История 2. Бесконечный плацкарт

Первое, что увидела Ольга, войдя в вагон, была пара огромных валенок, торчавших из-под нижней полки. Рядом, на столике, стоял пустой стакан в подстаканнике, а из-под одеяла свисала длинная седая коса.

Вместо знакомого купейного коридора перед ней тянулся плацкарт. Открытые полки, столики. Пахло чаем, шерстяными носками и печным дымом. Данил оглянулся на дверь, через которую они вошли, затем посмотрел на номер над ближайшей полкой. Плацкарт начинался с места 55.

— Не наш поезд, — произнесла Ольга.

Данил направился к выходу, но состав уже тронулся. Вагон качнуло, Ольга ухватилась за перегородку. За окном медленно поплыли светящиеся тыквы и исчезли в тумане. Колёса застучали по рельсам, а обладатель огромных валенок недовольно заворочался под одеялом.

В вагоне было тепло. Деревянные панели блестели. На окнах висели плотные занавески с вышитыми птицами, а вдоль прохода тянулась узкая дорожка, местами протёртая, но весьма добротная.

Супруги пошли искать проводника. За одним столиком играли в карты, за другим тихо разговаривали. В следующем отделении женщина расчёсывала длинные мокрые волосы, а под её полкой стоял таз, в который мерно падали капли воды. Ольга невольно замедлила шаг. Что-то знакомое было в этой странной картине, словно увиденное прежде на старой иллюстрации. Женщина подняла голову, встретилась с ней взглядом и неторопливо провела гребнем по волосам.

Данил коснулся локтя жены и указал на номера мест. Те уже перевалили за сотню.

Полки мелькали одна за другой. Номера росли. Проход не кончался. За окнами плыл туман. Колёса отсчитывали стыки.

Возле таблички с номером 108 Ольга остановилась.

— В плацкартном вагоне пятьдесят четыре места.

Данил посмотрел на следующую табличку, где значилось 109. Впереди по-прежнему виднелись полки, столики, окна. Ольга вдруг поймала себя на том, что ищет глазами дверь в тамбур. Пусть даже запертую. Но проход уходил дальше, совершенно прямой, и никаких дверей не было.

Она достала телефон. Связь отсутствовала, но фотография возле огромной тыквы сохранилась. На снимке они стояли перед вагоном с надписью «Сибириум», а ниже хорошо читалось: «Квест-путешествие».

Данил заглянул через её плечо.

— Это уже похоже на испытание.

— Квест, — поправила Ольга.

Они переглянулись и одновременно произнесли:

— Сибириум. Квест-путешествие.

Ольга снова посмотрела на бесконечную череду полок. Странная женщина с мокрыми волосами, бесконечный плацкарт, фотография, сохранившая прежнюю действительность. Всё это казалось одновременно нелепым и пугающе знакомым.

Из соседнего отделения послышался шорох. В проход выглянул маленький коренастый старичок с густой седой бородой. На нём была форменная железнодорожная тужурка, явно великоватая в плечах, и старые войлочные тапочки. Из-под фуражки выбивались косматые волосы.

— А вот и гости! — обрадовался он. — Я уж думал, сегодня опять никого не будет. Проходите, проходите! Чего посреди вагона стоять?

Старичок выбрался из отделения и с любопытством оглядел супругов.

— Вдвоём? Муж с женой?

Получив утвердительный ответ, он заметно оживился. Заговорил о свободных местах и свежем белье, словно принимал дорогих родственников.

— А вы проводник? — спросила Ольга.

— А кто ж ещё? За вагоном кто приглядит? Кто за хозяйством присмотрит?

Он провёл ладонью по деревянной перегородке, заметил маленькое пятнышко и тут же вытер его рукавом.

Ольга улыбнулась. Теперь она понимала, откуда взялось это ощущение узнавания. Домашний дух в железнодорожной форме!

— Домовой?

Старичок довольно расправил бороду.

— А кем же мне быть? Но зови меня Хозяином или Дедушкой, мне так больше нравится. Вагон мой, хозяйство моё. И пассажиры, стало быть, тоже мои.

Он отвёл их к свободному отделению с двумя нижними полками. На столике стояли два чистых стакана в подстаканниках с изображением паровоза.

