Благодарность

Из цикла «Рассказы главного врача»

Сразу предупреждаю: все события, описанные ниже, вымышлены, любые совпадения случайны, фамилии отсутствуют, а если кто-то вдруг узнает себя, то я здесь совершенно ни при чём. Всё придумал. От первого до последнего слова. Даже если кому-то покажется, что всё это чистая правда.
И ещё одно предупреждение: самое интересное будет в конце. Так что не торопитесь.

Дело было в далёкие девяностые.
В те времена я уже работал главным врачом одной весьма престижной московской клиники.
Клиника была большая и особенная.Работало более 1000 медиков. Мы лечили всех: от новорождённых до глубоких стариков. Бабушек, дедушек, родителей, детей и внуков. В нашем распоряжении были специалисты практически всех медицинских направлений, собственная скорая помощь, реанимационные бригады, возможность организовать госпитализацию и операции в лучших медицинских учреждениях Москвы.
Но главное  у нас были особенные пациенты.
Бизнесмены, артисты, крупные чиновники, известные люди, их жёны, любовницы, дети, родители и прочие родственники. Словом, публика, которую в те годы принято было называть «уважаемыми людьми».
Причём степень уважения к некоторым из них определялась не столько их человеческими достоинствами, сколько количеством охраны и длиной автомобильного кортежа.
Как главный врач я должен был знать обо всём. Кто заболел, кого госпитализировали, кому понадобилась операция, у кого поднялась температура, а у кого случился сердечный приступ.Мой пейджер не умолкал даже ночью.
Да-да, пейджер! Молодому поколению придётся объяснить, что это такое. А тогда маленькая коробочка на поясе могла в любой момент превратить спокойный семейный ужин в чрезвычайное происшествие государственного масштаба.
За годы работы накопилось столько историй, что хватило бы на многотомное собрание сочинений. И, поверьте, некоторые из них куда интереснее любого медицинского сериала.

Но сегодня я расскажу одну.
Не столько о медицине, сколько о человеческой благодарности.
Точнее, о весьма своеобразном её понимании.

Однажды утром, когда рабочий день только набирал обороты, раздался звонок.
- У наших пациентов серьёзная автомобильная авария. Отец и дочь. Оба в тяжёлом состоянии.Семья была мне хорошо знакома.
Отец занимал чрезвычайно высокий пост. Не просто большой начальник, а очень большой. Из тех, чьи телефонные звонки способны изменить настроение целого министерства.Ехали они на шестисотом «Мерседесе».
Кстати, должен заметить, машина по тем временам была исключительно надёжная. Настоящая крепость на колёсах. Но, как выяснилось, даже крепости иногда не выдерживают столкновения с законами физики.Подробности аварии сейчас уже не помню. Куда-то влетели, с чем-то столкнулись.
У отца оказалась тяжелейшая травма ноги. Стопа была буквально зажата искорёженным металлом, множественные переломы, повреждения мягких тканей.Но самое страшное произошло с девочкой.Ребёнок получил тяжёлую черепно-мозговую травму, сопровождавшуюся множественными повреждениями других органов и костей.Разрыв селезёнки,разрыв печени, множественные переломы, плюс голова. То ли не была пристёгнута, то ли сидела на переднем сиденье  сейчас уже не скажу.
Обоих доставили в ближайшую районную больницу, примерно в двухстах километрах от Москвы.Местные врачи делали всё возможное.Но состояние девочки было критическим. Требовалась сложнейшая нейрохирургическая операция, а возможности районной больницы были ограничены.Прогноз неблагоприятный.Я сразу понял, что нужно делать.
Ребёнка необходимо доставить в Москву, в специализированную детскую больницу, где есть нейрохирурги, травматологи, реаниматологи и всё необходимое для лечения тяжёлой сочетанной травмы.Но возникла одна проблема.Девочка была нетранспортабельна.
-Не довезём, — говорили мне врачи. -Состояние слишком тяжёлое.
А двести километров по дорогам девяностых -это не двести километров по немецкому автобану. В моём распоряжении тогда находилось десять бригад скорой помощи, включая реанимационные. Но даже самая современная машина скорой помощи не могла решить главную проблему -время.И тут я вспомнил про вертолёт.
У МЧС тогда имелся санитарный вертолёт с реанимационной бригадой, который базировался в районе МКАД.К счастью, у меня были знакомые среди руководства этой службы.Начались звонки.Я просил, убеждал, объяснял, умолял. Обещал всё, что только можно было обещать в такой ситуации.И мне пошли навстречу.
Параллельно начал звонить другой телефон.Это были друзья и знакомые пострадавшего начальника.Люди тоже весьма влиятельные.Только разговаривали они несколько иначе.
-Ты понимаешь, чей это ребёнок?
-Понимаю.
- Ты понимаешь, что будет, если с ней что-нибудь случится?
-Понимаю.
-Головой отвечаешь!

