Добро пожаловать в реальность. Глава 15

ГЛАВА 15. ПОСЛЕДНИЙ ЭКСПЕРИМЕНТ ДЖАРЕТТА

                Первое утро наступило внезапно. Из–за горизонта поднялась Юнна и светила сквозь ажурные занавески пронзительным холодным светом. Мне даже не надо было открывать глаз, я знал, синие тени от окна ложатся привычным витиеватым узором на гладкий пол, и от этого кажется, что на нем проступает изморозь – такая же, как на морозном стекле. А когда я встану на холодный скользкий мрамор босыми ногами и начну потягиваться, мне покажется, что в мою комнату посреди лета внезапно переселилась зима. Но это будет продолжаться недолго. Совсем скоро в другое окно заглянет теплая Старушка, словно приветливый старый друг, и отогреет мою жаждущую тепла и любви душу.

– Можешь не притворяться, Алекс. – Услышал я голос Джеффа. – Я знаю, ты уже не спишь.

                Я и не собирался этого скрывать, поэтому перестал разглядывать свою комнату сквозь ресницы, распахнул глаза и сел на постели. В другое окно уже брезжил второй рассвет, окрашивая горизонт в приятные розовые тона.

– Ну, как? – Участливо осведомился Кемпбелл. – Тебе уже лучше?

            Лучше бы он не спрашивал. Я тотчас вспомнил все свои вчерашние злоключения, унизительное заламывание рук, обидные шлепки по физиономии, чтобы привести меня в чувство. Но больше всего на свете я хотел забыть то, что сказал мне Боровиц. К сожалению, это было невозможно.
 – Ты как? Пришел в себя? – Хороший вопрос.

                Я поднял на своего телохранителя, а по совместительству и тюремщика, глаза. Джефф был без пиджака в рубашке с расстегнутым воротом и, что просто невообразимо, без галстука. Похоже, он провел ночь в кресле. Тут же на подлокотнике, грозя в любую минуту свалиться, лежала деловая планшетка. Не знал, что у Кемпа есть такая. Модель не из дешевых. Что же он делал здесь всю ночь? Читал криминальные новости, переписывался с подружками или раскладывал пасьянс? «А, знаю, – озарило меня, – он писал любовные послания Ролланду». Впрочем, спросить об этом я так и не рискнул. Уж чересчур сурово Кемп обошелся со мной вчера. Что-то не хочется повторения инцидента.

                Я оглядел свою комнату. Беспорядка не было. Неужели Джефф сам убрал все следы нашей вчерашней потасовки? Об этом я тоже спрашивать не стал. Голова слегка кружилась, мысли немного путались, словно в мои мозги ненавязчиво заполз утренний туман. Или из–за того, что меня накачали успокоительным?

– Ну, так как? – Снова спросил Кемп. Похоже, его мое молчание уже начало напрягать. – Голова не болит?

– А должна? – С трудом выдавил я. Говорить мне совсем не хотелось, думать, впрочем, тоже. Двигаться я себя заставил.

                Джефф поддержал меня за руку, чтобы я не упал, надевая брюки, потом помог найти рукава куртки. Ботинки я надел сам, даже застегнул магнитные застежки.

– Завтракать будешь? – Поинтересовался Кемп. – Я просил сервировать нам стол на веранде.

– Чем тебе не нравится столовая? – По инерции спросил я, а потом спохватился. – Ах, да. Кажется, я вчера немного попинал мебель?

– Самую малость. – Успокоил меня Джефф. – Так ты идешь?

– Я больше не хочу видеть Келтена. – Сообщил я Джеффри по пути из спальни на первый этаж. – И мебель я больше ломать не буду. При чем здесь стулья, Джефф, если я не нужен собственному отцу?! – Я пнул первый же попавшийся плетеный стул, и он улетел куда-то далеко. Просто потому, что был слишком легкий. Вот, если бы и я мог также легко исчезнуть, чтобы ни охрана, ни Кемп с Роллом не смогли меня найти.

