Мистический Петербург, сериал

МИСТИЧЕСКИЙ ПЕТЕРБУРГ

Серия 1: «Крестик и камертон»

1848 год. Санкт-Петербург.

---

Сцена 1. Николаевский вокзал

Пар из-под колёс паровоза. Туман. Перрон, вымощенный булыжником, блестит от утренней мороси. Пассажиры с саквояжами и сундуками. Из вагона первого класса выходит АЛЕКСЕЙ ВОРОНОВ, 34 года, в гражданском пальто, но с военной выправкой. За ним семенит его помощник — юный ПИСАРЬ ФЕДЯ, 19 лет, с папкой бумаг под мышкой.

ВОРОНОВ (оглядываясь):
Так вот ты какой, Петербург. Москва провожает дождём — и ты встречаешь тем же. Радушие, однако.

ФЕДЯ (восхищённо):
Алексей Петрович, смотрите — каналы! Прямо как в Венеции! Мне дядя рассказывал...

ВОРОНОВ:
Дядя твой в Венеции бывал?

ФЕДЯ (смущённо):
Нет, в книжке читал.

ВОРОНОВ (усмехается):
Вот и я о том. Держись рядом, книжник. Здесь, говорят, творится такое, чего и в книжках не сыщешь.

Их встречает ЖАНДАРМ с конвертом.

ЖАНДАРМ:
Господин Воронов? Из Москвы? Пакет от обер-полицмейстера. Дело неотложное. (Понизив голос.) Убийство в Смольном институте. Учительницу музыки. Государь в гневе.

Воронов вскрывает пакет, пробегает глазами.

ВОРОНОВ (Феде):
Ну что, книжник. Начинаем. И, судя по всему, не с той ноты.

---

Сцена 2. Смольный институт благородных девиц. Утро

Коридор института. Белые стены, паркет. Запах воска и лаванды. Вдоль стен — испуганные воспитанницы в форменных платьях. Директриса, МАРИЯ АЛЕКСАНДРОВНА ГАНСКАЯ, 50 лет, строгая, в тёмном платье, с лорнетом на цепочке, встречает Воронова.

ГАНСКАЯ:
Слава Богу, наконец-то. Из Москвы! (Сморкается в платок.) У нас тут... у нас... Варвара Ильинична, учительница музыки. Ночью. В музыкальном классе. Это чудовищно.

ВОРОНОВ:
Где тело?

ГАНСКАЯ:
Я велела не трогать. Но девочки... они видели. Многие плачут.

ВОРОНОВ:
Девочки видели тело?

ГАНСКАЯ (запинаясь):
Одна из них. Соня Ростовцева. Она... она и нашла.

Воронов входит в музыкальный класс. Рояль «Беккер». Ноты на пюпитре — «Лунная соната». На полу — тело ВАРВАРЫ ИЛЬИНИЧНЫ, 40 лет, в тёмном платье. Рядом — разбитый камертон. На шее — странная отметка: тонкая красная линия, будто от нити.

ВОРОНОВ (Феде):
Пиши. Удавлена. Но не верёвкой. След тонкий — шёлковая нить, не иначе. И камертон разбит. Не от падения — ударом. (Наклоняется, нюхает воздух.) И чем это пахнет? Миндалём?

ФЕДЯ:
Горьким миндалём, Алексей Петрович. Так пахнет... синильная кислота. Я читал у Либиха.

ВОРОНОВ (бросает взгляд на Федю):
Книжник растёт. (Оглядывается.) А где же орудие? Шёлковая нить, камертон... Учительницу музыки убили её же инструментом. Изящно. С выдумкой.

Он замечает на рояле странный символ — выцарапанный ножом: глаз в треугольнике.

ВОРОНОВ (себе под нос):
Всевидящее око. Масоны? В женском институте?

---

Сцена 3. Разговор с воспитанницей

Пустая классная комната. Воронов сидит напротив СОНИ РОСТОВЦЕВОЙ, 15 лет, бледной, с заплаканными глазами, но держится прямо.

