Добро пожаловать в реальность. Глава 20

ГЛАВА 20. ПЯТЬДЕСЯТ ПРОБЛЕМНЫХ ПРОЦЕНТОВ

                Еще в интернате я узнал, что землянин я лишь наполовину. Когда разбил коленку, и медсестра обработала мне рану, я слышал, как директор жестко выговаривал ей за то, что она выбросила окровавленную ватку в урну, а не уничтожила, как предписывала инструкция №1095. Я не поленился, выудил из сети этот самый документ и прочитал, что все биоматериалы, подпадающие под закон о государственной тайне, должны быть немедленно уничтожены. Это меня насторожило. Я вспомнил еще пару–тройку похожих случаев, и понял, все это отнюдь не случайность. Еще мне в последнее время казалось, что за мной ведется наблюдение, учителя обменивались странными взглядами. Тестовые листы, которые мне подсовывались, сильно отличались от тех, которые получали другие ученики. Это было тоже весьма странно. Я пробрался в кабинет биологии, где занимались старшие классы, выдавил пару капель крови из пальца и загрузил в анализатор, определяющий структуру ДНК. Результат меня ошеломил. Узнать на тринадцатом году жизни, что ты даже не человек…

                Следующим шагом я проверил Келтена. Оказалось, что он человек, и ровно половина крови во мне – его, с другой половиной вышли большие проблемы. И эти большие проблемы были нечеловеческие. Я не понимал, как так получилось, что у шефа земной контрразведки – сын внеземного происхождения.

                Тогда я влез в его компьютер. Воспользовался его ключом и вдоволь пошарил в самых секретных уголках «Глобал сети». То, о чем я узнал, меня буквально убило. Чего там только не было: запрещенные законом эксперименты по клонированию. Они ловко обошли запрет, попытавшись клонировать представителей древней расы Данлинга. У них ничего не получалось. Я смотрел в жуткие физиономии заспиртованных чудовищ с торчащими клыками и страшными наростами, и мне стало по-настоящему страшно. Неужели это и есть истинный облик данлингов, на чью покинутую планету много лет назад наткнулись исследователи дальнего космоса? Но потом я нашел снимки археологических находок с великолепными орнаментами и рисунками, увидел портреты данлингов и сразу успокоился. Они были очень похожи на людей, тонкие черты, красивые глаза, чуть удлиненные лица, светлая кожа и пепельные волосы. Мои волосы были чуть темнее, но может это потому, что они не выгорали под светом двух солнц?

                Мне захотелось узнать, кем была моя мать, и я влез в личную переписку Келтена, откуда и узнал, как он вывез с Данлинга медальон с портретом прекрасной незнакомки и прядью пепельных волос. Может быть, я бы и остановился на этом, но было еще одно интересное письмо. «Ты хорошо сидишь? – Спрашивал неизвестный отправитель послания, спрятавшийся под инициалами Б.К. –  Если стоишь, то лучше сядь, потому что новость, которую я сейчас сообщу, свалит тебя с ног. Спешу уведомить, что сегодня появился на свет твой сын, и у Совета на него большие планы. Эксперимент Грогана увенчался успехом. Они использовали фрагменты инопланетной ДНК, твои гены и суррогатную мать. А раз уже само рождение этого мальчика – эксперимент, можешь представить, какая судьба его ждет. Если ты не поторопишься – будет поздно…»

                Второе письмо от этого Б.К. было датировано годом спустя. «Они все-таки решили провернуть это. Сознание маленького данлинга скрывает много тайн. Сканирование обнаружило временно заблокированные участки, предполагают, что это родовая память, присущая их расе. Сам понимаешь, что это означает. Все знания, которые скапливались от поколения к поколению, собраны в одном месте. А так как данлинги достигли высочайшего уровня развития, намного превышающего наш, это означает прорыв в науке, новые технологии… Совет решил не ждать, когда «носитель информации» повзрослеет, эти изверги подключат его мозг к «Машине» и ускорят его развитие, чтобы выкачать все, что он знает. Ты рискуешь опоздать, если не вмешаешься…»

                Именно тогда, прочитав эти письма, я заинтересовался проектом «Данлинг», но информация была неполная. Что-то там у них сорвалось, все материалы засекретили. Я наткнулся лишь на краткую справку: «Объект … передан биологическому отцу под наблюдение, поскольку больше не представляет интереса ввиду отсутствия прогресса в исследованиях и нецелесообразности повторных экспериментов…» Что скрывалось за бездушным канцелярским стилем? Я хотел это знать и принялся копать дальше…


                – Пристегни ремень. – Оторвал меня от воспоминаний отец. – Успокоился? – Рейдер мчался навстречу закату, окрашивающему облака в кроваво–алые тона. – Конечно ты не Джаретт. – Сообщил мне Кемп. – Ты просто помнишь кое-что из его прошлого. Схемы его изобретений, например. Чувствуешь то, что чувствовал он. Тебя это немного сбивает с толку. Но, как бы то ни было, ты был и остаешься моим сыном, и от этого тебе никуда не деться.

