Девушка из Питера

У каждого города есть свои секреты
Глава 1. Точка на карте
Вечер медленно опускался на город. Себастьян сидел на подоконнике с горячей чашкой кофе в руке. Рядом лежал открытый планшет в чехле темного цвета с серебристым логотипом. Мужчина время от времени делал в нем какие-то наброски. Потом откладывал и снова смотрел в окно.
Дженни устроилась с ногами в кресле в другом конце комнаты. Она просматривала сообщения в телефоне. Иногда что-то писала, потом улыбалась или хмурилась. В комнате было тихо.
Себастьян допил кофе, отошел от подоконника и открыл в планшете папку с фотографиями. Несколько раз перелистнул снимки, задержался на одном, потом вернулся назад. Дженни заметила это.
— Ты опять что-то ищешь?
Себастьян посмотрел на нее.
— Да.
— Что?
Он показал ей экран с фотографией величественного города. Широкая набережная бережно огибала тяжелые воды стального цвета. В реке отражались старые дома с яркими окнами — строгие, нарядные, будто немного уставшие от времени. Справа и слева причудливые фасады уходили ввысь и каждый был по-своему красив. Над городом нависло серо-голубое небо, а редкие облака отражались в воде так четко, словно город стоял между двумя небесами.
— Россия, — коротко сказал Себастьян.
Дженни отложила телефон, посмотрела на фотографию, потом на Себастьяна.
— Ты серьезно?
Себастьян кивнул. Потом немного помолчал, словно хотел подобрать правильные слова. Посмотрел на Дженни и твердо сказал:
— Я хочу туда поехать.
Дженни вздохнула, потому что хорошо знала этот взгляд и этот тон.
— Почему именно Россия?
Себастьян снова посмотрел на экран. Музыка Sin With Sebastian появилась в России много лет назад. В девяностые его песни звучали на радиостанциях, люди покупали диски, записывали музыку на кассеты и танцевали под нее на вечеринках. Тогда он был молод и дерзок. Казалось, что провокационные песни будут жить только до тех пор, пока их слушают его ровесники. Потом прошло десять, двадцать, почти тридцать лет. А его музыка из России почему-то не исчезла.
Русскоязычные слушатели продолжали находить старые песни, слушать их, обсуждать. Кто-то писал ему письма. Кто-то оставлял комментарии. Кто-то переводил тексты на русский язык, стараясь сохранить те эмоции и чувства, которые когда-то вкладывал в них сам Себастьян.
Но за эти годы изменился и он. Появлялись новые песни. Уже совсем другой человек их писал — человек, который успел прожить несколько десятилетий, многое увидеть, потерять и обрести. В «Light by the End of the Tunnel» он видел свет, который появляется после темноты. В «Fuck You» («I Am in Love») снова позволял себе дерзость и свободу, за которые его когда-то полюбили, и продолжал идти дальше. Но поклонники из России от него не отставали!
Русский язык Себастьян начал учить из любопытства. Сначала ему хотелось читать русскую литературу без перевода. А позже он заметил, что язык все чаще встречается в его собственной жизни. Российские поклонники писали письма, оставляли комментарии, переводили песни. Постепенно он научился понимать их без помощи переводчика и даже отвечать.
Иногда Себастьян случайно натыкался в интернете на чей-нибудь рассказ и с удивлением останавливался. Потому что замечал в тексте название своей песни. Той самой, которую записал много лет назад.
Он читал дальше и узнавал, что его музыка когда-то звучала на первом свидании, помогала пережить расставание или поддерживала в сложные моменты жизни. И всякий раз Себастьян удивлялся: как песня, в которой он когда-то выплеснул свои чувства, может так долго жить в чужих историях? Хиты, которые он когда-то записывал в студии, продолжали жить без него. Старые — возвращались в чужих воспоминаниях. Новые — находили новых слушателей.
Себастьян никогда не считал себя человеком, который способен изменить мир одной песней. Но, может быть, в этом и была странная сила музыки.
Он снова посмотрел на фотографию. Что это за страна — Россия? Как живут соотечественники Пушкина, Достоевского, Толстого? И что скажут, если однажды увидят его не на сцене, не на экране, а просто на улице — таким, какой он есть?
— Я хочу познакомиться с людьми, которые слушают мои песни, — сказал он.
Дженни некоторое время молчала. Потом сказала:
— На тебя похоже.
— Это хорошо или плохо?
— Пока не знаю.
Себастьян рассмеялся. Дженни снова взяла телефон, но через несколько секунд отложила его.
— Куда именно ты хочешь поехать? В России много городов.
— Сначала в Санкт-Петербург.
Он загнул палец.
— Потом Москва.
Загнул второй.
— И в Мурманск.