ВОРОНОВ:
Соня, я понимаю, тебе тяжело. Но ты нашла её первой. Что ты видела?

СОНЯ (дрожащим голосом):
Я не могла уснуть. Пошла в музыкальный класс — думала, Варвара Ильинична ещё там. Она часто засиживалась. А когда вошла... (Замолкает.)

ВОРОНОВ:
Что? Что ты увидела?

СОНЯ:
Её лицо. Оно было... спокойное. Слишком. Будто она не сопротивлялась. А ещё... (Шёпотом.) Я видела тень. В окне. Кто-то убегал. Высокий. В чёрном плаще.

ВОРОНОВ:
Ты кому-нибудь говорила?

СОНЯ:
Директрисе. Она сказала, я придумала. Чтобы не пугать девочек. (Пауза.) Но я не придумала. Я знаю, что видела.

ВОРОНОВ:
Соня, а Варвара Ильинична... она тебе что-нибудь говорила? В последние дни? Может, была взволнована?

СОНЯ (задумывается):
Она... она сказала мне одну странную вещь. В прошлую пятницу. «Соня, если со мной что-то случится — возьми мой нотный альбом. Тот, что в кожаном переплёте. И никому не отдавай».

ВОРОНОВ:
Альбом у тебя?

СОНЯ:
Он в моей парте. Но... (Мнётся.) Вчера кто-то рылся в вещах. Я заметила — всё переложено.

ВОРОНОВ:
Покажешь мне альбом. И никому ни слова. Даже директрисе.

Соня кивает.

---

Сцена 4. Нотный альбом

Воронов и Федя в кабинете директрисы — временно предоставленном следствию. Воронов листает альбом. Между страницами — засушенная веточка и клочок бумаги с шифром: набор цифр и букв.

ФЕДЯ:
Что это, Алексей Петрович?

ВОРОНОВ:
Похоже на шифр. (Водит пальцем по строкам.) И ещё... смотри. На полях — пометки. Даты. И адреса. (Читает.) «Гороховая, 17. Вторник. К.» и «Набережная Мойки, 12. Четверг. Л.» (Хмурится.) Два адреса. Две даты. И шифр, который мы пока не разгадали.

ФЕДЯ:
Может, это любовные записки? Учительница музыки — дама одинокая...

ВОРОНОВ:
Любовные записки не шифруют синильной кислотой и не убивают за них шёлковой нитью. (Закрывает альбом.) Федя, узнай, кто живёт по этим адресам. Тихо. Без формы.

---

Сцена 5. Дело старухи-процентщицы

Улица. Сумерки. Воронов идёт мимо доходного дома на Гороховой. Из подъезда выбегает девочка лет десяти — КАТЯ, в стареньком пальтишке, заплаканная. За ней ковыляет СТАРУХА-ПРОЦЕНТЩИЦА, 70 лет, в салопе, с клюкой.

СТАРУХА (кричит):
Воровка! Держите её! Она моё взяла!

ВОРОНОВ (преграждая путь):
Стой. Что случилось?

СТАРУХА:
Эта девчонка украла у меня крестик! Фамильный! Золотой, с каменьями!

КАТЯ (сквозь слёзы):
Это мой крестик! Маменькин! Она меня в тёмную комнату затащила, хотела... хотела... (Не может говорить.)

ВОРОНОВ (старухе):
У вас есть свидетели?

СТАРУХА:
Я сама свидетель! Меня весь двор знает! А девчонка — приблуда, мать её прачкой была, померла...

ВОРОНОВ (Кате, мягко):
Покажи, что у тебя в кармане.

Катя достаёт маленький серебряный крестик, потёртый, без каменьев.