Я и сам понимал это, крутил в руках кольцо, но оно мне было еще слишком большое. Придется приложить некоторые усилия, чтобы его не потерять. Наверное, Кемп сунул мне его нарочно – показать, насколько ответственным человеком мне придется быть, если я хочу считать себя Джареттом.

– Возьми мой перстень. – Протянул я дорогую вещичку, всколыхнувшую мою память. – Боюсь, что я могу его потерять.

– Я отдам его тебе, Алекс, лет через десять. – Кольцо из титаниума исчезло в его нагрудном кармане, блеснув на прощание алыми бликами. – Считай, оно на ответственном хранении.


                – Что будешь делать, Келтен? – Вызов по коммуникатору прозвучал, как гром среди ясного неба. – Что будешь делать, Келтен? – Услышал я голос Стэна и напрягся, ожидая ответа отца. – Он уже не будет таким, как прежде.

– Пусть будет таким, как есть. – Последовал едва слышный ответ.

– Отвезешь его в интернат?

– Нет смысла. – Покачал головой Кемп. – Он и так уже перевернул все его устои с ног на голову. Я устал от жалоб. Возьму отпуск и поеду к матери. Она сто лет не видела внука.

– Ну, удачи! – Пожелал Стэн. – И привет Б.К.

– Непременно передам. – Пообещал Кемп.

                «Б.К. – значит Беатрисс Келтен – моя бабка. – Моментально дошло до меня. – Как я мог сразу не догадаться?»

– Они ведь обманули меня? Не так ли? – Спросил я у Кемпа. – Не было никакой виртуальной копии сознания. Они подключили мой мозг напрямую, чтобы качать информацию.

– Откуда ты знаешь?

– Значит это правда?

– Ты просто гадаешь?

– Уточняю. – Пояснил я. – Почему за мной все время следят?

– Знаешь, как называли данлинги своих детей?

– Как?

– Разрушители миров.

– И какое отношение это прозвище имеет к слежке? – Мне казалось, что отец просто решил надо мной подшутить. – Они боятся, что я уничтожу весь мир?

– Может быть только полмира? – Иронично заметил Кемп. – Ведь ты – данлинг лишь наполовину.  А если серьезно, кто знает, что скрывается в глубинах твоей родовой памяти. Может туда, как в кроличью нору из сказки, лучше не соваться?

– Ты опять шутишь? – Спросил я укоризненно. – А я ведь и сам не знаю, что спрятано за вратами памяти, вдруг они никогда не откроются?

– Ты ведь скажешь мне, когда это произойдет? – Будто бы вскользь поинтересовался Келтен. – Обещаешь? Ты ведь МОЙ мальчик?

Мне оставалось только кивнуть.

                «Наверное, это правильно, чтобы опыт предыдущих поколений откладывался в головах потомков, оберегая их от фатальных ошибок.  – Размышлял я по дороге домой. – Но все-таки насколько обременительно таскать за собой весь этот груз заботливо уложенных аккуратной стопочкой знаний? Намного интересней узнавать все самому, а не пользоваться готовыми шаблонами. Пусть даже для этого придется пару раз расшибить лоб. Я согласен. Наверное, это во мне от землян, остервенело рвущихся к звездам, сметая преграды, встающие на пути. Людям есть, что познавать. Для них еще заперта дверь к тайнам мира, им, как ребенку, не достающему до дверной ручки, приходится довольствоваться замочной скважиной, чтобы постичь хоть малую толику того, что скрывает Вселенная. В силах ли они осмыслить то, что успевает выхватить их пытливый глаз, заглянувший сквозь толщу двери, ключ к которой у них в руках, но они пока не знают об этом? А вот все ли знаю я?»

                Что-то было там еще в виртуале, какой-то едва ощутимый фон. Но об этом я подумаю на досуге.