Человек с тысячью лиц

Сцены из потусторонней жизни

ПРИЁМНАЯ ГЕНЕРАЛЬНОГО ДИРЕКТОРА МХАТА ИМЕНИ МАКСИМА ГОРЬКОГО
ИНТ. МОСКВА. МХАТ. ДЛИННЫЙ КОРИДОР — УТРО.
Длинный коридор. Настолько длинный, что конца его не видно. Вдоль стен — диваны, кресла, стулья. На полу — чемоданы, дорожные сумки, свёртки с вещами.
На двери табличка:
ПРИЁМНАЯ ГЕНЕРАЛЬНОГО ДИРЕКТОРА МХАТА ИМЕНИ МАКСИМА ГОРЬКОГО.
На стене часы. Девять утра.
В приёмной сидят ПУШКИН, ГОГОЛЬ, ЧЕХОВ, ДОСТОЕВСКИЙ, ТОЛСТОЙ, САЛТЫКОВ-ЩЕДРИН. Чуть поодаль — ХАРМС. Перед ним маленький чемодан, который он время от времени внимательно осматривает.
Все разговаривают шёпотом. Иногда замолкают и прислушиваются к двери.
Появляется ГОРЬКИЙ. В руке — повестка, за плечом — большая дорожная сумка. Он оглядывается, узнаёт присутствующих.
ГОРЬКИЙ
(тихо)
Вы тоже получили?
ЧЕХОВ
(не поднимая глаз)
Получили, Алексей Максимович.
ГОРЬКИЙ
И вы?
ГОГОЛЬ
(кивает)
И я.
ПУШКИН
А вы думали, вас одного вызвали?
ГОРЬКИЙ
(садится рядом с Чеховым)
Скажите, а что будет?
ЧЕХОВ
Совещание.
ГОРЬКИЙ
Это я понял. А тема?
Чехов оглядывается. Гоголь наклоняется ближе. Пушкин перестаёт читать свою повестку. Салтыков-Щедрин придвигается к Горькому.
САЛТЫКОВ-ЩЕДРИН
(едва слышно)
Будет обсуждаться бессмертие.
ГОРЬКИЙ
Что?
САЛТЫКОВ-ЩЕДРИН
(почти не шевеля губами)
Бессмертие. Только тихо, голубчик. Я вам этого не говорил.
ГОРЬКИЙ
(после паузы)
Но ведь мы...
САЛТЫКОВ-ЩЕДРИН
(перебивает)
Видимо, давно бессмертны, Алексей Максимович. Только есть одна маленькая подробность.
ГОРЬКИЙ
Какая?
САЛТЫКОВ-ЩЕДРИН
Пока вас не сыграет Безруков, бессмертия вам не видать.
Горький медленно переводит взгляд на Салтыкова-Щедрина.
ГОРЬКИЙ
Как это?
ПУШКИН
(шёпотом)
Вот так, Алексей Максимович. Времена меняются.
ГОГОЛЬ
(шёпотом)
И правила тоже.
ЧЕХОВ
(смотрит на дверь)
Только не надо громко. Здесь, кажется, и в стенах есть уши.
Вдруг ХАРМС вскакивает со стула.
ХАРМС
(на весь коридор)
ДЗЫ! КАЛИТКА! РУБАШКА! ВЕРЁВКА!!!
Все вздрагивают.
ЧЕХОВ
(хватая его за рукав)
Даниил Иванович! Тише!
ГОГОЛЬ
Вы что?! Нас же всех...
САЛТЫКОВ-ЩЕДРИН
(угрожающе шёпотом)
Молчите, дурак! Расстреляют!
ХАРМС
(удивлённо)
Кого?
ПУШКИН
(так же тихо)
Вот этого мы и ждём.
Хармс задумывается, садится, достаёт из кармана яблоко и начинает его разглядывать.
ГОРЬКИЙ
(шёпотом, обращаясь к Чехову)
А почему мы все с вещами?
ЧЕХОВ
А вы без?
ГОРЬКИЙ
Нет, я тоже с сумкой. И тёплые вещи прихватил.
ЧЕХОВ
Правильно сделали.
ГОРЬКИЙ
Но ведь в повестке ни слова о вещах!
Салтыков-Щедрин медленно поворачивает к нему голову.
