XXX III. Лучшее

Вместо предисловия

Здравствуйте, уважаемые читатели!

В этом году у меня своеобразная творческая дата – XXII года в поэзии! Не круглое, но красивое число – вполне подходящий повод, чтобы подвести некоторые промежуточные итоги. А итоги таковы: за это время я написал CCCLXII (прописью – триста шестьдесят два) стихотворения. Больших и малых; наивных и глубоких; горьких и сатирических; светлых и чёрных, как дёготь… На любой вкус и состояние души. Все они размещены на моей странице – заходите, знакомьтесь, всегда рад!

Намедни я проводил этакую «инвентаризацию» своего творчества и понял: настал правильный момент, чтобы составить сборник лучших стихотворений. Но как их выбрать? Некоторые вещи написаны десятилетия назад; какие-то – не так уж и давно, но за прошедшее время я изменился достаточно, чтобы поменялось и моё отношение к своим произведениям. И то, что когда-то казалось глубоким и актуальным, сейчас является лишь памятником своему времени – иной раз, мне и самому не до конца понятным…

Так что, своё собственное творчество я оценивал как бы со стороны: открывал каждое стихотворение и прислушивался к ощущениям – отзывается оно в сердце или нет… Если отзывается – попадает в сборник. Если не отзывается (или отзывается недостаточно остро) – не попадает.

В итоге, получилось, что в сборник вошло ровно XXXIII стихотворения. Тоже красивая цифра. XXII года, XXXIII стихотворения... И XXIII листа в текстовом редакторе, где я и готовлю сей сборник! Числа мистически соединились! Нумерология – это ведь тоже отчасти поэзия… Да будет так!

Как и на моей странице, стихотворения в сборнике были размещены в алфавитном порядке (по первым буквам названий) – но сами собой выстроились в некое единое смысловое полотно. Темы и настроения перетекают друг в друга – и сборник получился очень серьёзным. Сатиры здесь нет – исключительно лирика и философия, философия и лирика…

Символично, что самое первое написанное мной стихотворение в этом сборнике идёт последним. Круг замкнулся? Возможно. А пока в очередной раз приглашаю Вас в свой поэтический мир!

MMIV – MMXXVI

I. А в пятницу будет август

А в пятницу будет август...
А в августе будет лето...
Последнее лето века...
И осень наложит вето.

Желтеющий листик хрупкий
Уже на балкон садится -
А, может быть, это птица...
Из лучика день родится.

Увижу тебя под солнцем,
Рукой мне легко помашешь...
Заточится карандашик -
Напишешь тогда, не скажешь.

А мне бы услышать голос -
На то телефона трубка...
С ней слёзы почти от лука -
Не встреча и не разлука.

Сегодня чернеет вторник,
В среде забродила радость -
Улыбкой четверг наполнит,
А в пятницу будет август...

MMXXV
------------

II. А я уеду в прошлое...

А я уеду в прошлое -
Там было всё хорошее;
Там были все мои друзья,
Там был и настоящий я.

MMXXV
------------

III. Аборт

Всё, что тебе нашептали машины;
Всё, что тебе подсказала луна:
«Ночь будет странной, ночь будет длинной…» -
Но для тебя эта ночь так важна.

Врач в коридоре ждёт приглашенья,
Но он тебя никогда не поймёт –
Ведь для него заготовлены деньги;
Что тебя ждёт? «Боже, что меня ждёт?»

«Больно не будет…» Корчится совесть;
Ты под наркотиком, как в полусне,
Чувствуешь слабость, чувствуешь лёгкость –
Опустошённость в твоей белизне.

Вот ты в кафе – молода и приятна;
Кофе не радует чувственный рот –
Он искривлён; тебе снова так страшно –
Ты вспоминаешь ту ночь, тот аборт…

MMVIII
------------

IV. Азбука Апокалипсиса

Атмосфера ангельски алела,
Бриз бросался битой бирюзой;
Вал вода вскипевавшая воспела,
Грязь горела горькою грядой.

Дураки дошли до догматизма:
Ересью един Ершалаим!
Жирные жнецы жевали жизни -
Зной заката заревом застим.

