18е
«Александр Великий»: рекорд побит, стихотворение ещё в атаке
Заглавие обещает хоккейный эпос: Александр, конечно, не Македонский, а Овечкин, но масштаб уже заявлен. Дальше стихотворение старательно поддерживает его восклицательными знаками. Правда, сама история с рекордом не может определиться, происходит ли она сейчас или уже произошла: «скоро взрыв эмоций» — и тут же «побит рекорд». Событие ещё ожидается, но отчёт о нём уже готов.
Обращение к Гретцки — «Добрый вечер, мистер Гретцки! Как дела в Канаде?» — звучит как начало светской беседы, случайно попавшей в спортивную оду. Потом Канада начинает «любить ждать», но кого или чего — неясно. Рифма, кажется, знает ответ, однако читателю его не сообщает. «И уже он стал не тот, / Чей рекорд не превзойдён» — мысль формально верная, но сформулирована так, словно стихотворение само запуталось в том, чей именно рекорд и когда он стал превзойдённым.
Овечкин тем временем получает полный комплект болельщицких эпитетов: «большой шоумен», «ловкий», «наш российский флаг». Последнее особенно выразительно: спортсмену не просто дают играть за команду — его превращают в полотнище, которое должно развеваться над каждой строфой. А «Засадить голешник должен» переводит торжественный тон в дворовую кричалку. Стихотворение вообще мечется между эпосом и комментарием у телевизора, не решаясь выбрать, кем быть.
Метафоры тоже выходят на лёд всей командой. Овечкин ползёт, словно танк, голы становятся пулями, лёд взрывается от динамита, а в финале герой уже летит самолётом. Заодно он бьёт по шайбе «клюкой» — случайно ли хоккейная клюшка превратилась в трость, текст не объясняет. Получается не столько образ стремительного спортсмена, сколько транспортный узел военного положения: танк, артиллерия и авиация собрались у ворот.
Формулировки вроде «Вершит удар отточенно» звучат торжественно, но неестественно, а «А в обороне — монолит» будто вставлено из отдельного отчёта о достоинствах игрока. Строка «Забил свой дцатый гол в сезон» оставляет особенно современное впечатление: будто число забыли вписать в черновик, зато пафос уже отправили в печать. Капслок в «ГРЕТЦКИХ» завершает эту интонацию: если не хватает поэтической силы, можно просто повысить громкость.
Финальное обещание, что Ови в сорок пять будет всех гонять и снова побьёт «свой рекорд», звучит бодро, но не вполне понятно: какой именно рекорд он теперь побивает и почему снова? Стихотворение не столько рассказывает о спортивном достижении, сколько многократно кричит о нём поверх арены. Энергия боления в нём есть; литературная обработка этой энергии пока отстаёт от шайбы.
Продолжение: http://proza.ru/2025/08/10/45
Свидетельство о публикации №226110501346