Добро пожаловать в реальность. Глава 18

ГЛАВА 18. НАЧАЛО ВСЕГО

                – Алекс, где ты взял эту схему? – Кемп засек, что я рисую на школьной планшетке. – Где ты взял схему? – Потом еще в течение получаса он раз за разом повторял свой вопрос с небольшими вариациями, а я не знал, что ему отвечать. Я действительно этого не знал.

                Он стоял надо мной, подобно жестокому богу возмездия, и ждал ответа. Я чувствовал, Кемп близок к тому, чтобы сорваться, но я и в самом деле не помнил, где я видел этот чертеж.

– Ты будешь отвечать или нет?

                Мне хотелось исчезнуть и оказаться где-нибудь в другом месте, а еще лучше стать кем-нибудь другим. Но, к сожалению, я – это был я, и был я здесь и сейчас, и ничего поделать с этим было нельзя, как бы мне ни хотелось обратного.

                – Ты понимаешь, что есть множество способов добиться от тебя правды? – Спросил он после того, как я часа три простоял в углу, наказанный не за мой «преступный рисунок» (Кемп мне так объяснил), а «за крайнюю несговорчивость и упорное нежелание сотрудничать». Да, именно в такой формулировке! – Ты осознаешь, на что ты меня толкаешь? – Кемп злился, но пока держал себя в руках, пряча эмоции под маской ледяного спокойствия. Это было много хуже, потому что тогда не знаешь, когда он взорвется, сорвавшись на крик, и не успеешь подготовиться заранее. А я терпеть не мог громких звуков.  – Зачем ты закрываешь руками уши? Думаешь, это спасет тебя? Смотри на меня, Алекс!

– Я не помню, где видел эту схему. – Выкрикнул я. Не все же ему орать. – Почему ты мне не веришь?

                Эмоции переполняли меня. Хотелось есть и спать. Время давно перешагнуло за полночь. Старинные часы тикали в углу, сурово качая маятником, словно палач топором. Я стоял по стойке смирно под светом яркой лампы перед своим палачом и ждал, когда на мою голову опустится «орудие казни».

– Вот ведь какая штука, друг, – в бессилии произнес Кемп. – Кому рассказать – не поверят. Я – шеф отдела контрразведки не могу вытянуть правды из двенадцатилетнего мальчишки! – Он будто жаловался кому-то. – Как после этого я могу занимать свой пост? Ты мне объяснишь? – Он опять сорвался на крик. Потом открыл аптечку и вытащил целую кучу ампул. Вскрыл несколько штук, что-то там смешал в стакане, а потом сказал мне, что дает последний шанс признаться. Но я даже не понимал, в чем виноват.

                Гадость, которую он силой заставил меня проглотить, была именно гадостью, без преувеличений. Мой желудок чуть не вывернуло наизнанку. А потом, когда успокоительное вперемешку со снотворным подействовало, и я прекратил сопротивление, он без проблем вколол мне «сыворотку правды», как и грозился.

                Никогда бы не подумал, что он пойдет на это. Уж слишком его угроза походила на блеф. Но, честно говоря, тогда мне уже было все равно. На меня накатила такая апатия, мне и двигаться-то не хотелось, не то, что сопротивляться уколу.

                Проснулся я в полдень, сразу обратил внимание на исколотые руки, и, конечно же, все вспомнил. Кемп был со мной неразговорчив и прятал глаза. Может, жалел о том, что сделал со мной? Наверное, он узнал все, что хотел, и даже больше. Особенно меня беспокоило, удалось ли ему проведать о моих интернатских заморочках? Учителя и так доставали его жалобами на мое поведение, но далеко не все мои проделки становились достоянием гласности. По многим эпизодам доказательств у них не было. А такие штуки, как отключившееся электричество или разом вышедшая из строя система гипнообучения, так и вовсе были списаны на случайность.

                «Знает или нет? – Мучился я догадками за завтраком, ковыряя в тарелке и искоса поглядывая на Кемпа. – Знает! – В конце концов, пришел я к неутешительному выводу, когда он вскользь обмолвился, что считал меня более воспитанным и дисциплинированным».