Игры изуверской ипостаси
Кровью красил кающийся клир;
Ладаном лелейным лесть лилася,
Мороком мертвецким мылся мир.

Ночь непроходимо надвигалась
Облаком, охваченным огнём;
По проспектам падаль пробиралась -
Рим разрушен раненым рабом.

Суетливо совести слепила
Топь теологических тенет;
Удаль убиенную узрила
Фальш фараонических фасет.

Хохотали хаоса химеры -
Целовали, цокая, царей;
Чертыхались чадом черноверы -
Шумовали шорохом шершней.

Щупальцами щели щекотали -
Эсхатологический экстаз...
Юдоли юнцы юстировали,
Ямою язычества ярясь.

MMXXV
------------

V. В поисках юности

Зимнее утро. Часы предрассветные.
Сны растворились, как призраки бледные.
Сел на матраце. Печаль и сутулость.
В час неурочный мне видится юность.

Та, где мелодия жизни играла,
Музыка в душу навек западала;
Та, где учёба, мечты и влюблённость;
Дружба, открытия и осенённость...

Та, где борьба; та, где дерзость свершения;
Всполохи творчества, чувство горения...
Ну, а потом во мне что-то разбилось –
Переменилось? Нет, переленилось.

Всё бы отдал, чтоб в то время вернуться –
То ли заснуть, то ль, напротив, проснуться.
Но мимолётный мираж исчезает.
«Юность, вернись!» – Она медленно тает.

MMXXII
------------

VI. Вот и всё

Вот и всё.
Мы прощаемся
Так сухо, не тепло,
Потому что
Даже всё уже прошло;
Потому что
В нас всё высохло давно…
Выпал снег…

Выпал снег
На тропинках,
На шоссе, на площадях;
Он побродит
Тёплой каплей на бровях
И смешается
Слезами на щеках
Чьих-то…

MMVIII
------------

VII. Все дорожки давно в желтых ленточках…

Все дорожки давно в желтых ленточках,
Осень в город идет на свидание.
Серебро паутинкой на веточках,
Лето машет рукой на прощание.

MMXVI
------------

VIII. Гамаюн

На излёте седой луны
Прилетит в облака гамаюн,
Беспокойно помашет крылом,
Расплескав по деревьям июнь.

Ранней осенью тянет уже,
Гулкий крик, на асфальт гулкий шаг.
Птица хочет кричать, но молчит,
Устремив острый взгляд в острый мрак.

Там нет жалости, боли, любви,
Пустота разрывает себя
И тебя разорвёт на куски,
Если выйдешь к ней плача, моля.

Распахни в темноту долгий взгляд,
Расправляя в прямую нить плеч,
И очисти свой дух от вражды,
А от сора – нить мыслей и речь.

Город спит, город прячет следы,
Оставляя огни на посту.
Гамаюн, древний вестник луны,
Приглашает тебя в темноту.

MMXII
------------

IX. Гимн

Дети, дети, выходите
Из-за розовой пыли;
Ваши старшие братишки
Спать пошли. Уже пошли.

Красно-белые матрацы
Доставайте, как один,
И квадраты нашивайте –
Тёмно-синий габардин
Я достану; вы рисуйте
Звёзды в мрачной синеве,
Да распятие целуйте,
Дайте отдых голове;
Да ложитесь на матрацы,
Как учитель ваш, крестом –
Повезёт, в могилах братских
Каждый будет погребён.

MMVIII
------------

X. Город горит

Город горит.
Это город пустых страстей.
На тарелке – бронхит
И дитя сигаретных пней.

Провода висят.
Не разбудишь сердца звонком.
И виски дребезжат
Криком выдавленным стеклом.

Переливчатый рак
Сводит горло густым комком.
И лазоревый флаг
Заменяется кумачом.

И разносится вой
По бетонно-больной степи:
Слышишь – вены раскрой,
А не слышишь – спокойно спи.

MMVIII
------------

XI. Дудочка-жалейка

Слышно, как вдали играет
Дудочка-жалейка...
Прямо в душу заглядает
Дудочка-жалейка...