– Садись и ешь. – Просто сказал мне Кемп, настойчиво усаживая за плетеный столик, заставленный небьющейся посудой. Нелишняя предосторожность. Вздохнув, я подчинился. Аппетита не было абсолютно. Я с тоской поглядел на гренки с сыром и, чтобы не разочаровывать выстроившийся вдоль стеночки персонал, откусил поджаристый хрустящий кусочек и сделал глоток чая.

– Мы уезжаем на побережье. – Сообщил мне Джефф. – Только мы с тобой и никакой охраны. Будем кататься на водных лыжах, качаться на волнах на гравидоске. Я арендую яхту и научу тебя держать штурвал.

– Никакой работы и никаких волнений? – Саркастически добавил я. – Будем выполнять предписания врачей?

               Кемп сразу уловил в моих словах издевку, затем спросил:

– А у тебя другие планы? Может поделишься?

– Мне все осточертело, Джефф. – Сказал я, яростно хрустя поджаренным хлебом. – Я хочу уйти, и никакой Келтен меня не остановит. Уеду куда-нибудь… – Я сделал вид, что слегка задумался. – В Бристер, например. Там дешевые номера в местной гостинице под соломенной крышей. Устроюсь работать проводником, буду ходить в горы. По выходным – летать в Мальвиль и спускать денежки в забегаловках.

                Джефф сидел и с умным видом слушал, будто не понимал, что я всего лишь дурачусь, и все мои «планы» – не более чем шантаж. Изощренный шантаж человека, который знает, так просто его никто не отпустит, и которому остается лишь слегка трепать нервы своим хозяевам вот таким вот шантажом. Им же остается лишь приковать меня цепью, превратив в раба или убить, чтобы сохранить в тайне все секреты, что находятся в моей голове.

– Я так понимаю, это шантаж? – До Кемпа всегда все доходило моментально. – Ты грозишься уйти из Проекта?

– Минуточку. – Привлек я его внимание. – Один проект я завершил. Другой, на который я, кстати, не подписывался, вполне может доработать Руми. Так что, я вам уже не нужен.

– Что ты требуешь взамен? – Он совсем меня не слушал, сидел мрачнее тучи, сурово сдвинув брови, и уже готов был сорваться на крик. Спроси я сейчас собственных слуг, прислуживающих нам за завтраком, у кого из нас нервный срыв, они наверняка указали бы на Кемпбелла. – Алекс, ты можешь ответить, чего ты хочешь?

                Могу поклясться, Джефф уже догадывался, что я потребую, но он просчитался. Я не стал, как накануне вечером, требовать встречи со своим отцом. Мой ответ немало удивил Кемпа.

– Хочу, чтобы мне вернули украденное. – Четко, чтобы все слышали, произнес я. – Украденное детство и семью. – Конкретизировал я.

– Как ты себе это представляешь? – После непродолжительной паузы, позволившей ему переварить услышанное, выдал Кемп.

– Еще я хочу делать, что хочу. – Продолжил я. – И чтобы никто не стоял над душой. «Наденьте ботинки, мистер Джаретт. Вам не подобает бегать по мокрой траве босиком». – Передразнил я собственную экономку. – Я хочу гонять на гравитационной доске и плевать на дурацкие правила безопасности. Хочу ловить рыбу и кормить кошек. Завести десятка полтора Мурок и Мурзиков просто для себя, а не для очередного эксперимента… Вот такие у меня планы. Тебе ясно, Кемпбелл?

– Ты говоришь всерьез или издеваешься?

– Не все же вам это делать? – Грубо заметил я и встал из–за стола. – Спасибо за завтрак, Роджер. – Поблагодарил я повара.

– Вы останетесь на обед, мистер Джаретт? – Любезно поинтересовался тот.

– Вряд ли. – Выразил я сомнение. – Меня куда-то увозит мой телохранитель, и, похоже, о моем желании или нежелании куда–либо ехать, речь не идет.