Некоторые выражались ещё определённее.но. Тогда это было практически нормой.
В девяностые подобные угрозы не всегда воспринимались как фигура речи.
Впрочем, я и без них прекрасно понимал всю серьёзность положения. Речь шла о жизни ребёнка, и это было единственное, что меня по-настоящему интересовало.
Пока вертолёт готовился к вылету, я обзванивал московских специалистов.
Мне повезло: в одной из детских больниц скорой помощи работал выдающийся нейрохирург, настоящий мастер своего дела. Там же было великолепное отделение детской травматологии, врачи которого буквально творили чудеса.
И, что немаловажно, больница могла принять санитарный вертолёт.
Я связался со всеми, с кем только мог.С нейрохирургами, травматологами, реаниматологами, администрацией больницы.Просил, договаривался, убеждал.
В результате удалось собрать действительно выдающуюся команду.
Пока вертолёт летел за девочкой, в Москве уже готовились к её поступлению.
Всё происходило почти как в хорошем кино.Только без дублей.
И с той существенной разницей, что ошибка могла стоить ребёнку жизни.
И о чудо, девочку доставили и сразу прооперировали.Операция была сложнейшей. Работали специалисты высочайшего уровня.И они сделали практически невозможное.
Ребёнок выжил.Более того, после длительного лечения и реабилитации девочка восстановилась без тяжёлых последствий, которых мы все так боялись.
Это было настоящее чудо.Хотя, как врач, я прекрасно понимаю, что за каждым таким чудом стоят знания, опыт, мастерство, бессонные ночи и колоссальный труд десятков людей.На каждом этапе я лично контролировал процесс. Знал, какие специалисты занимаются ребёнком, какие обследования проводятся, как идёт восстановление, что потребуется дальше.И когда стало окончательно ясно, что всё закончилось благополучно, я испытал огромное облегчение.С отцом тоже пришлось повозиться.
Его доставили в один из известных московских институтов, где оперировал знаменитый в те годы профессор-травматолог.Травма стопы была тяжелейшая.
Операция прошла успешно, но полностью восстановить функцию ноги сразу не удалось.
Осталась небольшая хромота.Впрочем, учитывая характер повреждений, результат был очень хорошим.Начальник уже мог ходить, хотя некоторое время пользовался палочкой.Казалось бы, история закончилась.
Все живы.
Ребёнок здоров.
Отец ходит.
Врачи довольны.
Можно ставить точку.

Но, как выяснилось, это было только начало этой истории.
Прошло примерно полгода.Однажды мне позвонил помощник того самого большого начальника.
- Шеф хотел бы вас видеть.
- Что-нибудь случилось?
- Нет-нет! Наоборот. Хотим вас поблагодарить. Приглашаем в ресторан.
Признаться, мне было приятно.Не каждый день тебя приглашают поблагодарить за спасённую жизнь.Я решил взять с собой коллегу, который принимал самое активное участие в организации всей этой спасательной операции. Кажется, тогда он руководил нашей экстренной службой.Настроение было прекрасное.
Ехали мы, прямо скажем, с некоторым ощущением собственной значимости.
В конце концов, спасли ребёнка очень большого человека.
И не просто спасли, а организовали операцию, в которой участвовали лучшие специалисты Москвы.В глубине души я даже допускал, что нас могут представить к какой-нибудь награде.Ну, не к ордену, конечно.Хотя почему, собственно, не к ордену?Ладно, пусть хотя бы медаль.Но уж хороший ужин нам точно полагался.
Поэтому мы предусмотрительно решили не обедать.Пусть будет аппетит.