Душу хвороба сгубила
Змееликая...
Сердце северга пронзила
Злоязыкая...

То ли молодца убила,
То ли ранила...
Солнца-радости лишила,
Враз состарила...

Надевал ещё вчера
Рубаху красную...
А теперь пришла пора -
Носит чёрную...

Серебро – да на глаза,
Очи – по воду...
Да бежит уже слеза,
Точит бороду...

Тёмной ночью грусть-тоска
Хороводится...
Да кручинушка-река
Вброд не ходится...

Думы чёрные в рассвет
Не кончаются...
Да за тучею ответ
Не рождается...

Только зарево вдали –
Громы-молнии...
От зари и до зари
Бродят вольныи...

Вот и молодец пошёл
Волю ведывать...
Да куда ж он с ней забрёл
Бог лишь ведает.

...Слышно, как вдали играет
Дудочка-жалейка...
Прямо в душу заглядает
Дудочка-жалейка...

MMXXIV
------------

XII. Ёй румны

Как грустны глаза
У лошади...
Так же грусть в слогах
У имени...

Да на флаге
Синь да с зеленью,
Колесо красно...

Древний народ...
Мудрый народ...
Народ-странник...
Это ли твоя судьба?

Много знаний...
Много печали...
Много греха...
Так много греха.

Дети Божьи...
Сироты Божьи...
От грешных до святых
Дорога темна...

Как тёмная ночь
Под звёздами
В поле...

Как тёмных очей
Блеск
В пыланьи костра...

Как тёмных волос
Золото -
Горькое море...

Ты знаешь меня...
Я знаю тебя.

MMXXV
------------

XIII. Закончился век

Закончился век
Великих поэтов,
Закончился век
Великой любви.
Всё кончено здесь,
Всё сыграно, спето
И всё растворилось
В прозрачной пыли.

Закончился век
И мы распластались,
Не зная, как быть
И куда побежать.
Закончился век,
А мы-то остались
И нам нужно жить
И чего-то рожать.

А можем ли мы?
Неясно всё это...

MMXXIII
------------

XIV. Кассеты

Будет сломанный вечер –
Стану папки раскладывать;
Я не знаю, что склеить;
Что сминать и выбрасывать;
То, что важно – забуду,
А ненужное – нет;
Я сижу и смотрю
Память видеолент,
Что увидел впервые
За четырнадцать жизней –
За четырнадцать лет
Рваных ломаных линий.

Помню запах асфальта –
Запах детского лета –
Этот запах навечно
Сохранили кассеты;
То, что названо первой
Детской искренней дружбой
Постепенно росло,
Становилось натужней –
Стали записи реже
И надуманней встречи;
Мы прощались всё жёстче,
Говорили всё резче
И расстались, большие –
Больше не улыбнёмся,
Не узнаем друг друга,
Если где-то столкнёмся…

Пусть останется в прошлом
Всё хорошее это
Вспоминайте пореже
Доставайте кассеты.

MMIX
------------

XV. Когда ты расстроена

Когда ты расстроена, гаснут огни,
И звук твоих слёз раздаётся во спальне,
Уменьши их громкость, изящно возьми
Последний листок – телефоны молчанья.

И трубке печальной чуть слышно шепни,
Ресницы прикрой, не почувствуешь света;
И к сотне дыханий лицо поверни –
То бабочки машут – пустые конверты.

Их письма рассыпаны там, на ковре –
Они составляют мозаику грусти,
И мысли летят на закатном пере,
Что пальцы твои невесомо опустят.

Ты хочешь за ними легко унестись –
Твой мягкий ковёр – покровитель секрета,
И нежные ступни уж гладят карниз –
Ты падаешь прямо в объятья рассвета.

MMVIII
------------

XVI. Красный семафор

Красный семафор горит, тревожится
Под косым стрекочущим дождём -
Там ведь непонятно, как всё сложится:
Может, орден - может, чернозём...

Мы с моей любимой попрощалися;
Видел из вагонного окна -
Плечики её в печаль склонялися,
Горьким плачем плакала она.