— Вот здесь располагайтесь. Куртки снимайте, нечего в верхней одежде сидеть. Чайку сейчас организуем.

Данил повесил куртки на крючки, но садиться не торопился.

— Мы, наверное, не на тот поезд сели.

— На тот. Не сомневайтесь.

— У нас билеты из Иркутска в Сочи. Здесь их проверяют?

Домовой, только что расправлявший складку на простыне, замер.

— Билеты? Проверяют, конечно. Контролёр проверяет. Моё дело хозяйство, а расчёты не по моей части.

Он поспешно поправил край оконной занавески и удалился.

Ольга проводила его взглядом. Ещё минуту назад Хозяин так радовался гостям, а при упоминании контролёра словно хотел поскорее оказаться подальше.

Из прохода послышались тяжёлые шаги. Разговоры стихли. Мужчина за соседним столиком убрал недопитый чай и отвернулся к окну.

Появился высокий, невероятно худой мужчина в длинном форменном пальто. Седые волосы были туго стянуты на затылке, костлявые пальцы сжимали старинный билетный компостер. На лице был виден только один глаз, большой, немигающий. Вторую половину лица закрывала длинная чёлка.

Он остановился возле столика и протянул свободную руку.

— Билеты.

Данил показал электронные билеты. Контролёр наклонился к экрану, прочитал названия станций и сухо щёлкнул компостером.

— Это не сюда.

— Мы уже поняли, — ответила Ольга. — Хотим выяснить, как отсюда выбраться.

— Сначала билеты.

Данил предложил оплатить проезд, но контролёр, услышав о деньгах, издал короткий смешок.

Ольга вгляделась в его лицо. Единственный глаз, худоба, неприятная усмешка. В памяти всплыла сказка о портном и кузнеце, отправившихся искать Лихо. Только сейчас ей совсем не хотелось проверять, насколько сказки бывают правдивы.

— Лихо Одноглазое, — произнесла она.

Контролёр повернулся к ней.

— Узнала, значит. Тем лучше. Объяснять меньше придётся.

Он постучал компостером по краю столика.

— Без билетов у меня не ездят. На ближайшем разъезде высажу. А там уж кому попадётесь. Обратно сюда редко кто добирается.

— И сколько стоят билеты? — спросил Данил.

Лихо оглядел супругов, задержав взгляд на обручальных кольцах.

— С вас двоих плата одна. Любовь ваша.

Ольга невольно коснулась кольца. Данил опустил телефон. Несколько мгновений они смотрели на Лихо, ожидая, не добавит ли он чего-нибудь ещё. Но контролёр молчал.

— Нет, — ответили они одновременно.

Лихо склонил голову набок.

— Ишь какие дружные. А ведь без билетов нельзя.

— Другой способ оплаты есть? — спросила Ольга.

Лихо некоторое время разглядывал их, затем убрал компостер в карман.

— Могу любовь вашу в залог взять. Пока с поезда не сойдёте, держитесь за руки. Не размыкая. Ни на миг. Разомкнёте, залог мой. А ежели условия переменятся, отдельно объявим.

Он произнёс это будничным тоном, словно объяснял правила пользования постельным бельём.

— Даже случайно? — спросил Данил.

— Нарушение есть нарушение.

Ольга посмотрела на мужа. Взяться за руки было нетрудно. Они делали это тысячи раз. Но впереди лежала неизвестная дорога, а теперь даже самое обычное движение могло стоить им слишком дорого.

Лихо молчал. Вагон качало. Лампа тихо гудела. Данил протянул левую ладонь. Ольга вложила в неё правую.

— Согласны, — сказал Данил.

— Оба? — уточнил Лихо.

— Да, — ответила Ольга.

Контролёр достал две узкие картонные полоски, щёлкнул компостером и положил билеты на стол.

— Проезд оплачен. Залог принят.

Он направился дальше по вагону. Через несколько шагов его голос уже доносился из соседнего отделения:

— Ваши билеты! Предъявляем, не задерживаем!

Данил посмотрел на их соединённые руки.

— Хорошие условия. Почти банковские.

