6е
«Посленовогоднее-2»: луна, бездна и аварийный выход в весну
Цифра в заглавии обещает, что автор уже однажды побывал в этой зимней ночи и теперь вернулся с новыми наблюдениями. Но главным наблюдением снова становится луна, которая «маячит в тёмной бездне». Она маячит так настойчиво, что к финалу начинает выполнять обязанности и пейзажа, и сюжета, и эмоциональной поддержки. Остальные образы послушно выстраиваются вокруг неё: звёзды поют, сумрак сгущается, ветер действует рукой — зимняя ночь здесь не столько изображена, сколько укомплектована набором подходящей символики.
Начало внезапно обещает праздничную открытку: «Вновь с нами Новый год! И нет его чудесней!» Но открытка быстро падает в сугроб. Лирический герой размышляет о смерти, не может дышать и готов сорваться в вечность — после чего бодро объявляет: «Я буду жить! Я заново проснусь!» Переход от новогоднего восторга к почти смертельному кризису, а затем к гимну весеннему возрождению выглядит не столько развитием переживания, сколько переключением каналов. Между ними даже нет толком объяснения, как герой оказался лежащим в снегу: драматическая ситуация возникает уже в тот момент, когда стихотворению срочно понадобилась драма.
Некоторые строки особенно выразительны — хотя не всегда в намеренном смысле. «Если я умру, то это будет честно» заставляет предположить, что даже смерть здесь должна пройти проверку на добросовестность. «Не выдержу зимы, такая вот болезнь» сообщает о трагедии с интонацией бытового примечания. А «звёзд немое пенье» и «музыка небесная» усердно подсказывают читателю, что происходящее возвышенно. Впрочем, этого уже трудно не заметить: в стихотворении задействованы бездна, вечность, спасение и небесная музыка — почти весь дежурный состав высокой лирики.
Повтор «Лишь зимняя луна маячит в тёмной бездне» мог бы стать выразительным рефреном. Но, повторяясь, он почти не меняет оттенка: луна маячит в начале, в середине и под конец — как заставка, которую забыли сменить. Между возвращениями рефрена рифмы и ритм то собираются в песенную форму, то распускаются без ясного художественного расчёта. Образ «лунного света», плывущего «по теченью», тоже остаётся без реки: метафора пришла, отметилась и ушла, не объяснив, где тут вода.
В итоге стихотворение хочет провести читателя от зимнего оцепенения к надежде, но подменяет конкретное переживание знакомыми декорациями: тёмная бездна, звёзды-наблюдатели, вечность, спасение, весна. Самая убедительная сцена — человек, лежащий в снегу и цепляющийся взглядом за луну, — появляется поздно и почти сразу уступает место торжественному самообъявлению о возрождении. Луна остаётся на посту. Герой спасён. А вот путь от одного к другому стихотворению так и не удалось проложить.
Продолжение: http://proza.ru/2025/08/08/181
Свидетельство о публикации №226110501305