвааль предвидел нынешнюю войну, и в течение четырех лет неотступно приготовлялся к ней. Первый заказ больших орудий был сделан трансваальским правительством заводу Круппа в 1894 году и обошелся в 2.500.000 фр. В следующем году знаменитый германский пушечный завод доставил трансваальцам два орудия большой величины, в 15 метров длины и весом в 120 тонн, приспособленных к стрельбе зарядами, вес которых доходил бы вместе с потребным для их выбрасывания количеством пороха, до 1.000 килограммов (более 55 пудов). Обе пушки невиданного дотоле в Трансваале калибра были снабжены значительным количеством обыкновенных и шрапнелевых стальных гранат в 3.000 пуль. В 1895 году, трансваальцы приобрели у того же Круппа за 2.500.000 фр. некоторое число дальнобойных полевых орудий, а также до десяти горных пушек, специально приспособленных к топографическим особенностям англо-африканского театра войны. В 1896 году, буры впервые приобрели пушки от французского завода Крезо, оказавшиеся на практике вполне пригодными. Первый заказ состоял только из 6 орудий, в настоящее же время трансваальская артиллерия располагает 24 пушками Крезо, отличающимися от орудий других систем тем важным преимуществом, что отдача у них чрезвычайно слаба и, благодаря пружинным тормозам, эти пушки, через две, три секунды, автоматически возвращаются с математической точностью на свою прежнюю позицию. Орудия Крезо выбрасывают снаряды с первоначальной скоростью 640 метров в секунду и превосходно бьют на расстояние 8.000 метров. Они весят не более 1.800 килограммов и хотя могут производить до восьми выстрелов в минуту, но не так скоро нагреваются, как остальные пушки. В 1897 и в следующем году, буры прикупили еще 48 орудий системы Канэ, выбрасывающих шрапнель на расстояние 5.000 метров. В начале 1899 года, буры приобрели пять батарей в восемь скорострельных пушек Максима, выпускающих в минуту до 350 снарядов, другими словами — стреляющих почти непрерывною струею крупных конических пуль. Дальность их боя не превышает, однако, 4.000 метров, но они очень легки и с каждою такою пушкою может легко управиться один человек. К перечисленным орудиям следует прибавить приобретенные бурами незадолго до войны четыре батареи скорострельных пушек Вукерс-Максима, бьющих на 5.000 метров. Кроме этого, в распоряжении трансваальцев имеются четыре пушки, выбрасывающие снаряды на расстояние нескольких километров. Из этих четырех дальнобойных пушек, две поставлены на возвышенностях, господствующих над ведущими в Наталь главными горными проходами, третья стоит под Ледисмиттом, а четвертая находится в Претории. В общем, буры располагают 230 орудиями новейших образцов, значительно превосходящими в качественном отношении английские.