— Только в банке хотя бы мелкий шрифт прочитать можно, — отозвалась Ольга.

Улыбнувшись, она потянулась к куртке, и мужу пришлось невольно привстать вслед за ней.

В этот момент появился Домовой. Заметив соединённые руки супругов, он сразу посерьёзнел. Узнав условия сделки, нахмурился.

— Вот беда. Долго ли по привычке руки разнять? Погодите.

Он исчез за перегородкой и вскоре вернулся со свёрнутым полотенцем. Рушник был старый, из плотного льняного полотна, с красной вышивкой по концам. Ольга с интересом его рассматривала.

— На наш свадебный похож.

Домовой улыбнулся.

— Ну вот. И сейчас пригодится.

Хозяин обернул соединённые руки рушником, завязал широкий узел и проверил, не давит ли ткань на пальцы. На концах полотна были вышиты птицы, обращённые друг к другу, и растительный орнамент.

Ольга ощутила, как Данил чуть ослабил хватку. Теперь им не приходилось изо всех сил сжимать ладони, боясь случайно разнять руки. Домовой, похоже, заметил это и довольно расправил складки полотна.

— Теперь надёжнее. Только берегите. Хорошая вещь, старая.

— Спасибо, Хозяин, — сказал Данил.

— Вот и ладно. Семья в вагоне, согласие есть, чего ещё желать?

Ольге не хотелось оставаться на месте. Она предложила самим сходить за чаем. Домовой указал направление и предупредил, что у водогрейки хозяйничает Овинник, который не терпит небрежного обращения с огнём.

Они взяли стаканы и вышли в проход. Идти рядом оказалось привычно, но в движущемся поезде не так просто. Приходилось подстраиваться под шаг друг друга, пропускать встречных и следить, чтобы не задеть чужие вещи. Вскоре супруги приноровились.

По пути попалась старуха, перебиравшая сушёные травы и раскладывавшая их по мешочкам. Чуть дальше мужчина с длинной бородой пытался засунуть под полку огромный деревянный сундук, который никак туда не помещался. Никто особенно не удивлялся двум пассажирам со связанными руками.

У водогрейки пахло жаром, золой и мокрой древесиной. За небольшой металлической дверцей гудел огонь, на плите стоял закопчённый чайник.

Возле топки хлопотал невысокий мохнатый старик, почти чёрный от копоти. Одной рукой он придерживал железную заслонку, другой шевелил угли длинной кочергой. Одна его рука была густо покрыта шерстью, другая казалась почти голой.

Заметив супругов, старик поднял голову.

— Стаканы давайте.

Данил протянул два стакана в подстаканниках. Овинник налил в каждый немного крепкой заварки из чайника и добавил кипятка из водогрейки.

В этот момент из тамбура потянуло табачным дымом.

Овинник резко обернулся.

— Кто там курит?!

Из-за двери показалась чья-то голова.

— Да я только...

— Вон! — рявкнул старик, схватившись за кочергу. — С огнём вздумал баловать! Тут у меня хозяйство, а не пожарище!

Голова исчезла. Дверь захлопнулась. Овинник ещё немного поворчал и повернулся к супругам. Увидев соединённые рушником руки, он только хмыкнул и подвинул к ним стаканы.

Каждый взял по стакану свободной рукой. Обратно они шли медленно, подстраиваясь под покачивание вагона, чтобы не расплескать горячий чай.

Добравшись до своего отделения, супруги сели рядом. Ольга сделала глоток. Чай слегка отдавал древесным дымом. Она задумалась и машинально подняла правую руку, чтобы убрать выбившуюся прядь волос. Рушник потянул за собой левую руку Данила, и тот дёрнулся вслед за ней, не удержав стакан ровно.

Стакан качнулся. Чай плеснул на стол. Рушник натянулся. Пальцы дрогнули. Но не разомкнулись.

Они несколько мгновений смотрели на узел. Потом Данил поставил стакан и свободной рукой убрал прядь с лица Ольги.

— Это мы ещё спать не легли, — сказал он.

Ольга рассмеялась и придвинулась к нему плечом. Только теперь она заметила, как напряжена его рука. Под рушником пальцы крепко сжимали её ладонь.


Рецензии