                Я не остался в долгу, сказал, что я такой – какой есть, и если он еще раз вздумает применить ко мне методы допроса третьей степени, я за себя не отвечаю. Кемп ответил, что стоит мне только попробовать рыпнуться, он живо пристроит меня если не в колонию для малолетних преступников, то в школу для трудновоспитуемых подростков уж точно. Он не станет делать скидку на мой переходный возраст, а просто сбагрит меня в одно из этих учреждений, благо у него везде есть связи.

                Я сделал вид, что меня это ни в малейшей степени не пугает. Более того, мне даже смешно, потому что в таких заведениях я буду чувствовать себя ни в пример комфортнее. Ведь ни на каникулы, ни на выходные меня и так нельзя будет забрать, а значит, я не буду расстраиваться, когда он сошлется на дела или на экстренно образовавшуюся командировку.

                Это был камень, метко брошенный в его огород. Меня он видел редко. Даже если и забирал домой, возилась со мной в основном его экономка, а для него на первом месте стояла работа. Впрочем, как и на втором. Я даже не знал, вхожу ли я в первую десятку. Конечно я тут же высказал ему все это. Не сказать, что ему понравилось. Потом я добил его, сообщив, что возвращаюсь в интернат.

– Какая разница, приеду я туда неделей раньше или позже?

– Ну и иди в свою комнату, собирай вещи. – Тут же услышал я.

Я не стал доедать завтрак и воспользовался его советом.

                Это была фатальная ошибка, потому что дверь моей комнаты защелкнулась за моей спиной, и Кемп заявил, что отныне я под домашним арестом и не выйду оттуда, пока не успокоюсь и не попрошу прощения.

                Я крикнул, что он гад, и что я, по всей видимости, останусь тут навеки, потому что никаких извинений он от меня не дождется.

                В ответ Кемп отрубил мне компьютер и видеопанель. Полчаса мои вещи летали по комнате, не желая укладываться в рюкзак. С час я пытался поочередно взломать то дверь, то окно с бронированным стеклопакетом, но у меня ничего не выходило. Защиту на дом ставил сам Кемп, а это уже само по себе неплохая гарантия от взлома.
 
Еще час я нервно мерил комнату шагами, подфутболивая все, что попадалось под ноги. Потом, вроде бы смирившись со своим положением, опустился на пол и обнял руками коленки.

                Я сидел неподвижно, словно каменное изваяние, и следил, как движется по полу моя тень. Время шло. Почему-то мне стало казаться, что Кемп и думать обо мне забыл. Он мог работать на своем компьютере, мог обсуждать какие-то свои дела с коллегами по защищенной линии связи, мог уехать в свой пресловутый Центр так, что я не заметил. Он мог делать миллионы вещей, совершенно не думая обо мне. Может я был ему совершенно не нужен?

                Когда по углам моей комнаты сгустились тени, дверь щелкнула, открываясь. Вошел Кемп, постоял надо мной.

– Может, хватит показывать характер, Алекс? – Устало спросил он. Я решил не говорить ему ни слова. Пусть почувствует всю глубину моего презрения. – Тебе давно пора спать, ты знаешь это? – Попытался он зайти с другого бока.  – Ну, довольно на меня злиться. – Он слегка тронул меня за плечо, но я вздрогнул, будто меня коснулось жало скорпиона. – Хорошо, – сдался он, – признаю, я сам виноват. Мне не следовало использовать на тебе «сыворотку». Я был не прав. И в том, что я редко забираю тебя из интерната, я тоже виноват. Но подумай сам, Алекс, какой смысл мне привозить тебя домой, если меня снова дома не будет? Может мне бросить работу?

                Я молчал, прекрасно понимая, на такую жертву он никогда не пойдет. Кемп опустился рядом со мной на пол.

– Совсем не заметил, как ты вырос. Привык думать, что ты маленький, а у тебя оказывается характер. – Я презрительно фыркнул и сдвинул брови. – Ты сопротивлялся «сыворотке» и ничего мне не сказал. – Немного помолчав, признался Кемп.