ВОРОНОВ (старухе):
Это не золото. И не с каменьями. Вы, матушка, обознались. (Пауза.) Или нарочно лжёте. Федя, запиши-ка адрес этой гражданки. И проверь, не было ли у неё в доме... неопознанных вещей. Слышал я, на Гороховой одна старушка процентщица недавно топором замахивалась на постояльца.

Старуха бледнеет, крестится.

СТАРУХА:
Наговор! Наговор!

ВОРОНОВ:
Разберёмся. (Кате.) Идём, голубушка. Провожу тебя. Где живёшь?

Катя показывает на соседний дом. Воронов уводит её, старуха что-то бормочет вслед.

ФЕДЯ (догоняя):
Алексей Петрович, а откуда вы про топор знали?

ВОРОНОВ:
Не знал. Предположил. (Усмехается.) В Петербурге, Федя, у каждой старухи за пазухой либо топор, либо Евангелие. Чаще — и то, и другое. Запомни: в этом городе за самым мелким делом может стоять большая тень.

---

Сцена 6. Тайное общество

Ночь. Воронов и Федя у дома на набережной Мойки, 12. Окна второго этажа горят тусклым светом. Из-под двери — запах свечей и... миндаля.

ФЕДЯ (шёпотом):
Алексей Петрович, может, полицию позвать?

ВОРОНОВ:
Позовём — спугнём. Смотри.

В окне мелькают фигуры в чёрных плащах. Слышно пение — на латыни. Воронов приникает к щели в ставне. Внутри — человек десять, вокруг стола, на столе — та же эмблема: глаз в треугольнике. Один из них — с камертоном в руке, ударяет по столу. Звук — чистый, звенящий.

ВОРОНОВ (себе):
Они. Те же, кто убил Варвару Ильиничну. (Замечает.) Смотри — один из них хромает. И плащ с серебряной застёжкой. Запомни.

В этот момент дверь приоткрывается. Воронов и Федя отступают в тень. Из дома выходит ВЫСОКИЙ МУЖЧИНА в плаще, лицо скрыто под капюшоном. Он идёт к каналу, оглядывается — и исчезает в тумане.

ФЕДЯ:
Кто это?

ВОРОНОВ:
Пока не знаю. Но он хромает. (Достаёт блокнот, записывает.) «Хромой. Серебряная застёжка. Тайное общество. Миндаль». Федя, завтра с утра — узнаем, кто в Петербурге торгует синильной кислотой. И кто из преподавателей института хромает.

ФЕДЯ:
Думаете, кто-то из своих?

ВОРОНОВ:
Варвара знала что-то, чего не знали другие. Её убили свои. Те, кому она доверяла. (Смотрит на канал.) Петербург, Федя, город туманов. Но в тумане всегда кто-то ходит. Надо только уметь смотреть.

---

Сцена 7. Утро. Новый поворот

Кабинет Воронова. Он разгадывает шифр из альбома. Рядом — Федя с бумагами.

ФЕДЯ:
Алексей Петрович! Я узнал! По адресу на Мойке, 12 — дом княгини Волконской. Она... она попечительница Смольного института!

ВОРОНОВ (поднимает глаза):
Попечительница. Вот оно что. (Смотрит на разгаданный шифр.) А я, кажется, разгадал. Это не шифр. Это ноты. Зашифрованные ноты. Если сыграть — получится мелодия. (Напевает.) «Глаз, что видит всё...» Федя, это гимн их общества. Варвара знала их гимн. И она была одной из них. Но что-то пошло не так.

В дверь стучат. Входит ЖАНДАРМ с телеграммой.

ЖАНДАРМ:
Из Москвы, ваше благородие. Срочно.

Воронов читает. Лицо его мрачнеет.

ВОРОНОВ:
Федя. В Москве убит мой начальник. Тот, кто послал меня сюда. (Пауза.) Это не просто убийство учительницы музыки. Это охота. И, кажется, мы — дичь.

За окном — туман. Где-то звенит камертон.

ТИТРЫ.

---

Конец первой серии.