САЛТЫКОВ-ЩЕДРИН
Голубчик, вы, кажется, давно не получали повесток?
ГОРЬКИЙ
Получал. И не одну.
САЛТЫКОВ-ЩЕДРИН
Ну вот. А мы люди опытные. В России, когда приходит повестка, вещи надо брать обязательно. И тёплые тоже.
ГОРЬКИЙ
Но ведь мы на совещание! Сколько оно может продлиться?
САЛТЫКОВ-ЩЕДРИН
А это уж как решат, голубчик.
ГОРЬКИЙ
И что, сегодня домой не попадём?
САЛТЫКОВ-ЩЕДРИН
А это уж как посмотрят. Могут и домой отвезти. А могут — в противоположную сторону. Откуда нам знать?
Горький замолкает. Смотрит на табличку на двери, потом на свою сумку.
ГОРЬКИЙ
(вдруг вспоминает)
Минуточку. Но ведь это МХАТ имени Максима Горького!
Все молчат.
ГОРЬКИЙ
(чуть громче)
Я, между прочим, Максим Горький!
САЛТЫКОВ-ЩЕДРИН
(с лёгкой улыбкой)
Да узнали, узнали, голубчик. Буревестник наш!
ГОРЬКИЙ
Тогда я, пожалуй, могу пройти без очереди?
ЧЕХОВ
(шёпотом)
А вы записаны?
ГОРЬКИЙ
Я?! В театре, который носит моё имя?!
САЛТЫКОВ-ЩЕДРИН
Голубчик, здесь это ничего не значит.
Горький медленно садится обратно.
В коридоре снова становится тихо.
Часы отсчитывают секунды.
В дальнем конце коридора появляется невысокий мужчина в строгом костюме. Он идёт не спеша, с приветливой улыбкой. В руках ничего нет. Увидев присутствующих, останавливается.
МУЖЧИНА
(любезно)
Добрый день, господа. Очень приятно. Очень приятно.
Он пожимает руку Пушкину, кивает Гоголю, здоровается с Толстым, Чеховым, Горьким. Доходит до Хармса. Тот протягивает ему яблоко.
ХАРМС
Будете?
Мужчина на мгновение задерживает взгляд на яблоке, затем проходит дальше.
Все провожают его глазами.
ГОРЬКИЙ
(шёпотом)
А он тоже по повестке?
ЧЕХОВ
Не похоже.
ПУШКИН
Видимо, у него другая повестка.
Мужчина подходит прямо к двери генерального директора и берётся за ручку.
ГОГОЛЬ
(едва слышно)
Извините, а вы куда?
МУЖЧИНА
Туда.
ГОРЬКИЙ
Но здесь очередь.
Мужчина смотрит на Горького. Несколько секунд молчит, потом едва заметно улыбается.
МУЖЧИНА
Очередь?
Он открывает дверь и исчезает за ней.
Дверь тихо закрывается.
Пауза.
ХАРМС
(вскакивает)
А МНЕ ТОЖЕ ТУДА! У МЕНЯ ЯБЛОКО!
ЧЕХОВ
(усаживая его)
Даниил Иванович, тише!
Все снова замолкают.
В дальнем конце коридора появляется ЕСЕНИН. Светлые волосы, дорожная сумка. Он оглядывает присутствующих, ставит сумку у стены.
ЕСЕНИН
(тихо)
Господа, а о чём вообще речь? Кто-нибудь знает? Может, кто-нибудь слышал?
ЧЕХОВ
(шёпотом)
Совещание.
ЕСЕНИН
Это я уже понял. А что будут обсуждать?
ГОГОЛЬ
(оглядываясь)
Бессмертие.
ЕСЕНИН
(удивлённо)
Так мы же бессмертны!
ЧЕХОВ
(спокойно, почти шёпотом)
Это всего лишь слухи, Сергей Александрович.
