Шампунь для красоты

Утро в Вольтерре начиналось как обычно — тихо, сумрачно, вечно. Но в покоях Аро царило необычное оживление.
Аро стоял перед зеркалом в ванной комнате — огромной, выложенной черным мрамором, с золотой отделкой. Он держал в руках флакон с шампунем. Не простым. Тем самым. Шампунем Кайуса. Тем, который Кайус привез из Милана, потому что «обычные смертные шампуни — жалкое подобие, а этот хоть как-то пахнет прилично». Аро никогда не интересовался шампунями. До сегодняшнего дня.
Он выдавил немного на ладонь, понюхал. Пахло сандалом и чем-то еще, неуловимо знакомым. Кайусом. Аро улыбнулся своему отражению и начал намыливать длинные черные волосы.
— Я стану лучше, — пробормотал он себе под нос. — Для него. Для себя.
Он не заметил, как дверь ванной приоткрылась.
Маркус, проходивший мимо по коридору, остановился. Он редко вмешивался в чужие дела. Веками он предпочитал наблюдать, молчать и появляться только тогда, когда это действительно было нужно. Но сейчас он замер, глядя на Аро, который с невероятным усердием намыливал голову чужим шампунем.
— Аро, — тихо сказал Маркус.
Аро вздрогнул и обернулся. Пена стекала по его лицу, капала на мраморный пол.
— Что? — раздраженно спросил он.
— Ты и так слишком красив, — сказал Маркус спокойно, без всякой лести. Просто констатируя факт. — Тебе не нужен чужой шампунь, чтобы стать лучше. Ты уже лучше. Всегда был.
Аро замер. А потом его глаза сузились. Что-то в словах Маркуса — такие простые, такие честные — задело его. Не потому, что они были обидными. А потому, что они были правдой. А правда сейчас была невыносима.
— Ты ничего не понимаешь в красоте, Маркус! — резко бросил Аро, и его голос эхом отразился от мраморных стен. — Ничего! Ты сидишь здесь веками, молчишь, смотришь в стену и думаешь, что познал мир! Но ты не знаешь, что такое быть красивым! Что такое хотеть быть лучше для кого-то! Тебе это не нужно! Тебе это никогда не было нужно! Тебе вообще ничего не нужно, кроме твоего проклятого молчания!
Маркус не отступил. Он смотрел на Аро с той же бесконечной, древней печалью, которая всегда была в его глазах.
— Аро, — сказал он тихо. — Я не хотел тебя обидеть.
— Ты меня не обидел! — Аро швырнул флакон с шампунем на пол. Тот отскочил и закрутился на мраморе. — Ты просто... ты просто не понимаешь! На старости лет тебе красота не нужна! А мне нужна! Мне нужно быть лучше! Для него! Для Кайуса! Для всех!
Он тяжело дышал — хотя вампиры не дышат. Пена стекала по его лицу, смешиваясь с чем-то, что Маркус не стал называть.
Маркус медленно наклонился, поднял флакон, поставил его на полку. Потом посмотрел на Аро.
— Ты и так лучше для всех, — сказал он. — Просто ты этого не видишь.
И вышел.
Аро остался стоять в ванной, глядя на закрывшуюся дверь. Пена высыхала на его лице, стягивая кожу. Он чувствовал себя глупо. И уставшим. И очень, очень одиноким.
На следующий день тронный зал Вольтерры был погружен в привычную тишину. Аро сидел на своем троне, глядя в пространство. Маркус сидел рядом, как всегда, молчаливый и неподвижный. Между ними висело что-то невысказанное — вчерашняя ссора, пена на мраморе, слова, которые не были сказаны.
Двери распахнулись.
Кайус вошел стремительно, как всегда. Его белые волосы были взъерошены, глаза горели. Он держал в руке пустой флакон из-под шампуня — тот самый, который Аро использовал вчера.
— Кто, — начал Кайус, и его голос дрожал от сдерживаемой ярости, — взял мой шампунь?
Аро напрягся на троне. Маркус едва заметно повернул голову.
— Я спрашиваю! — Кайус подошел ближе, размахивая пустым флаконом. — Кто взял мой шампунь?! Я покупал его в Милане! Его нельзя купить в Вольтерре! Его вообще нельзя купить! Это был единственный флакон!
Аро медленно поднял глаза. Он хотел сказать что-то остроумное. Хотел перевести всё в шутку. Но слова Маркуса всё еще звучали в его голове. И он просто сказал:
— Я.
Кайус замер. Он смотрел на Аро так, будто тот признался в государственной измене.
— Ты? — переспросил он. — Ты взял мой шампунь?
— Да, — сказал Аро. — Я хотел... помыть волосы.
— Помыть волосы?! — Кайус всплеснул руками. — Аро, у тебя есть свой шампунь! У тебя есть целая полка шампуней! Зачем тебе мой?!
Аро молчал. Он не мог объяснить. Не мог сказать: «Потому что он пахнет тобой, а я хотел быть ближе к тебе, потому что я запутался, потому что я не знаю, кто я, потому что я люблю тебя, и всё это разрывает меня на части». Он просто сидел и молчал.
Кайус смотрел на него. Его гнев медленно угасал, сменяясь чем-то другим. Он видел лицо Аро. Видел тени под глазами — хотя у вампиров не бывает теней. Видел, как он сгорбился на троне, будто не мог больше держать спину прямо.
— Аро, — сказал Кайус, и его голос стал тише. — Что происходит?
Аро не ответил.
Кайус шагнул вперед, положил пустой флакон на подлокотник трона и опустился перед Аро на колени. Прямо там, в тронном зале, при Маркусе, при всех.
— Аро, — повторил он. — Посмотри на меня.
Аро медленно поднял глаза. В них была та же тоска, что и вчера. И позавчера. И неделю назад.
— Я не знаю, что делаю, — прошептал Аро. — Я думал, что если буду лучше, если буду красивее, если буду... если буду достойным... тогда всё решится. Тогда я смогу выбрать. Тогда я смогу быть с ним. Или без него. Но я не знаю, как. Я не знаю, что значит быть достойным. Я не знаю, что значит быть красивым. Я не знаю, что значит быть собой.
Кайус взял его руки в свои.
— Ты не должен быть лучше, — сказал он тихо. — Ты не должен быть красивее. Ты не должен быть достойным. Ты уже есть. Ты — Аро. Мой Аро. И этого достаточно. Всегда было достаточно.
Аро смотрел на него. И впервые за долгое время что-то в его глазах дрогнуло. Не слезы. Что-то глубже.
— Прости меня, — прошептал он. — За шампунь. За всё.
Кайус усмехнулся.
— Шампунь — это ерунда, — сказал он. — Но если ты еще раз возьмешь мой шампунь без спроса, я тебя укушу. И не в хорошем смысле.
Аро слабо улыбнулся.
Маркус, сидевший в стороне, наблюдал за ними. На его древнем лице промелькнуло что-то похожее на улыбку. Он ничего не сказал. Ему и не нужно было.
Позже, когда Кайус ушел — забрав свой драгоценный флакон и пригрозив купить замок на дверь ванной, — Аро остался в тронном зале. Маркус тоже остался.
Некоторое время они молчали. Потом Аро сказал, не глядя на Маркуса:
— Ты был прав. Вчера. Я и так красив. И ты не ничего не понимаешь. Это я... ничего не понимаю.
Маркус кивнул.
— Я знаю, — сказал он просто.
И это было всё, что нужно было сказать.


Рецензии