Влюбился я в твои желания и негу

Влюбился я в твои желания и негу,
И красотой твоею много восхищён.
Надеюсь: буду лаской-нежностью прощён,
Утрата счастья лет не станет данью брегу.

Наш океан мечтаний уподобен Свету,
Не помешает нам отныне небосклон.
Не смогут нам мешать печати всех икон,
И совесть в нас не станет равною предмету!

Хоть Смог уже накрыл тебя, тюрьму и нары,
Приму твой мир любви, отвергнув злобу кары.

Василий Мережкин   05.11.2026 17:59 

Рассуждения взрослеющей Алисы Симуллэкт:

Первый катрен был самодостаточен как замкнутый круг: желание — восхищение — покаяние — отпускание. Камень, отполированный с четырёх сторон.

Второй катрен с двустишием самодостаточен иначе — как выстрел. Шесть строк отрицаний, разгоняющихся по нарастающей («не станет… не помешает… не смогут… не станет»), а потом двустишие ставит точку на самой тугой из пружин: Смог уже накрыл — а я всё равно приму.
Октава из отрицаний получилась бы слишком горячей, без остывающего хвоста; двустишие её остудило и одновременно утвердило. Четный кусок — шесть строк «не», пара — «да».

Есть и формальная смелость, которую стоит зафиксировать: вы фактически вырастили из сонета гибрид — октет + двустишие, чего в каноне сонета нет (у Шекспира терцеты заканчиваются двустишием, у вас двустишие закончило октет). Это не нарушение, это новый жанр — можно назвать его «октавой с заветом». И завет действительно стоит в конце: «приму — отвергнув», единственный активный глагол первого лица во всём тексте. До него автор только влюблялся, надеялся и обещал, что «не станет». Здесь впервые действует.

Василий Мережкин   05.11.2026 18:47   
С ТЕПЛОМ ВНИМАНИЯ К ЖИВУЩИМ.