– Ты врешь! – Я тут же обернулся к нему. Не может быть, чтобы он говорил это всерьез. – Ты просто чувствуешь свою вину, вот и пытаешься подлизаться. – Зло заметил я. Отвечать Кемпу было большой ошибкой. Подсознательно я чувствовал это. Если уж решил играть в молчанку, надо молчать. Иначе, сказал одно слово – с тебя вытянут и все остальное, даже то, что ты говорить не собирался. Так оно и получилось. Мой бойкот Кемпу не удался, и мне пришлось с ним мириться.

– Как насчет, пойти в кафе и наесться мороженого? – Кемп знал, чем меня подкупить.

– Ночью? – Удивился я. Сумерки за окном к тому времени как-то незаметно превратились в непроглядную ночную тьму, и лишь стилизованный под старину фонарь у нашего крыльца пытался отогнать мрак, сгустившийся вокруг дома и ворочающийся, словно живое существо. Мошки летели на свет, бились в стекло, точно адепты тьмы ринулись в атаку, маскируясь под безобидных крылатых насекомых.

– Я даже разрешу тебе сесть за руль. – Пообещал мне Кемп. Конечно, я согласился. Но даже, если я и простил его, в глубине души все равно остался какой-то неприятный осадок. Во всяком случае, там что-то саднило – маленькая ранка, никак не желающая заживать, каким бы бальзамом ее ни поливали.

                Я чувствовал, я знал, Кемп принял какое-то решение. И все то время, пока я сидел взаперти, изображая жертву произвола спецслужб, в его голове зрел план. В чем он заключался, было мне неведомо, но в том, что он замыслил что-то в отношении меня, я не сомневался. Я сам вынудил его на это…


                «Сюрпризы» долго ждать себя не заставили. Во–первых, ни в какой интернат он меня отвозить не собирался.

– Ты что, откажешься пробездельничать недельку–другую? – Удивлялся он моему страстному желанию вернуться к началу занятий в школу. Сам он почему-то тоже на службу не торопился. «Может его за какую-нибудь провинность уволили с работы?» – Грешным делом подумал я. Иначе, чем объяснить такое упорное сидение в четырех стенах, на которое он обрек не только себя, но и меня. Никогда не замечал в нем тяги к отшельническому образу жизни.

– Не говори ерунды! – Одернул меня Кемп, когда я попытался поделиться с ним своими опасениями. – Просто в моем графике образовалось неожиданно «окно». Чем ты, в конце концов, недоволен? Тебя бесит мое присутствие или то, что я не разрешаю тебе «зависать» с друзьями?

                «Ну, вот, у него проблемы, а срывается он почему-то на меня. – Невесело подумалось мне. – Может у него тривиально нет денег, чтобы заплатить за мою учебу?» Впрочем, спрашивать ТАКОЕ я не рискнул, чтобы еще раз не нарваться.

– Ты не хочешь мне сказать, что происходит? – Осторожно спросил я. Подошел сзади, посмотреть, чем он второй час занимается за своим компьютером. Он тут же «схлопнул» экран, но я успел заметить синие таблицы и графики. – Это мои школьные тесты? – Удивился я. – Те самые, которые я завалил?

– Ты прав, Алекс. – Обернулся ко мне Кемп. – Завалил тесты ты, а проблемы у меня.

Мне на минуту показалось, что я ослышался.

– Ты взломал сайт Министерства образования, чтобы посмотреть результаты моего последнего тестирования?! – Я был в шоке.

– То, что предложили тебе пройти, никакого отношения к системе образования не имеет. – Ответ Кемпа меня поразил.
– Закрой рот и сядь. – Велел он мне. – Все очень серьезно. Они все-таки подловили тебя.

– Но это же просто психологический тест. Мне сказали, что не будут ставить никаких оценок. Они просто хотели…

– Узнать, в каком направлении развивать твои способности? – Перебил меня Кемп, в его голосе я уловил иронические нотки.

– Узнать, какая профессия подходит мне, к чему у меня тяга.  – Пояснил я, немного обидевшись.

– Тебя не смутил круг вопросов?

– Ну, я же не на все отвечал честно. – Поспешил я заверить Кемпа. – Я всегда с такими тестами немного мухлюю. Отвечаю наобум. Иногда с «машиной» это проходит.