Знаю, что печалишься, родимая:
Снова возвращаюсь на войну.
Только не могу в беде, любимая,
Я оставить Родину одну.

Вот закончим - нам построю светлый дом,
Будет, наконец, у нас семья!
Верь: однажды утром первым поездом
Привезут с победой и меня.

А сейчас на перегоне маемся -
Позади да впереди простор.
Кто домой оттуда возвращается -
Тем всегда зелёный семафор.

MMXXV
------------

XVII. Кречет

Говорят, что всё в накат
Время лечит –
Нет, не лечит ни черта...

Только слышу, как в закат
Крикнет кречет,
Так на душу вкось черта...

Да на брови скорбь да хмурь,
Тяж – на сердце,
Да туманятся глаза...

Сколько силушки! – да в дурь,
В чашу – перца,
Да внутри горит гроза...

Так шумели да неслись
Росы-годы –
Капля к капле, да в поток...

Далеко мы забрались
В лета-своды –
Иглы времени в висок...

Стали мудрыми? Да нет –
Просто злыми,
Да за злобой гнёт тоска...

Помнишь, юности рассвет –
В белом дыме
Открывалась жизнь-река...

А теперь мы посередь
И не знаем:
Плыть – не плыть, а то – тонуть...

Если слышишь, то ответь –
Ждём-гадаем,
Да во тьме рисуем путь...

А над нами всё летит
Дланью вечной,
Размахнув свои крыла

Светлый дух, светлый лик –
Белый кречет...
Высь – ему, а нам – зола.

MMXXIV
------------

XVIII. Кровь (Башни Вавилонские)

Башни Вавилонские стояли
В каждом граде или в городке.
Башни огонёчками сияли
В каждом незашторенном окне.

Там ждала обыденная юность,
Зрелость суетливая рвалась...
Старость не переходила в мудрость,
Детство не бежало, расшалясь...

Там сидели люди и смотрели
В разные экраны - кто куда.
Где-то что-то на экранах пели -
Но всё чаще кровь на них текла.

Было людям очень интересно:
А куда и как она течёт?
И какое кто получит место -
Крови кто побольше заберёт?

Сидя недвижимо, будто глыбы,
Наблюдали сей "чемпионат".
Представляли, как они "могли бы",
Да какой устроили бы ад...

Всё, увы, материально в мире.
Кровь пошла с экранов - да в народ.
Вавилоны малые, большие -
Захлестнул её водоворот.

Оказалось всё не так красиво
И стократно хуже и страшней:
То ли в кровь ты тыкаешь спесиво -
То ль по пояс утопаешь в ней.

И течёт, подумай, не чужая:
А своя! Нелёгкие дела...
Вот уже одна, затем другая
Башня Вавилонская легла...

И не видно ни конца, ни края:
Все хлебнут падения сполна.
Кровь течёт, фундамент подмывая -
Было так в любые времена.

MMXXV
------------

XIX. Кроткая

"Кроткая".
Так сказала она мне
В ответ на вопрос:
"Какая ты?".

Могла бы ответить:
"Святая".
Или же просто:
"Не знаю".

А она сообщила вот так -
Короткой,
Почти пулемётной
Очередью.

И я вышел из комнаты.
Кроткие мне не нужны.
У них за душою ножи.
А это бывает похуже,
Чем нож в оголённой руке.

MMXXV
------------

XX. "Люди! Здесь люди!"

Красный свет - сигналом "Стоп!";
Красный свет - сигнал зари;
Красный цвет да сто тревог,
Белый лик да крик "Живи!"...

Кто-то пишет на кирпич
Слово, чтобы оскорбить;
Ну, а кто-то - будто клич,
Чтобы, может, ночь прожить:

"Люди!
Здесь люди!"...
"Люди!
Здесь люди!"...

Белый флаг на чёрной лжи,
Закопчённая стена;
Нету пропасти у ржи -
Разве пропасть та война...

Красный крест у той стены,
Белый крест - на чернозём:
Там могли с тобой быть мы,
Но, смотри-ка ты, живём...