– Ты хочешь остаться дома, Алекс? Одно твое слово – и мы все отменим. – Кемп пытался разгадать мою игру, но откуда ему было знать, что я полночи строил планы, как мне пробраться в лабораторию.

– Хочу прокатиться на машине. – Поставил я в известность Кемпбелла. – Джефф, ты не против составить мне компанию?

                «Ты что-то затеял, Алекс». – Казалось, говорил его изучающий взгляд, которым он просканировал мою непроницаемую физиономию. Изрядная доза успокоительного продолжала действовать, мои мысли были где-то недосягаемо далеко и уж конечно не отражались на моем лице.

– Мне надо проветриться. – Объяснил я, бросив на Кемпа страдальческий взгляд. – Я буду очень аккуратно вести. Когда посчитаешь нужным, можешь взять управление на себя.

– Ну, хорошо. – Не сразу сдался Джефф. Подозрения подозрениями, но их, как известно, к делу не приложишь. Конкретных доказательств, что я что-то замыслил, у него не было, а раз так, причин препятствовать мне в моих «капризах» он не видел, но бдительности решил не терять. – Перкинс. – Вызвал Кемп моего механика по каналу связи. – Подайте «Ветрас» Джаретта к парадному входу.

                Что-то такое вертелось в голове Кемпа, какое-то неясное предчувствие, я явственно видел это, но он самонадеянно думал, что справится с любой ситуацией. Для приличия, и чтобы показать, насколько я выведен из душевного равновесия, мне пришлось побросать машину из стороны в сторону, как будто я внезапно забыл правила вождения. Потом я «успокоился» и погнал нервными рывками в столицу.

– Хочу взглянуть напоследок на подвесные сады. – Объяснил я свой странный маршрут.

– Ты хочешь застрять в пробке? – Прямо спросил Кемп. Он не стал ходить вокруг да около, делая вид, что не понимает, чего я добиваюсь. Одного он не знал – для чего? Просвещать его на этот счет я не собирался.

                Моя рука с массивным перстнем небрежно лежала на руле. Четыре буквы, сплетенные ажурной вязью, алмазные звезды и круг, символизирующий вечность, – вот и все, что останется в моей памяти. И еще человек, ставший моим другом. А может быть только притворяющийся им?

– Мистер Джаретт, – в его голосе звучит ирония, – вы угробите машину. – Он с укором смотрит на меня. – Разрешите взять управление?!

Чего это он вдруг решил называть меня на вы? Такого он не делал лет сто. Пытается подлизаться? Мои губы кривятся, изображая горькую усмешку.

– Не стоит, Джеффри. Ты знаешь, я люблю все делать сам. – Я совершаю довольно опасный маневр на грани фола, едва не уйдя в пике, но потом выравниваю полет и вливаюсь в поток машин.

– Я, конечно, знаю, что тебе нравится экстремальное вождение, – признал Джефф, утирая испарину, выступившую на лбу, – но, по-моему, Алекс, сейчас не очень подходящее время…

                «Да, Кемп как всегда прав. Времени оставалось мало. Совсем скоро весь этот мир перестанет для меня существовать. Сгорит ли он в огне новорожденной звезды или разобьется на осколки составных программ – не суть важно. Главное, исчезнет клетка, которая держит меня в плену. Что случится тогда со мной? Останусь ли я стоять на пепелище, или мой пепел смешается с пеплом мира?» Ответ на этот вопрос можно было получить лишь опытным путем. Я посмотрел на свое отражение в зеркальце на приборной панели. Темные волосы лежали идеально ровно волосок к волоску. Серые глаза горели решимостью. Так вот почему на меня то и дело косится Кемп. Ему не нравится фанатичный блеск в моих глазах. Он успел достаточно изучить меня, чтобы понимать – это неспроста. Что ж, я помогу ему найти разумное объяснение такой небывалой вещи.