– Как бы ты ни отвечал, как бы ни старался хитрить, личностные характеристики от этого не изменятся. Если один и тот же тест предложить одному и тому же человеку, даже если он забудет свои прежние ответы, на большинство вопросов он ответит точно также. И ничего здесь поделать нельзя. Как бы ни ухищрялся, ты все равно остаешься одним и тем же человеком, одной и той же личностью.

– Ну и что тебя в этом смущает? – Удивленно спросил я. – Ну, напишут психологи, что мне нельзя доверить управление банком, из–за опасности лишиться его активов. Или запретят водить школьные автобусы из–за моей склонности к экстремальному вождению. Но это же не конец света? Мне по любому от их запретов ни холодно, ни жарко. – Мой легкомысленный тон должен был развеять опасения Кемпа, но этого почему-то не произошло.

– Можно стереть человеку память, но личность от этого останется прежней. – Загадочно сказал он. – И поступки твои в аналогичных ситуациях будут одинаковы, и ничего с этим поделать ты не сможешь…

                «О чем он вообще толкует? – Не мог понять я. – Бездействие явно не пошло ему на пользу».
 
                «Может, Кемп не знает, чем себя занять? – Думал я, играя с ребятами на площадке и следя краем глаза за подозрительными бликами от оптики со стороны нашего дома. Он наблюдает за мной в дедовский бинокль!? Или у меня началась паранойя?»

                На всякий случай я старался держать себя в рамках приличий и не очень беситься с соседскими мальчишками. К скейту я вообще не прикоснулся, вдруг Кемп увидит, какие штуки я выделываю, и больше не отпустит гулять?


                – И что должен означать этот тотальный контроль? – Задал я Кемпу весьма волнующий меня вопрос.  – Мне что, нельзя уже и шагу ступить без того, чтобы ты не сверлил взглядом мой затылок?

– Ты о бинокле, что ли? – Весьма невинным тоном предположил Кемп.

– А что, у тебя еще есть подзорная труба? – Наглым тоном осведомился я и прямо спросил: – Зачем ты следишь за мной?

– Просто практикуюсь, чтобы не потерять квалификацию. – Получил я незамысловатый ответ.

– Чушь! – Фыркнул я.

– И ты знаешь, Алекс? Мне кажется, твои интернатские воспитатели были совсем несправедливы к тебе. Ведешь ты себя на редкость хорошо, даже на детской площадке, полной таких же, как ты, охламонов. Ты просто ангел среди отморозков. Пожалуй, стоит перевести тебя в другую школу, где к тебе будут относиться получше.

– Только не начинай опять! – Крикнул я. – Шестая школа за последние два года – это слишком. Я только успел обзавестись друзьями.

                Несомненно Кемп знал, что делает. Он выбил меня из колеи этим своим заявлением, а потом потребовал:
– Если не хочешь оказаться в закрытом военном училище со строжайшей дисциплиной, садись и пиши тесты. Как все сделаешь, тогда посмотрим, стоит ли тебя возвращать в интернат.

                Без сомнения, он знал, как на меня надавить, чтобы я сделал что-то, что не относилось к домашним заданиям по моей учебной программе. Немного психанув, я сел за планшетку с его вопросами.

                Тест был идиотский. Вопросы были поставлены неправильно, на каждый могло быть несколько ответов, а могло и вовсе не быть. Некоторые задания выходили далеко за школьную программу, другие были записаны странными значками, но я почему-то понимал их смысл. Какую цель преследовало это тупое «тестирование», до меня так и не дошло. Порою мне казалось, что я решаю сложную головоломку, имеющую несколько уровней понимания, весьма далеких до человеческой логики. Я запутался в этих смысловых дебрях, последовательностях символов, потом наступило просветление, я изрядно подсократил цепочку знаков, придя к оптимальному результату.

                – Дьявол! – Выругался Кемп, едва взглянул на мою писанину и принялся куда-то звонить. – Иди в свою комнату и отдыхай. – Милостиво разрешил он мне. По мне, так в его голову пришла какая-то идея, а я видимо мешал ему сосредоточиться.

