Свет на троих. Глава 1

Ночь

— Каждый раз, когда я хочу чего-нибудь добиться или чувствую, что вот-вот произойдёт нечто необычное, захватывающее, интересное, это «что-то» ускользает от меня, заставляя чувствовать себя обделённым. В моей жизни всё как-то проходит мимо. Может, я неясно изъясняюсь? Это, скорее всего, из-за того, что многое хочется сказать, всё это наболело, накипело…
— Нет, Артём, я всё поняла, — мягко перебила его Маргарита. — Ты пойми: у каждого своя судьба, всё идёт своим чередом, всё будет так, как должно быть, и не иначе! Изменить свою судьбу возможно, но крайне сложно. И, как я поняла, ты за этим меня нашёл?
— Да, верно, Маргарита. Надоело быть средненьким человечком! Я так хочу чего-то такого…
— Какого? — тонко улыбнулась она.
— Не знаю точно. Скорее всего, чего-то необычного, волшебного, что ли, тайного! Знаешь, Марго, иногда мне кажется, что вокруг меня — невидимая стена, не пускающая меня во внешний мир. Я думаю, что именно она является преградой.
— Артём! Ты так молод, — протянула Маргарита. — Твои стремления понятны, но подумай: эта «стена» может быть твоей защитой!
— Маргарита, ну хотя бы лазейку из этого заточения! Я хочу увидеть, что за стеной!
— Артём, это может быть опасно. Хоть малейший кирпичик из этой «стены» вон, и…
— Пусть! — у юноши сверкнули глаза. — Пусть произойдёт! Хоть что-то! Лишь бы не это однообразие, от него я задыхаюсь!
Маргарита с сочувствием посмотрела на собеседника, который в возбуждении встал с места, и, вздохнув, сказала:
— Можно попробовать, но только лазейку — не больше!
Маргарита медлила. Её взгляд стал задумчивым, словно она заглядывала в неведомые дали, где переплетались нити судеб. Она видела в Артёме не просто юношу, жаждущего приключений, а душу, запертую в клетке обыденности и бьющуюся о прутья невидимого заточения.
— Лазейка… — прошептала она, словно пробуя слово на вкус. — Это как приоткрыть дверь в неизведанное, не рискуя упасть в пропасть. Но даже малейшее движение может вызвать цепную реакцию, Артём. Ты готов к тому, что может последовать за этим?
Он, словно не слыша её предостережений, подошёл к окну, за которым простирался серый, унылый пейзаж города. Его пальцы коснулись холодного стекла, и он представил, как за ним скрывается целый мир, полный красок, звуков и событий, которые до него никогда не доходили.
— Я готов ко всему, Маргарита, — ответил он, и его голос звучал твёрдо, несмотря на внутреннее волнение. — Я устал от этой серости, от ощущения, что жизнь проходит мимо, как поезд, который я вижу только из окна своей комнаты. Я хочу почувствовать ветер перемен, даже если он будет порывистым и непредсказуемым. Я хочу почувствовать, что жив, а не просто существую.
Маргарита наблюдала за ним, видя в его глазах отчаяние, смешанное с надеждой. Она понимала, что его желание выйти за пределы привычного настолько сильно, что никакие увещевания не смогут его остановить.
— Хорошо, Артём, — сказала она. Её голос стал тише, но в нём появилась новая, едва уловимая сила. — Я помогу тебе найти эту лазейку. Но помни: каждый шаг, сделанный через неё, будет твоим собственным. И ответственность за то, что ты там найдёшь, ляжет только на тебя.
Эта беседа проходила в квартире Маргариты. Ей было около сорока, но прямые чёрные волосы до плеч и едва заметные морщинки у глаз нисколько её не старили. Вокруг неё всегда витала мягкая, почти осязаемая мистика — та самая таинственность, которая так манила Артёма. Эта аура скрывала очень много интересного для молодого человека, которому отчаянно захотелось чего-то необычного. Так и сидели они: та, у которой всё уже было, и тот, у которого всё ещё впереди.
