Кирилл Владимирович Воспоминания 006-85-87
Глава 6. Война и женитьба с.85-87.
Воспоминания 006-85-87
***
-85-
Если бы эти подозрительные корабли, - один из которых оставался на месте происшествия в течение нескольких часов, уже когда все без исключения наши эсминцы приближались к Данджнессу, - атаковали русскую эскадру первыми, то адмиралу Рожественскому пришлось бы отвечать как за повреждения наших кораблей, так и за собственную халатность, из-за которой произошло нападение.
Если бы он, с другой стороны, напал первым, что он фактически и сделал, - то при большом скоплении траулеров, сосредоточенных в том месте, и отсутствии огней на подозрительных кораблях, - ущерб был бы нанесен судам нейтральной страны, что поставило бы нас в затруднительное положение.
Такой план был бы достоин Макиавелли![57]
И если дело обстояло именно так, а тому есть немало свидетельств, - значит адмирал нашел правильный выход из возникшей дилеммы, и ни его, ни наш флот нельзя ни в чем обвинять.
Несмотря на то что наш флот был почти полностью уничтожен в неравном бою 27 мая 1905 года в Цусимском проливе, - где наши „посудины" героически сражались с хорошо оснащенными кораблями противника,- и, прежде чем быть потопленными, нанесли им значительный урон, - эта эпопея обреченного флота, стоявшего насмерть после беспрецедентно долгого перехода, занимает особое место в мировой истории флота.
Во время сражения адмирал Рожественский получил серьезные ранения, и был на грани смерти, - а когда после японского плена, он возвращался домой, - то даже революционеры восторженно приветствовали его, и подбегали к поезду, чтобы взглянуть на этого самоотверженного человека.
А что же власти? Они отдали адмирала под трибунал! И только за то, что он по приказу дошел с грузом металлолома до берегов Японии,- и там потерял его.
В это было бы трудно поверить, не будь это правдой!
Власти осудили Рожественского - за честное и безупречное выполнение их собственных планов, - достойных комического пера сэра Вильяма Гилберта.
Сломленный телом и духом, адмирал Рожественский умер спустя два года.
В заключение могу добавить, что в Цусимском бою наши артиллеристы показали себя с наилучшей стороны. Они с редким умением наводили орудия и метко поражали корабли противника, о чем свидетельствует большое количество попаданий, зарегистрированное самими японцами.
Будь у нас такие же снаряды, как у японцев, - то бой мог бы иметь совсем другой исход.
Японские снаряды взрывались при малейшем соприкосновении с целью, даже если касались поверхности моря, а наши - разрывались только при ударе о броню, и разлетались на крупные обломки.
Японские снаряды производили при взрыве ужасный эффект, разрываясь на мельчайшие раскаленные осколки, поджигавшие все, что могло гореть.
Сила их взрывного удара была такова, что тяжелая броня скручивалась в штопор, а крыши башен артиллерийских орудий разлетались как деревяшки.
К тому же они содержали химическое вещество, предвосхитившее изобретение ядовитого газа!
Именно из-за этих снарядов, нежели из-за отсталости наших кораблей, наш флот с самого начала оказался в невыгодном положении...
Все это время меня не оставляла мысль возобновить службу на Дальнем Востоке, как только позволит здоровье.
Известия, доходившие с флота Рожественского, были хорошие. Пока все обстояло благополучно, и он уже подходил к японским водам.
Казалось, адмирал успешно преодолевал все препятствия на своем пути, вопреки людскому промыслу и капризам погоды, - и в запасе у него, на мой взгляд, оставался один, правда весьма хрупкий, шанс, который, обрати он его в свою пользу,- помог бы ему избежать тисков Того.
Насколько я знал по собственному опыту, Японское море и все пространство между ним и Владивостоком из-за встречи теплого и холодного течений, подвержено частым туманам.
При благоприятных обстоятельствах адмирал Рожественский мог пройти узкими морями между Японией и Кореей в густом тумане,- и таким образом достичь цели, избежав столкновения.
Я намеревался поехать во Владивосток, где у нас еще находились несколько первоклассных кораблей, и где я хотел дождаться прибытия Балтийской эскадры, чтобы продолжить службу.
-86-
И адмирал чуть не прошел через Цусимский пролив, незаметно для японского флота.
Все решил один день. Если бы он прошел через пролив 26-го мая 1904 г., когда был густой туман, а не 27-го, как он это сделал,- то он с успехом прорвался бы к своим, потому что в тот день видимость была чрезвычайно плохой.
Но 26-го ему пришлось ползти вместе со своей эскадрой со скоростью в несколько узлов из-за неполадок в двигателе на одном из его видавших виды кораблей, которые присоединились к нему в Кохинхине,- где он целый месяц ждал их прибытия.
Когда вести о катастрофе дошли до нас,- моя поездка на Дальний Восток потеряла всякий смысл.
Во время пребывания в столице я имел беседу с Янышевым, духовным отцом Императрицы, относительно степени моего родства с Даки.
Я хотел окончательно решить вопрос о нашем браке,- и считал, что Государю будет легче принять решение, если он будет поставлен перед фактом.
Отец Янышев заверил меня, что с точки зрения Церкви для брака не существовало ни малейшего препятствия.
Это воодушевило меня, и я начал готовиться к свадьбе, - ее дата зависела от окончания военных действий между Россией и Японией.