                Я взмываю над воздушным коридором, резко пикирую вниз и лихо влетаю в самый центр плотно утрамбованного транспортного потока, едва не цепляя крыльями соседние авто. Мой отчаянный маневр имеет четкую цель. Пусть Джефф думает, что огонь в моем взгляде – просто азарт гонщика, решившего устроить ралли над городским магистратом в час пик. Похоже, цель достигнута.

– Освободи–ка, парень, штурвал. – Джефф сердит, но ничем не показывает это. Делает скидку на мое вчерашнее состояние? Он теснит меня на сидении, и я вынужден перебраться назад. Там более просторно, и никто не сможет сверлить меня подозрительным взглядом, гадая о причинах перепадов моего настроения. Мне же, наоборот, видно все.

– Не отвлекайся от дороги, Джефф. – Делаю я резонное замечание, когда Кемп пытается оценить мое состояние, ловя отражение в зеркале заднего вида. Я не собираюсь позволять ему делать это и отползаю из зоны видимости. Как-то неприятно у меня на душе. О чем-то я забыл? Ах, да, я так никогда и не узнаю, что значит иметь отца. И знает ли он, что значит иметь сына? Наверное, ему на это плевать. А раз так…

                Я смотрю, как ловко Кемп справляется с довольно сложным маневром, проскакивая между двумя рядами машин, и минут через десять мы выбираемся из пробки и выезжаем на относительно свободный участок трассы. Справа и слева высятся причудливые здания из оргстекла, похожие на скалы с острыми пиками антенн гиперсвязи. Свет преломляется в отполированных гранях с многочисленными пузырьками пустот, рисуя неповторимый радужный рисунок, висящий буквально в воздухе. Словно мост, перекинутый с одной стороны проспекта на другую, цветное марево дрожит, меняет очертания, рождая все новые и новые образы. Невиданные пейзажи, фантастические растения – все это проходит перед взором водителей, рефлекторно снижающих скорость, чтобы рассмотреть случайно возникающие неповторимые, а потому уникальные картины, рожденные игрой света и стекла. Это и есть легендарные подвесные сады, появляющиеся над проспектом Семирамиды всякий раз, когда Юнна поднимается в зенит, а Старушка встает над горизонтом, посылая косые рассветные лучи. Удивительное и непостижимое зрелище…

                – Ты доволен? – Спросил Джефф, обернувшись ко мне.

– Да, это именно то, что я хотел. – Признал я, отрываясь от созерцания чуда, из–за которого на проспекте регулярно образовывалась пробка.

– Ты нормально себя чувствуешь?

– Все в порядке, Джефф. – Ответил я, решив не говорить, что меня порядком мутит то ли от резких поворотов, то ли от лекарств, стремительно желавших покинуть мой желудок.

                Звонок по защищенной линии почему-то раздался неожиданно, заставив меня подскочить в кресле. На экране, развернувшемся над моим браслетом, появилось взволнованное лицо Руми – моего ассистента.

– Что случилось? – Тут же потребовал я объяснений, всем своим видом демонстрируя недовольство. Еще бы – дергать меня утром на трассе с интенсивным движением!

                Руми что-то говорил, но помехи заглушали большую часть слов, и даже Кемп ничего не понял из сумбурного доклада, а потом связь и вовсе прервалась.

– Нет ничего удивительного. – Попытался успокоить меня Джефф. – В этом районе города всегда такая связь. Здесь слишком много активных антенн, ты же знаешь. К тому же, эти возмущения электромагнитных полей из–за известного визуального эффекта.

– Что бы это значило? – Всем своим видом я демонстрировал нарастающую тревогу.

                Некоторое время Кемп старался дозвониться до Руми или Ролланда. Конечно, у него ничего не получилось. Не зря же я затащил нас в это аномальное мес¬то?

– Я так понял, что-то случилось с установкой? – Озвучил я собственную догадку. – Ты как хочешь, Джефф, а лично я лечу в лабораторию. Лучше своими глазами убедиться в том, что все в порядке, чем испортить себе отдых напрасными волнениями.