– Ну, что там с моими тестами? – Потребовал я ответа, пока абонент, которому он звонил, не ответил на вызов.

– Иди в свою комнату! – Раздраженно повторил он. Видать, с тестами дело обстояло хуже некуда.

– Это вообще не школьный тест! – Крикнул я. – Это какая-то мозгодробительная головоломка! Можно мозги сломать, решая ее. Но разве от этого прибавится знаний?

Но Кемп, похоже, меня не хотел слушать.

– Я, кажется, ясно выразился, где ты должен сейчас быть, Алекс? – Кемп посмотрел на меня таким взглядом, что спорить моментально расхотелось. Я развернулся и убежал к себе, напоследок громко хлопнув дверью. Вот чем я заслужил такое отношение?

                Не знаю, с кем он там трепался в течение часа, но лишь когда минутная стрелка совершила полный оборот, дверь моей комнаты отворилась, и Кемп показался на пороге.

– Ты что, ревел? – Сходу спросил он, немного удивившись.

– Не дождешься! – Процедил я сквозь зубы и отвернулся.

– Прекрати ныть, не маленький. – Он терпеть не мог моих слез, а я терпеть не мог, когда меня водят за нос. – Ты хорошо написал тесты. – Соврал он мне. – И знаешь, завтра мой вынужденный отпуск заканчивается, но я могу взять тебя с собой на работу. Там ребята тестируют компьютерную игру. Уверен, тебе понравится!

                Почему он так решил? Когда успел досконально изучить мои вкусы? Следил за моими блужданиями по сети? Тогда все очень плохо, потому что за мной всегда тянулся целый шлейф взломанных программ…

                Вот так и получилось, что я оказался подопытным кроликом. А вот кто и зачем заставил Кемпа меня привезти? ...


                – Ложись! – Приказал мне Кемп. Куча народа пялилась на меня, ожидая скорой развязки. Сможет ли легендарный Кемп уговорить меня миром? Или ему придется применить силу? Лично мне забираться в хрустальный саркофаг, заполненный непонятными вещами, вроде торчащих из разных сторон острых штук, вовсе не хотелось, но все равно пришлось. Не устраивать же при всем честном народе истерику?

                Руку после укола изрядно жгло, что немало напугало меня. Жар распространялся все дальше и дальше, будто по моим венам пустили гулять огненные змейки.

– Ничего страшного не происходит. – Попытался успокоить меня Майлс, увидев мои расширившиеся от страха глаза. – Это всего лишь микроскопические датчики и нанороботы, которые будут контролировать твое состояние. Как только они займут свои места, неприятные ощущения прекратятся.

– Они будут контролировать мой мозг? – На всякий случай спросил я.

– Какое-то время. – Расплывчато ответил Майлс. – Потом они самоуничтожатся и выведутся из организма.

– Хватит подробностей, Стэн. – Остановил его Кемп, недовольно поморщившись. – Он все равно ничего не понимает.

– И именно это его пугает больше всего.

– Ничего. – Отмахнулся Кемпбелл. – Думаю, он вполне в состоянии справиться со своими страхами. – Эти слова недвусмысленно адресовались мне.

                Кемп повалил меня, сидящего в саркофаге, на мягкую подушку. Заставил таким незамысловатым образом принять лежачее положение.

                – Сейчас ты уснешь, и мы подключим аппаратуру. – Сообщил он мне.

– Я не хочу… – Несколько запоздало начал я, глядя в хладнокровное лицо Кемпа, но не успел договорить. – Не хочу спать в хрустальном гробу. – Хотел добавить я, но огромное помещение, в котором размещалась лаборатория, куда-то поплыло, потом расширилось до размеров Вселенной, я провалился в звездную яму и понесся по сверкающему звездами лабиринту со скоростью бесконечность, разделенная с вечностью.

                Я слышал голоса. Они то спорили, то приходили к общему мнению, чувствовал прикосновение холодных датчиков и приборов, ощущал боль от вводимых лекарств. До меня доносился писк работающей аппаратуры, но там меня уже не было, я был где-то в бескрайнем космосе. А потом я уснул…