Дженни посмотрела на него.
— В Мурманск?
— Да.
Она снова схватила телефон, а через минуту вздохнула:
— Ты понимаешь, где находится Мурманск?
— Как-то примерно.
— И зачем тебе туда?
Себастьян пожал плечами.
— Хочу увидеть север. И еще медведей.
Дженни покачала головой.
— Ты неисправим.
Он улыбнулся.
— Поэтому ты поедешь со мной.
— А если я откажусь?
Себастьян снова посмотрел на фотографию Петербурга.
— Тогда я поеду один.
Дженни знала, что он действительно так и сделает. Поэтому через несколько минут они вместе изучали карту России. Так далекая и неизвестная страна перестала быть мыслью. Она превратилась в план.
Глава 2. Город на Неве
Город Петербург не был похож на картинку из туристического буклета. Дженни с Себастьяном вышли из гостиницы и дошли до Дворцовой площади, потом спустились к Неве. Зимний дворец остался позади. Перед ними открылась широкая вода, а на другом берегу поднялась Петропавловская крепость. В ясном небе поблескивал золотой шпиль. Себастьян достал планшет и сделал несколько фотографий. Ему хотелось запомнить детали. Свет на воде. Отражения домов. Человека с собакой, который стоял у парапета. Старый мост, и под ним медленно проплывает теплоход.
Себастьян остановился возле старого дома с высоким арочным входом. Над окнами сохранилась лепнина, за воротами виднелся небольшой двор. Рядом стоял пожилой мужчина с велосипедом, похожий на местного жителя. Себастьян обратился к нему по-русски:
— Простите. Этот дом очень старый?
Мужчина посмотрел на него, потом на фасад.
— Старый. Таких в Петербурге много.
Человек поставил велосипед на подножку и посмотрел на улицу.
— Вот вы сейчас смотрите на дома. А я вроде бы все видел. Но бывает, поднимешь голову — и вдруг замечаешь какую-нибудь новую деталь.
Себастьян кивнул.
— Значит, город не надоедает?
— Петербург? Нет.
Мужчина сказал это просто и без улыбки, словно речь шла о чем-то очевидном. И добавил:
— Погуляйте вечером у Невы. Когда солнце будет садиться, все совсем по-другому выглядит.
Он сел на велосипед и уехал. Дженни подошла к Себастьяну.
— О чем разговаривали?
— О Петербурге.
Они пошли дальше. Через несколько минут Себастьян снова остановился, чтобы сделать фото. Потом убрал планшет в небольшую сумку и перекинул ее через плечо. Мимо быстро прошел молодой парень в черной футболке. Вдруг он резко остановился и обернулся:
— Не может быть…
Себастьян повернулся. Парень подошел ближе.
— Вы Себастьян Рот?
— Да.
— Господи… Я вас узнал.
Он быстро достал телефон.
— Можно фотографию с Вами?
— Конечно.
Парень встал рядом. Дженни сделала снимок, но на этом все не закончилось. Парень отошел и тут же кому-то позвонил. Через минуту появились две девушки. Потом еще одна. Людей становилось больше. Подошла женщина лет пятидесяти. Она сказала, что слушала его еще в девяностые и до сих пор помнит слова его песен. За ней подошла девушка примерно двадцати лет.
— Я вас слушаю с детства.
Себастьян поднял брови.
— С детства?
— Мама включала.
— Тогда мне нужно познакомиться с вашей мамой.
Девушка засмеялась. Кто-то попросил автограф. Себастьян расписался на диске. Потом на фотографии. Потом еще на одном диске. Какой-то мужчина сказал:
— Я вас первый раз увидел в телевизоре, когда был совсем молодым. Никогда бы не подумал, что встречу здесь.
— Я тоже не думал, что встречу Вас, — ответил Себастьян.
Люди засмеялись. Молодой парень, который первым его узнал, вдруг сказал:
— Знаете, мы Вас очень любим. Вы, наверное, не представляете насколько.
Эти слова почему-то задержались у Себастьяна в памяти. Он оглядел толпу. Перед ним стояли совершенно разные люди. Молодые девушки. Парни. Люди его возраста и моложе лет на двадцать. Женщина постарше, которая пришла с дочерью. И все они знали его музыку. Себастьян вдруг почувствовал странное тепло.
— Спасибо, — сказал Себастьян.
Он сказал это несколько раз каждому. Потом еще долго разговаривал с поклонниками. Кто-то спрашивал о новых песнях. Кто-то просил приехать с концертом. Кто-то рассказывал, где впервые услышал Sin With Sebastian.
Дженни наблюдала со стороны. Когда толпа наконец начала расходиться, Себастьян еще раз пожал руку молодому человеку, который первым его узнал.