Практически весь тот год, я провел в Германии, в основном в Кобурге, изредка посещая санаторий вблизи Мюнхена, - где лечил нервы после пережитого мною потрясения на „Петропавловске".
Тогда же я впервые увидел Байрейт, куда мы с Даки ездили на машине из Мюнхена.
Мы познакомились с музыкальной элитой городка, и встретили Козиму Вагнер, - вдову великого композитора, дочь Листа.
Мы также совершили чудесную поездку в замок Лангенбург, фамильное поместье Гогенлоэ-Лангенбургов в Вюртемберге.
Мы проделали все наши путешествия по Германии на автомобиле, а осенью 1905 года решили обвенчаться (*).
Осенью был подписан Портсмутский договор, - и то, что наши потери в войне оказались столь невелики, - является немалой заслугой графа Витте, который полностью восстановил свое доброе имя.
Мы выбрали местом нашей свадьбы дом графа Адлерберга в Тегернзе, около Мюнхена, куда 8 октября приехал духовный отец тети Марии - Смирнов.
Церемония была очень скромной.
Присутствовали тетя Мария, кузина Беатриса, граф Адлерберг, камергер тети Марии, господин Виньон, ее две фрейлины и домоправительница графа.
Мой дорогой дядя Алексей Александрович, который в трудные минуты жизни всегда был на моей стороне, сказал мне однажды, - что если я когда-либо буду нуждаться в его помощи, то мне стоит только дать ему знать об этом, - и он сделает все, от него зависящее, чтобы помочь мне.
Я никогда не забуду его постоянной поддержки в те тяжелые времена, которые теперь остались позади.
Он находился в Мюнхене, и я телеграфировал ему, прося приехать как можно скорее в Тегернзе, но не указал причины.
Мы отложили свадьбу, так как я очень хотел, чтобы он был нашим свидетелем. Но он не приехал, - и мы совершили обряд без него.
Отец Смирнов пребывал в большом страхе, опасаясь гнева Священного Синода и Государя.
Мы обвенчались в православной домашней церкви 8 октября 1905 года.
Так, наконец, мы соединили наши судьбы, чтобы вместе пройти по жизни, деля все ее великие радости и печали.
Редко встречаются люди, наделенные всеми щедротами души, ума и физической красоты. Даки обладала всем, и даже в избытке.
Редко кому выпадает счастье иметь такого спутника жизни - я был одним из этих счастливцев.
Свадебный „пир" продолжался полчаса. На дворе бушевала буря, - и в разгар праздника появился дядя Алексей.
Этот великан, так похожий на дядю Сашу и по характеру, и по внешности, сначала онемел от изумления, а, придя в себя, тепло поздравил нас.
-87-
Как выяснилось, он задержался из-за того, что искал по всему Мюнхену брезент для своего багажа, уложенного на крыше машины, но так ничего и не нашел.
Брезент, как предмет корабельного обихода, наверное, легче приобрести где-нибудь у моря, чем в таком городе, как Мюнхен, - и дядя жаловался, что один из его новых чемоданов оказался совершенно испорченным.
Его открытая живая натура и громкая речь добавили веселья нашему празднику.
-87-
Глава 6. Война и женитьба с.85-87.
***
(*) Свадьба принцессы Виктории Мелиты (впоследствии великой княгини Виктории Фёдоровны) и великого князя Кирилла Владимировича состоялась 25 сентября (8 октября по новому стилю) 1905 года в православном храме Святителя Николая в Тегернзее (близ Мюнхена, Бавария).
Свадебная церемония была довольно скромной.
Из числа членов обеих семей новобрачных присутствовали только родственники Виктории Мелиты: её мать — вдовствующая герцогиня Саксен-Кобург-Готская и Эдинбургская Мария Александровна, сестра — принцесса Беатриса, а также друг семьи граф Адлербург.
Был приглашён дядя обоих новобрачных — великий князь Алексей Александрович, однако он прибыл на церемонию уже после её окончания.
Брак был заключён с нарушением законов:
*не было получено формальное разрешение короля Великобритании Эдуарда VII, которое предусматривалось законом о королевских браках от 1772 года;
*брак был заключён без разрешения и против желания и Российского императора Николая II. По повелению Николая II, Кирилл Владимирович был уволен со службы, лишён чина и звания флигель-адъютанта; ему было запрещено приезжать в Россию.
*В 1907 году именным Императорским указом, брак Кирилла Владимировича был признан, а жена и потомство причислены к Российскому Императорскому Дому, с соответствующими династическими правами и титулами.
*17 (30) января 1907 года Виктория Мелита (Виктория Фёдоровна в православии) приняла православие.
В браке с В.Кн.Кириллом Владимировичем, у них родились трое детей: две дочери Мария и Кира, а также сын Владимир.
*2 февраля 1907 г.на вилле „Эдинбург" в Кобурге родилась дочь Мария.
*9 мая 1909 года в парижском доме на авеню Анри Мартен родилась дочь Кира.
*30 августа 1917 года в Борго Нюландской губернии Финляндии родился сын Владимир.
*) "Что Бог соединил - люди да не разлучат".))
***
#ДомРомановых #КириллВладимирович #Воспоминания
#1904год #ЦусимскоеСражение #адмиралРожественский #Кобург #виллаЭдинбург #АльфредПринцЭдинбургский #ЛечениевГермании #1905год #Свадьба #Мюнхен #Бавария
Свидетельство о публикации №226110501674