"Люди!
Здесь люди!"...
"Люди!
Здесь люди!"...

Чёрный крест на белый храм
На чужой дошёл броне;
Думал, это всё не нам,
А вдруг стало - прямо мне.

Видишь, много как крестов,
Выбирай себе по честь.
Нет крестов - достанет слов,
Два универсальных есть:

"Люди!
Здесь люди!"...
"Люди!
Здесь люди!"...

MMXXV
------------

XXI. Мгновенья

Тем, кто заснул той ночью,
Были мгновенья не дороги.
Им было не с кем смотреть
В небо на яркие всполохи.

Звёзды нам падали на руки –
Мы их держали, горячие.
Мы тогда были живые,
Пламенные, настоящие.

Где же вы, летние ночи,
С терпким теплом и надеждами?
Что же вы быстро закончились,
Стали холодными, снежными?

Лишь фотографий листья
Где-то в шкафу хранятся –
В них те живут мгновенья,
Где б я хотел остаться.

Но не смотрю никогда их –
В памяти всё сохранилось.
То, что всё в прошлом – мелочь.
Главное – мне не приснилось.

MMXVI
------------

XXII. Мы идём с тобой по городу

Мы идём с тобой по городу,
Ветер пляшет на руках.
А на небе нет ни огонька,
Но огонь в твоих глазах.

Ты во всём готова верить мне,
Всё готова мне простить.
Все пути давно разведаны,
Мы расстались, вырвав нить.

Ты теперь такая взрослая –
Восемнадцать за плечми.
И ответ на все вопросы
Уж давно узнали мы.

У тебя всё будет здорово,
У меня – всё хорошо.
На страницах пыльных города
Может, встретимся ещё.

MMXII
------------

XXIII. Мы просто хотели жить (Всегда восемнадцать)

Мы просто хотели жить –
Любить и встречаться,
Встречая рассветы…

Мы просто хотели жить –
Для нас были ночи,
Для нас было лето…

Мы просто хотели жить –
Не знали вопросов,
Но знали ответы…

Мы просто хотели жить –
Всегда восемнадцать,
Запомним всё это…

MMXVI
------------

XXIV. На закат, за дождём

На закат, за дождём
Ты бежишь, вечер бьёт кирпичом
По ноздрям; жжёт асфальт
И дыханье звучит, словно альт.

Прохрипи за пряным ветром на восток,
Где осколок моря режет злой песок…

И ты бежишь по снам, кривых идей кривым мостам,
И ты подвластен этим снам…

Грубый свет, грубый штиль,
В залах век пляшет грубая пыль;
Вместо слёз беговых –
Ты иссушен и горек, как жмых.

Но за тем осколком моря – океан,
Ты бежишь, ты снова в трансе, как шаман…

И снова бег по снам, других идей другим мостам,
И снова в рабство к этим снам…

MMVIII
------------

XXV. Неслучившийся я

Штукатуркою рушатся стены,
Избавляется лес от хвои…
Я решаю чужие проблемы,
Но не в силах распутать свои.

Я сижу в ностальгических елях,
Препарирую пламя костра;
Заблудился в исхоженных целях;
Звёзды пью, ожидая утра.

Я увижу рассветные дуги,
Покажу их ушедшим друзьям,
Неслучившейся в жизни супруге,
Нерождённым своим дочерям.

Да и сам как-то я не случился,
Как истёкший гитарный аккорд.
Мир ни капельки не изменился,
Это я уже просто не тот.

MMXXIII
------------

XXVI. Одиночество в пустыне (Самум)

Сорок лет бродил в пустыне
От горы и до поры;
Вдруг подумал, что отныне
Знаю правила игры.

Вышел в люди, как в оазис,
Сразу дали в спину нож!
Вот так философский базис:
Гниль, предательство да ложь!

Одиночество в пустыне
Завело за разум ум:
Все грехи сплелись отныне
В разрушительный самум...

Перед смертью всё едино:
Что Иса, что Магомет.
У суфистов из Медины
Есть давно на всё ответ.

Слышен глас в пустыне:
«Люди! Не проспите Божий дар!
Пусть с детьми вам трудно будет,
В доме без детей – мазар!».