                Как и ожидалось, Кемпбелл не стал возражать. В его сознание не закралось даже мысли о подвохе. Возможно, в глубине души он радовался, что я забыл о хандре, вновь собран, деловит и готов к новым свершениям? Догадывался ли он, что это лишь игра, призванная усыпить его бдительность?

                – Где Руми?! – Ворвался я в лабораторию разгневанным торнадо. – Что с установкой? – Охрана опешила и молча расступилась, не собираясь вступать со мной в спор. – Кто-нибудь может мне ответить?

                Старший смены, жутко перепуганный моим внезапным визитом, путано объяснял, что никаких эксцессов за время моего отсутствия не произошло, иначе бы его наверняка поставили в известность. Но я решил не верить на слово, а убедиться в этом сам. Никто меня не остановил. Это было в порядке вещей.

                Центр управления установками за тремя бронированными дверьми мерно светился индикаторными огоньками. Я остервенело чиркал поочередно магнитными ключами, стараясь поскорее отпереть сенсорные замки. Наконец, последний рубеж обороны пал, и я влетел в лабораторию. Джефф неотступно следовал за мной. Я не мог заставить его остаться с охраной, это наверняка бы вызвало его подозрения.

– На мой взгляд, нервничал ты напрасно. – Подал он голос. – Как видишь, с установкой все в порядке.

                Но меня уже было не остановить. Я активировал контур, пощелкал тумблерами, проверяя работоспособность, включил экраны, чтобы визуально оценить протекающие процессы. Кемпбелл захотел подобраться поближе, но я запустил систему защиты. Тотчас заработало силовое поле, и Джеффа отбросило за пределы охранной зоны.

– Отключи поле, Алекс. – Попытался он меня вразумить, но я лишь рассмеялся и вскарабкался на платформу. Над моей головой задвигались деструкторы, занимая более удобное для работы положение. – Останови машину, Алекс, и давай поговорим. – Кемпбелл паниковал, и в этом не было ничего противоестественного. Он ведь тоже человек, хоть и прячет обычно все свои чувства за маской непоколебимого спокойствия. Сейчас же было не до масок. Время маскарада закончилось. В этом я был твердо убежден. – Алекс, я виноват перед тобой. – Неужели Джефф думает, что сможет заговорить мне зубы? – Нет ничего, что нельзя бы было исправить.  Не трогай рубильник. Ты слышишь? – Он уже кричал на меня. Как будто криком можно решить проблемы.

– Прости, Джеффри, – бесконечно устало произнес я. – Мне надоела эта игра. Я мог бы разрушить весь мир, одна из моих установок на орбите, но я не стану этого делать. Боровиц все мне рассказал. Я – всего лишь разум в компьютерной программе, бесплотный разум, всего лишь тень человека. Привет Келтену. Я не виню его. Кому нужно подобие сына? Он прав, что не захотел встретиться со мной. Пусть это будет мой последний эксперимент...

                Что кричал мне в ответ Кемпбелл, я уже не слышал. Я медленно снял с руки перстень – защиту от случайного стирания собственной виртуальной оболочки, бросил его на пыльный лабораторный пол. Кольцо покатилось, подпрыгивая по залу, а моя рука уже обхватила скользкую рукоять переключателя. Потом я просто стоял и смотрел на окружившие меня механизмы, и ждал, когда сверху ударят лучи, распылят мою структуру на атомы и перенесут туда, где никто не сможет меня найти. Однажды я уже проделывал такое, но почему-то все равно чего-то боялся. Может быть неизбежной боли. От этого побочного эффекта мне так и не удалось избавиться. Что ж, ради свободы я готов стерпеть и эту боль. «Интересно, если исчезну я, программа, которая держала меня в плену, тоже исчезнет? – Промелькнула запоздалая мысль. – Вдруг я случайно уничтожу весь мир?» Внезапный страх стиснул мое сердце.  А потом я даже не осознал, что установка ударила…