Ресторан находился на Петровке, практически на углу знаменитого здания под номером 38.Точнее, это было небольшое кафе с отдельным входом, которым пользовались преимущественно сотрудники известного московского ведомства.
Обстановка оказалась весьма скромной.Никаких хрустальных люстр, белых скатертей и официантов во фраках.За столиками сидели люди, многие в милицейской форме. Пили чай, кофе, о чём-то разговаривали.Нас проводили к столику.
Там уже ожидали двое: помощник начальника и человек, которого мне представили как его заместителя.На столе ничего не стояло.Даже не было скатерти.
-Присаживайтесь. Шеф сейчас подойдёт.
Мы сели.
Прошло минут десять.Потом двадцать.Нам предложили чай.
Мы согласились.Хотя какой чай, когда впереди, по нашим представлениям, должен был состояться торжественный ужин?И вот наконец появился он.Шёл с палочкой, почти не хромая.Увидел нас, расплылся в улыбке.Обнял меня.Пожал руку мне и моему коллеге.
Смотрел ласково, почти по-отечески.
- Дорогие мои! Как же я вам благодарен!
Мы скромно улыбались.
- Вы даже не представляете, что вы для меня сделали! Дочку спасли! Ведь если бы она осталась в той районной больнице, неизвестно, чем бы всё закончилось!
Я кивал.
—-Всё было организовано блестяще! Лучшие хирурги, лучшие специалисты! Настоящие врачи от Бога!
Мне становилось всё приятнее.
Вот сейчас, думаю, начнётся торжественная часть.Может быть, даже принесут что-нибудь покрепче чая.Я уже мысленно представлял себе рюмку холодной водки и хорошую закуску.Тем более что с утра мы практически ничего не ели.
Но начальник вдруг слегка замялся.Посмотрел на свою ногу.
Потом на меня.
И произнёс:
-За дочку большое спасибо конечно , но вот только одна проблема осталась.
Я насторожился.
- Какая?
- Хромаю.
- Ну, травма ведь была очень тяжёлая. Восстановление требует времени.
- Да понимаю я, понимаю. Но хочется, чтобы совсем как раньше.
Он помолчал.
Потом добавил:
- Мне тут сказали, что в Бельгии есть одна замечательная клиника. Там такие вещи делают.
- Прекрасно, — ответил я. -Можно проконсультироваться, получить второе мнение.
Начальник посмотрел на заместителя.Тот немедленно вступил в разговор.
- Мы уже всё выяснили. Сделали запрос. Операция стоит около пятнадцать тысяч долларов.
- Ну что ж, - сказал я. -Если есть показания, можно рассмотреть такой вариант.
И тут произошло нечто совершенно неожиданное.Заместитель слегка подался вперёд.
Говорил он спокойно, вежливо, даже доброжелательно.
-Понимаете, мы ещё раз хотим выразить вам огромную благодарность за спасение ребёнка. Вы действительно сделали большое дело.
Я улыбнулся.
- Но, - продолжил он, - у шефа осталась проблема с ногой.
Я перестал улыбаться.
- А ведь именно вы рекомендовали профессора, который его оперировал.
- Да, конечно. Это один из лучших специалистов в стране.
- Возможно. Но шеф до сих пор хромает.
Повисла пауза.
- Поэтому мы считаем, -продолжил заместитель, -что будет справедливо, если расходы на операцию в Бельгии возьмёте на себя вы.
Я не сразу понял смысл сказанного.
- Простите, что?
- Пятнадцать тысяч долларов. Не больше. Мы всё уже согласовали.
Я посмотрел на начальника.Тот сидел напротив, улыбался и ласково смотрел мне в глаза.Совсем как несколько минут назад, когда благодарил за спасение дочери.
Только теперь его улыбка приобрела какой-то новый, прежде незнакомый мне смысл.
- Подождите, - сказал я. -Вы хотите, чтобы я лично оплатил вашу операцию?
-Ну почему же лично? - мягко возразил заместитель. - Можете вместе с вашим коллегой. Вы ведь оба участвовали в организации лечения.
Я перевёл взгляд на коллегу.Он смотрел на меня.Судя по выражению его лица, он тоже начинал понимать, что медалей сегодня не будет.
А затем заместитель произнёс фразу, которую я запомнил на всю жизнь.
- Вы, наверное, заметили, где мы сейчас находимся?
- На Петровке.
- Совершенно верно. Это кафе имеет отдельный вход в здание на Петровке, 38. Здесь в основном наши сотрудники бывают.Он сделал небольшую паузу.
- Так вот, если вы не согласитесь решить вопрос по-хорошему, мы можем прямо сейчас пройти туда. И тогда уже следователи будут разбираться, почему ваш пациент после операции продолжает хромать и нуждается в дополнительном лечении.
Он говорил без малейшего раздражения.Как будто предлагал заказать ещё по чашечке кофе.Начальник по-прежнему улыбался.Посматривал на часы и молчал.