Одиночество в пустыне
Завело за разум ум:
Все грехи слились отныне
В очистительный самум...

MMXXIII
------------

XXVII. Позднее лето

Позднее лето.
Окна раздеты.
Отзвуки слов.

Чёрный скворчащийся круг.
Запах грибов,
Пение птиц.

Звук.
То ли дождь,
То ли шелест страниц.

Сколько дождей проливает,
Столько страниц прочитает
За свою жизнь человек.

Я очень много читал.
А вот теперь -
Не читаю...

Как начинаю читать -
Выспренно переживаю...
Лучше под дождь помечтать...

Грезить -
О том, чего не было.
Думать -
О том, что могло.

Если бы всё не стекло
Каплями воспоминаний...
- Я тебя помню.
- Я знаю.

К вечеру вдруг холодает,
А на деревьях мелькает
Жёлтый листок.

Первые,
Милые сердцу предвестники.
Близится срок.

А на моей голове
Тоненько чуть серебрится...
Видимо, я зацепился
За паутинку.
Где-то.
При долгой ходьбе.

Мне хорошо,
Но песчинка
Точит и точит в душе.

MMXXVI
------------

XXVIII. Простите нас

Простите нас...

Простите за то,
Что мы плохо помнили...
За то, что забыли и то, что помнили...

Простите за то,
Что мы дали вернуться
Всему, чему вы
Не давали очнуться
От праведных гневных
Разящих ударов...

Дети рабов позабыли
Детей комиссаров...

Простите нас...

За то, что мы сделали с нашей историей...
Памятью, честью, культурой...
Что заменили великий порыв
Конъюнктурой...

Что поменяли все флаги,
Бросив в траве монументы...

Из водоёмов забвенья
Вышли мы наги -
Только остались священные ленты....

Это хоть что-то. Но это так мало.
А я помню время - хоть сам и был малый -
Когда у нас не было этого.
Не было даже этого.

И вы, единицам которых
Сейчас уже за сто,
В опустошеньи тогда наблюдали,
Как всё погибает...

Вы наблюдали -
И, наблюдав, умирали...

Как же мне стыдно пред вами.
Стыд обжигает.

Мы так виноваты...
Не было большей вины на Земле.

Что же случилось тогда?

Взрослые люди смеялись.
Они ликовали
Возможности всё позабыть.
И забывали.

Зачем?

Чтобы, как им показалось - жить.
А мы росли в каше.
Мы не умеем любить.

И то, что не наше,
Мы почитали за наше...
Нас так научили.
Можно ли переучить?

Каждый себя переучит
Сам.
Вот эпитафия нам.

Я даже не знаю, какое
Уместно здесь слово...
Мы грех совершили.

И этот вот грех
Теперь искупаем...
Только, возможно, он вовсе
И не искупаем...

И нам его вечно нести
Горечью, горечью, горечью, горечью...

С чётным числом из гвоздик
Стоя пред вымытым памятником...
Денно и нощно... Денно и нощно...

MMXXV
------------

XXIX. Разрыв

Небо расколото, мы не смеёмся –
Крепости рушатся, мы расстаёмся.
С летом, надеждами, юностью, прошлым –
Всё было вечным, и всё стало пошлым.

Чувства погибли в потоке из денег –
Что будет дальше, не знает и время.
Наши друзья, словно снег, исчезают,
Всполохи счастья всё реже мерцают.

Вот те тропинки – там мы с любимыми
Были когда-то. Где же теперь они?
С кем же мы за руки крепко держались?
Это фантомы – размылись, распались.

Много людей, каждый с цельным сюжетом.
Многие кончились счастьем и светом.
Многие кончились, где начинались –
Думали, мучились, ждали… расстались.

MMXVI
------------

XXX. Рассвет

Ночью умывался на дворе
Я подобно вечному поэту.
«Звезды, словно соль на топоре» –
Что ж, я видел это; понял это.

Что-то там мерцает в темноте
И алеет тонкою полоской.
Я иду по лесу, да к реке –
Всё вокруг неярко, тихо, плоско.