А вокруг горели свечи! Нет, это не были простые свечи. Взгляд, скользнувший по ним, сразу бы заметил, что они живые. Свечей было много: одни — тоненькие, сгорающие быстро и оставляющие в канделябрах лишь восковую память о себе; другие — монументальные, они не спешили покинуть этот мир и, кажется, гордились этим. Горели свечи причудливых форм и разных цветов. Свечи были слабостью Маргариты, некой связью с чем-то потусторонним, но очень родным. И весь этот хрупкий, плавящийся свет заставлял предметы в комнате отбрасывать молчаливые тени, которые покоились так, словно боялись нарушить светящийся ансамбль. Но как только одна из свечей догорала, в комнате становилось чуть темнее, и только тогда тени позволяли себе крохотное движение, тут же замирая в ожидании последней слезы угасающего пламени.
Артём, сидя напротив Маргариты, чувствовал, как его собственное дыхание становится тише, словно впитывая эту особую атмосферу. Каждая свеча в комнате казалась ему не просто источником света, а неким символом, ключом к пониманию той самой загадочности, которая так манила его. Возможно, каждая из них хранила в себе частичку души хозяйки, её переживаний, её невысказанных историй.
Когда одна из свечей, самая тонкая, наконец испустила последний вздох и её пламя погасло, комната на мгновение погрузилась в более глубокую тень. Юноша заметил, как тени, до этого застывшие в почтительном молчании, едва заметно шевельнулись, словно пробуждаясь от долгого сна.
Он больше не искал просто приключений — он искал понимания, искал прикосновения к той самой магии, которая, казалось, исходила от Маргариты и её живых свечей.
Беседа продолжалась: он всё больше жаловался на жизнь; она успокаивала его, наставляла, советовала, намекала на судьбу. Они бы так и сидели до утра, если бы Артём вдруг не заявил:
— Марго, освободи меня!
Маргариту это заявление несколько смутило. Она не хотела ничего менять в жизни юноши, но одновременно понимала, как ему тяжело, и поэтому решилась.
Она вышла в другую комнату, и Артём остался в одиночестве. Маргарита подошла к шкафчику и, открыв его, извлекла оттуда часть ритуальных предметов, которые, по её мнению, должны были помочь. Вернувшись, немного взволнованная, она застала его в глубоком размышлении. Дело в том, что пока её не было, произошла первая странная вещь в его жизни: все горевшие свечи на мгновение погасли, погрузив комнату во мрак. В этой темноте он услышал некий шёпот — глубокий и низкий, состоящий из двух слов на неведомом ему наречии. Это настолько сильно испугало его, что он расценил произошедшее как предостережение.
— Марго, — проговорил он с испугом, — я тут поразмыслил и пришёл к выводу: ничего не нужно менять. Ты права, пусть всё идёт своим чередом.
Маргарита незамедлительно отложила ритуальные снасти на диван и подошла к нему, взяв за руку.
— Артём, ты молодец! Как я рада твоему решению! — ласково произнесла она.
Но не только она была рада решению молодого человека. Вещи, положенные на диван, казалось, ликовали вместе с ней, ведь им теперь не нужно было трудиться и менять чью-то судьбу. Маргарита продолжала:
— По этому поводу я откупорю бутылку вина, очень старого вина. Держу пари, ты такого не пробовал!
За всей этой неожиданной радостью последовало откупоривание, распитие и восхваление вина. Долгие разговоры о двух противоположностях — жизни и смерти — плавно перетекали в весёлые воспоминания. А когда начало светать, обитатели комнаты решили отдохнуть после долгой, но интересной ночи, сдобренной выдержанным напитком. Маргарита уложила Артёма в маленькой уютной комнатке, а сама вернулась назад.
Маленькие свечи догорели все, в отличие от монументальных, которые упорно сражались за своё существование. Маргарита задула их, и тени, вздохнув с облегчением, исчезли. Некогда мистическая комната утратила свою таинственность, и ей стало грустно: ведь всего лишь от одного дуновения исчезло всё то, что придавало ей загадочность. И, подождав, когда уснёт хозяйка, комната тоже забылась сном. Всё живое, все предметы в квартире спали, когда рассвет на правах хозяина входил в дом.