Вот тут я впервые по-настоящему понял, что такое когнитивный диссонанс.
Только что меня благодарили за спасённую жизнь ребёнка.Обнимали.
Называли чуть ли не героем.А через несколько минут совершенно спокойно предложили заплатить пятнадцать тысяч долларов под угрозой уголовного преследования.
В девяностые это были огромные деньги.Я, конечно, получал очень хорошую по тем временам зарплату.Но у меня была семья, ипотека, обязательства.
И эти  тысячи долларов представляли собой весьма ощутимую дыру в семейном бюджете.В голове у меня одновременно крутились две мысли.
Первая: «Неужели это происходит на самом деле?» Может это сон?
И вторая: «Какой же я идиот, что не пообедал!»
Впрочем, я быстро пришёл в себя.В те годы я уже достаточно хорошо понимал, с кем имею дело.Спорить, доказывать, ссылаться на медицинские заключения и профессиональную этику было совершенно бессмысленно.Поэтому я улыбнулся.
Причём, кажется, даже искренне.
- Ну что вы! Конечно! Какие могут быть вопросы? Надо так надо!
Начальник просиял.
-Вот и замечательно! Я знал, что мы договоримся!
Все поднялись.Снова пожали друг другу руки.Меня ещё раз поблагодарили.
И ушли.Мы с коллегой остались сидеть за столиком.Молча.Перед нами стояли две чашки давно остывшего чая.
Никакой водки.
Никакого ужина.
Никаких медалей.
Зато у нас появилось совершенно новое представление о человеческой благодарности.
И счёт на пятнадцать тысяч долларов.

