Формат и Смысл. Глава 3. 10
Вас никогда не удивляло то, что многие большие умы, духовные лидеры человечества, люди, которые оставили мощный след в истории, чаще других выбирали одиночество, уединение как основной образ жизни?
Философ Диоген Синопский и Будда Гаутама, отец христианского монашества Антоний Великий, старец Серафим Саровский, тибетский йогин и поэт Миларепа, преподобный Александр Свирский, художник и скульптор Микеланджело Буонарроти, философ Генри Дэвид Торо, композиторы Людвиг ван Бетховен, Сергей Рахманинов и Исаак Шварц, ученые Исаак Ньютон и Никола Тесла, наши современники, гениальные математики Синъити Мотидзуки и Григорий Перельман… Уверена, что вы сами найдете среди тех, кто является для вас ориентирами, тех кто сознательно выбирает состояние радикального ограничения контакта с обществом.
При этом огромное количество людей на планете одиночества боятся и страдают даже от одной мысли о таком состоянии.
По данным опроса компании Gallup, 24% населения разных стран в той или иной степени ощущают одиночество. Исследование, которое было проведено в России в 2024 году сотрудниками Центра комплексных исследований социальной политики , показало, что у нас этот показатель составляет 25,5%, что чуть выше мирового уровня. Но если присмотреться к данным исследования более пристально, выясняется, что о состоянии одиночества в тот момент говорили 41,6% молодежи, 45,9% женщин с детьми младше 3 лет и 41,7% с детьми младше 7 лет. А пожилые, вопреки распространенному мнению, реже ощущали себя одинокими. Их показатель составил 18,7%, что само по себе немало, но в сравнении с молодежью и женщинами с детьми всё же значительно меньше.
А что происходит в мире?
Смотря на генеалогическое древо своего рода, я вижу, что у всех моих предков во второй половине XIX века, было от 5 до 10 детей. В следующих поколениях детей последовательно становилось всё меньше. Я знаю не только по мировой статистике, но и по живым рассказам, что еще 100 с небольшим лет назад люди гораздо чаще умирали от голода и инфекций, чем от сердечно-сосудистых и онкологических заболеваний, как сейчас.
Прабабушка моя в начале ХХ века родила 7 детей, из которых выжила только одна бабушка. Младенческая смертность тогда составляла 25-27%, до совершеннолетия доживали около 50%. В семье прадеда одного из сыновей отдали на воспитание в семью брата, у которого не было своих детей.
В конце XX – начале ХХI контекст изменился радикально. Моя двоюродная сестра, у которой отрицательная группа крови, благодаря своему упорству, современной медицине и действующей социальной системе, смогла родить и вырастить пятерых. В нескольких семьях в моем окружении есть трое детей. Но они, скорее, являются исключением.
Согласно последней переписи населения, у 19% россиянок детей нет. Если они и появляются, то это происходит в значительно более позднем возрасте. К 45-49 годам 23% женщин ограничиваются одним ребенком, а 10% остаются бездетными .
Есть еще один комплект фактов, прямо относящийся к нашему системному контексту, который сильно изменился даже по сравнению с концом XX века, когда внимание науки привлекли не только темы проблем и болезней, но и вопросы исследования здоровых людей и сообществ. Я имею в виду концепцию U-образной кривой счастья и ее сравнение с «горбом неблагополучия».
Развивая идеи, возникшие в социологии и психологии в конце 1980-х, в 2008 году экономисты Дэвид Бланчфлауэр и Эндрю Освальд исследовали, как люди воспринимают степень своего благополучия. Они собрали и обобщили данные из 70 стран и обнаружили, что самым счастливым периодом для большинства респондентов было детство, самая низкая точка удовлетворенности жизнью приходилась на 45-50 лет, а затем, после 55 лет, кривая вновь шла вверх. Эти данные мировое сообщество, в основном западное, подняло на флаг борьбы за счастье и благополучие.
Спустя почти два десятка лет, в 2025 году было проведено новое масштабное международное исследование, посвященное оценке психологического состояния людей - «Глобальное психическое богатство» (Global Mental Wealth). Его результаты опубликованы 30 октября 2026 года в рецензируемом журнале Social Indicators Research (https://link.springer.com/article/10.1007/s11205-026-03890-0).
Участникам предлагали оценить десять сторон своего психологического состояния, такие как наличие поддержки и позитивных отношений, наличие смысла, ощущения собственной компетентности и вовлечённости, высокий уровень самооценки, оптимизм, позитивные эмоции, эмоциональная стабильность, устойчивость и витальность – наличие ощущения сил и энергии. Дополнительно исследователи собирали сведения о тревожности, депрессивных симптомах, стрессе и общей удовлетворенности жизнью.
Данные более чем 53 тысяч участников из 92 стран показали печальную картину.
Выяснилось, что у молодых взрослых в возрасте 18-25 лет ощущение благополучия теперь гораздо ниже, чем у старших. U-образная кривая стала более плоской, провал на ней сильно помолодел. Анализ ответов на вопросы, которые используется для быстрой оценки симптомов тревоги и депрессии за последние 2 недели (PHQ-4), показал, что признаков расстройства нет лишь у 14,7% людей этой возрастной группы. 28,6% респондентов попадали в диапазон, который исследователи скромно назвали «от умеренного до тяжёлого».
Данные по всей выборке меня лично очень сильно настораживают. Только вдумайтесь – лишь 23,6% всей выборки (один из четверых!) не показали признаков психического расстройства, в умеренно тяжёлом диапазоне находилось 22,6%. Порог депрессии по стандартным критериям превысили 20,82% из 38 133 человек, ответивших на блок PHQ-4, порог тревоги — 22,27%. В странах, которые в современной экономической науке считаются развитыми, ситуация выглядит так: в Великобритании 6,1% без признаков против 42,8% в умеренно тяжёлом диапазоне. В США — 12,4% против 36,6%, в ЕС — 12,7% против 29,0%.
Результаты этого исследования опубликованы на английском. Для тех, кому любопытно, хочу предложить один фрагмент, адресованный тем, кто управляет нашим миром.
«Политикам следует рассматривать это как серьезное предупреждение, если не как всеобщую тревогу: плохое психическое здоровье является следствием и предвестником крайне негативных обстоятельств (или последствий) для благополучия всего населения. В наших исследованиях страны с высоким уровнем дохода не застрахованы от этой проблемы. Фактически, мы обнаружили, что во многих странах и группах, которые обычно считаются эталоном психического здоровья, ситуация значительно ухудшилась, особенно в странах ОЭСР и в Северной Европе. Это также можно сказать о молодых людях во всем мире. В частности, политикам, возможно, следует учитывать, что изменения в глобальных экономических возможностях и отсутствие региональной стабильности (реальной или предполагаемой) могут означать, что меры на уровне населения должны быть сосредоточены не только на тех, кто страдает психическими заболеваниями. Вместо этого необходимо срочно уделить внимание разработке мер и политики, которые могут улучшить психическое здоровье даже в тех группах, которые ранее считались благополучными или имеющими высокую вероятность процветания в будущем».
И тут, мне кажется, самое время посмотреть на смысловое поле, связанное с темами психического здоровья и нездоровья, а еще точнее, на концепцию травмы.
Свидетельство о публикации №226110501489