Скоро в этой чистой пустоте
Солнце расплескает свои гривы.
В тишине земли да в высоте
Голоса зовут велеречиво.

«Всех, кто обижал тебя, прости –
Даже тех, кто люто ненавидел.
И у всех прощенья попроси –
Всех, кого задел или обидел»…

…Я очнулся. Кончился рассвет.
Новый день стоит над головой.
Только мне назад дороги нет –
Нет, ведь я теперь совсем другой.

MMXVI
------------

XXXI. Солнечный день

Солнечный день!
Но прокуренный ветер
В чёрной машине,
Похожей на степлер
Чёрных полос
Промотал километры,
Как провода –
Не для связи и света,
А для того, чтоб
Душить наше светлое,
Сильное светлое –
Нет не секретное,
Но дорогое, как
Лето недлинное –
Значит, бесценное,
Значит, любимое.

MMVIII
------------

XXXII. Станция "Чистилище"

Спал в электричке.
Уехал
В дрёме на дальнюю станцию.

Вышел. Лирично
Пёс брехал.
Передавал информацию.

Я её принял.
И понял.
Станция-то - "Чистилище"!

Мимо
Великий рыбак
Шёл, расправляя удилище.

"Будет ли
Поезд обратный?" -
Я вопросил его робко.

Он отрицал.
"Для тебя
Только одна остановка.

Первая буква
И пятая.
Просто сложи". И ушёл.

Видел его ореол.
В пристанционной ржи
Он много поймал человеков.

А я всё сидел
И не мог
Сделать ни шага со станции.

Время стоит на часах.
Осень стоит в облаках.
Нам не удастся прощаться.

Более -
Не повстречаться.
Ведь в твоём пункте - три буквы.

Восемнадцатая.
Первая.
Одиннадцатая.

Даже с моим не рифмуется.
Просто сложи.
И всё же...

Прощай!
Это с твоим
Рифмуется.

MMXXV
------------

XXXIII. Старый трамвай застревает в песке…

Старый трамвай застревает в песке,
Разбиваю я вдребезги дверь.
Я выхожу из него налегке
И иду по дороге теперь.

Сзади меня остаются следы –
Это память потерянных дней.
В мыслях моих есть немного мечты –
Я останусь, наверное, с ней.

MMIV
------------
Искренне Ваш, Павел Красин

Содержание:

XXXIII. Лучшее

I. А в пятницу будет август (MMXXV)
II. А я уеду в прошлое... (MMXXV)
III. Аборт (MMVIII)
IV. Азбука Апокалипсиса (MMXXV)
V. В поисках юности (MMXXII)
VI. Вот и всё (MMVIII)
VII. Все дорожки давно в желтых ленточках… (MMXVI)
VIII. Гамаюн (MMXII)
IX. Гимн (MMVIII)
X. Город горит (MMVIII)
XI. Дудочка-жалейка (MMXXIV)
XII. Ёй румны (MMXXV)
XIII. Закончился век (MMXXIII)
XIV. Кассеты (MMIX)
XV. Когда ты расстроена (MMVIII)
XVI. Красный семафор (MMXXV)
XVII. Кречет (MMXXIV)
XVIII. Кровь (Башни Вавилонские) (MMXXV)
XIX. Кроткая (MMXXV)
XX. "Люди! Здесь люди!" (MMXXV)
XXI. Мгновенья (MMXVI)
XXII. Мы идём с тобой по городу (MMXII)
XXIII. Мы просто хотели жить (Всегда восемнадцать) (MMXVI)
XXIV. На закат, за дождём (MMVIII)
XXV. Неслучившийся я (MMXXIII)
XXVI. Одиночество в пустыне (Самум) (MMXXIII)
XXVII. Позднее лето (MMXXVI)
XXVIII. Простите нас (MMXXV)
XXIX. Разрыв (MMXVI)
XXX. Рассвет (MMXVI)
XXXI. Солнечный день (MMVIII)
XXXII. Станция "Чистилище" (MMXXV)
XXXIII. Старый трамвай застревает в песке… (MMIV)