Самое удивительное, что на этом история не закончилась.Деньги я действительно заплатил.Все до последнего цента.
Не потому, что признавал какую-то свою вину. И уж тем более не потому, что считал претензии справедливыми.Просто я прекрасно понимал, с какими людьми имею дело.
В девяностые годы подобные угрозы не были пустым звуком. Можно было сколько угодно доказывать свою правоту, но цена этой правоты иногда оказывалась слишком высокой.У меня была семья, работа, сотрудники, пациенты.
И я не собирался рисковать всем этим ради сомнительного удовольствия выяснять отношения с человеком, в распоряжении которого находились весьма специфические инструменты убеждения.Так что я заплатил.Считайте это платой за жизненный опыт.
Правда, довольно дорогой.Позже я позвонил тому самому профессору, который оперировал начальнику ногу.Рассказал всю историю.Профессор был потрясён.
-Да вы что?! - воскликнул он. -У него была тяжелейшая травма стопы! Такие повреждения восстанавливаются в несколько этапов. Я сделал первую операцию, собрал всё, что можно было собрать. Ему ещё одна, а возможно, две операции понадобятся. И тогда, скорее всего, хромота уйдёт!
-А Бельгия?
- Да при чём здесь Бельгия?! Всё это можно сделать у нас!Я поблагодарил профессора.Положил трубку.И долго сидел, размышляя.Не о деньгах.Даже не об угрозах.А о том, как удивительно устроен человек.Ты можешь спасти ему самое дорогое, что у него есть, -его ребёнка.
Можешь не спать ночами, поднимать на ноги десятки специалистов, организовывать вертолёты, операции, реанимацию.Можешь сделать всё возможное и даже немного больше.И в ответ услышать искреннее:«Спасибо!»А потом, буквально через минуту:
«С вас пятнадцать тысяч долларов».Причём оба предложения будут произнесены с одинаково доброй улыбкой.Я не знаю, почему некоторые люди становятся такими.
Может быть, власть меняет человека.А может быть, власть просто позволяет ему наконец показать своё настоящее лицо.Но тот большой начальник преподал мне урок, который я запомнил на всю жизнь.Оказывается, иногда за добро приходится платить.
Причём по выставленному счёту.
Прошло несколько лет.Жизнь шла своим чередом. Пациенты болели и выздоравливали, рождались дети, старели родители, случались новые истории, одна невероятнее другой.Про тот случай я постепенно перестал вспоминать.Денег, конечно, было жалко. Но деньги -дело наживное.Главное, девочка осталась жива.И вот однажды вечером я сидел дома перед телевизором.Шли новости.Что-то говорили о коррупции, злоупотреблениях, громком уголовном деле. Показывали каких-то людей в форме, служебные автомобили, здание известного ведомства.Я слушал вполуха.И вдруг увидел знакомое лицо.Сначала даже не поверил.Пригляделся.Нет, ошибки быть не могло.
Это был он.Тот самый большой начальник.Тот самый человек, который когда-то обнимал меня, благодарил за спасение дочери, а потом с ласковой улыбкой выставил мне счёт.Теперь его арестовывали.Камеры снимали происходящее со всех сторон.
Он уже не улыбался.Исчезла прежняя уверенность, исчезла властная снисходительность, исчез тот особенный взгляд человека, привыкшего распоряжаться чужими судьбами.Перед камерой стоял обыкновенный растерянный человек.Я смотрел на экран и вспоминал наше свидание на Петровке.Маленькое кафе.Две чашки остывшего чая.Улыбку.И слова:«Если не согласитесь, мы сейчас пройдём туда, и следователи будут разбираться».Какая удивительная штука жизнь.Когда-то он предлагал мне пройти к следователям.Теперь к следователям вели его самого.Я выключил телевизор.
Посидел немного в тишине.И знаете, какие чувства я испытал?Наверное, вы думаете, что я обрадовался.Что злорадствовал.Что торжествовал, увидев, как судьба наконец предъявила ему свой счёт.Нет.Я испытал совсем другое чувство. Какое вы думаете? В следующем рассказе обязательно вам расскажу.

И всё-таки, несмотря на подобные истории, я продолжаю верить людям.
Наверное, это профессиональное заболевание врача.Мы ведь тоже, несмотря ни на что, продолжаем надеяться на благоприятный исход.
А в следующий раз я расскажу о другом весьма уважаемом человеке, который собирался расстрелять нашего педиатра.
Вина врача заключалась в том, что он приехал к ребёнку с температурой, осмотрел его, назначил лечение, но отказался остаться на всю ночь, поскольку его ждал следующий маленький пациент.Отец ребёнка счёл это личным оскорблением.
И решил восстановить справедливость. Таких. Тогда  таких ситуаций было много,
Но об этом — в следующий раз.
Продолжение следует…
Игорь Сребдольский
Из  книги «Рассказы главного врача»