ЕСЕНИН
Какие ещё слухи?
ЧЕХОВ
Вы считаетесь бессмертным лишь условно. Настоящее бессмертие наступает только после того, как вас сыграет Сергей Витальевич.
ЕСЕНИН
(ошеломлённо)
А если не сыграет?
ПУШКИН
(не отрываясь от повестки)
Тогда, молодой человек, придётся довольствоваться тем, что вы просто были.
ЕСЕНИН
А он всех нас будет играть?
ГОГОЛЬ
(шепчет)
Говорят, всех.
ЕСЕНИН
А если меня уже сыграли?
ЧЕХОВ
Это ещё ничего не гарантирует.
САЛТЫКОВ-ЩЕДРИН
(наклоняется к нему)
Голубчик, сыграть — это одно. Состояться — совсем другое.
ЕСЕНИН
(смотрит на него)
Значит, мы ещё не состоялись?
ПУШКИН
(тихо)
Похоже, что нет.
ХАРМС
(вдруг вскакивает)
А ЕСЛИ БЫЛ, НО НЕ БЫЛО?!
ГОГОЛЬ
Даниил Иванович, умоляю!
ХАРМС
Котлеты! Варвара Семёновна!
Чехов и Гоголь хватают его за руки и усаживают.
САЛТЫКОВ-ЩЕДРИН
(сквозь зубы)
Молчите, несчастный! Расстреляют!
ХАРМС
(удивлённо)
Опять?
Все смотрят на дверь.
Долгая пауза.
Вдруг дверь кабинета медленно открывается.
Выходит тот самый МУЖЧИНА, который вошёл без очереди. На ходу застёгивает пиджак. Вежливо улыбается присутствующим.
Но что-то не так.
Все смотрят на него. Потом переглядываются.
Лицо мужчины изменилось. Теперь перед ними — лицо Сергея Безрукова. Словно кто-то нарисовал его прямо поверх прежнего.
ЕСЕНИН
(едва слышно)
Господа...
ЧЕХОВ
Что?
ЕСЕНИН
Посмотрите на него.
ГОГОЛЬ
(шёпотом)
Да это же...
ПУШКИН
Да. Безруков.
ГОРЬКИЙ
(растерянно)
Но как же...
ХАРМС
(вскакивает)
ОН ПОТЕРЯЛ СВОЁ ЛИЦО!
ЧЕХОВ
Тише, Даниил Иванович! Тише!
Мужчина проходит мимо, кивает каждому, ещё раз приветливо улыбается и выходит из приёмной.
Дверь за ним закрывается.
Долгая пауза.
ГОГОЛЬ
(едва слышно)
Господа... Нас, кажется, обманули.
ЕСЕНИН
Мы даже не встретились.
ЧЕХОВ
И совещания не было.
Пастернак, который до сих пор молча сидел в дальнем конце коридора, поднимается.
ПАСТЕРНАК
Позвольте...
Он подходит к двери кабинета, открывает её и заглядывает внутрь. Потом входит. Через несколько секунд возвращается.
ПАСТЕРНАК
Господа... Там пусто.
ГОРЬКИЙ
Как пусто?
ПАСТЕРНАК
Совсем. Никого. Ничего. Даже стола нет.
Горький медленно поднимается. Смотрит на табличку на двери.
ГОРЬКИЙ
(тихо)
А театр-то мой...
Пауза.
Пушкин смотрит на закрытую дверь. Потом опускает глаза. Говорит грустно, тихо, почти шёпотом.
ПУШКИН
Все, все, что гибелью грозит,

Для сердца смертного таит

Неизъяснимы наслажденья —

Бессмертья, может быть, залог!

И счастлив тот, кто средь волненья

Их обретать и ведать мог.
В коридоре снова тихо.
Часы продолжают отсчитывать секунды.