— Спасибо, что остановили меня.
— Это Вам спасибо.
— За что?
Парень улыбнулся.
— За песни.
Они с Дженни пошли дальше.
— Ну что? — спросила она. — Познакомился с русскими поклонниками?
Себастьян посмотрел на нее.
— Кажется, да.
— Кажется?
Он улыбнулся.
— Хорошо. Да.
Глава 3. То, что нельзя потерять
Они свернули к набережной. Шли и говорили о Москве, о Мурманске. О том, что перед поездкой на Север придется купить теплую одежду. Он вспоминал людей, которых встретил сегодня. Их лица, улыбки, волнение. Себастьян улыбался. Он был счастлив.
Солнце опускалось ниже. Старые дома на другом берегу медленно темнели, а окна загорались одно за другим. Себастьян захотел сделать несколько фотографий и раскрыл сумку, висевшую на плече.
— Дженни, ты не брала мой планшет?
— Зачем он мне? У меня свой.
Себастьян остановился.
— Планшет пропал.
Дженни встревоженно посмотрела на него. Он снял сумку с плеча и быстро заглянул внутрь. Блокнот. Зарядка. Наушники. Флешка. Ручка. Пауэрбанк. Планшета не было.
— Ты мог оставить его где-нибудь.
— Где?
— Не знаю. Поэтому и пойдем обратно.
Они почти бегом вернулись к тому месту, где недавно стояли поклонники. Лавочка была на месте. Люди по-прежнему проходили по улице. Кто-то разговаривал по телефону, кто-то нес пакеты, кто-то фотографировал Неву. Но тех, с кем Себастьян разговаривал, уже не было. Он заглянул под лавочку. Обошел ее с другой стороны. Пусто. Он вспомнил, как держал ручку, ставил подписи, улыбался людям. Кто-то тогда положил ему руку на плечо…
— Может, кто-нибудь подобрал? — сказала Дженни.
Себастьян медленно поднял голову.
— Если подобрал, почему не отдал?
Дженни ничего не ответила.
— Его украли. Но дело не в планшете. Там фотографии, заметки и новая песня. Я написал ее сегодня.
Слова Себастьяна прозвучалитихо и неприятно. Он провел ладонью по лицу и посмотрел на Неву. Некоторые мысли для хитов приходили в голову неожиданно. Иногда одно слово становилось началом песни. Он привык все записывать, потому что потом не мог не вспомнить ни строчки. А теперь песня была в чужих руках.
— Ты сохранил копию?
Себастьян покачал головой.
— Нет.
Дженни на секунду замолчала.
— Мы все равно попробуем его найти.
Он кивнул. Они еще раз прошли по улице, заглянули в ближайшие кафе, спросили у продавца в маленьком киоске. Никто ничего не видел. Над Невой тем временем поднимался холодный ветер. Дженни коснулась его плеча.
— Пойдем, уже поздно...
Себастьян расстроенно кивнул, и они медленно пошли в сторону гостиницы.
А в нескольких кварталах от них две сестры еще не знали, что этот день закончится совсем не так, как начинался. И что совсем скоро им придется вмешаться в чужую историю.
Глава 4. Не пройти мимо
Настя и Катя сидели в небольшом кафе. Катя листала телефон, время от времени показывая сестре фотографии. Из-за соседнего столика, который находился за перегородкой, донеслись мужские голоса.
— Думаешь, этот немецкий чепушила уже понял, что его планшет тю-тю?
— Этот, как его, Севастьяно Ройдс? Да небось до сих пор обнимается с фанатами и ни о чем не догадывается.
Катя перестала листать телефон.
— Настя...
— Слышу.
Катя осторожно выглянула из-за стены. За столиком сидели двое. В руках один крутил планшет, и Катя сразу его узнала, потому что видела десятки раз. На фотографиях Себастьян держал этот гаджет в руках. С ним приезжал на интервью. На одном снимке планшет лежал рядом с чашкой кофе. Даже чехол она помнила — темный, с небольшим серебристым знаком в верхнем углу. Это был не просто похожий планшет. Это был ЕГО планшет. Катя схватила Настю за руку.
— У них планшет Себастьяна!
— Уверена?
— На сто процентов. И Рот же сегодня в Питер приехал…
— Тогда давай вызовем полицию...
— Они уже уходят.
— И что делать?
Катя не ответила. Она вышла из кафе за двумя мужчинами.
— Эй, вы!
Мужчина быстро сунул планшет в карман.
— Чего тебе?
Катя посмотрела на его куртку.
— Ничего.
Настя уже расплатилась и вышла следом.
— Катя, пойдем.
Мужчина толкнул второго локтем, и они быстро пошли по улице. Катя бросилась за ними.
— Эй, стойте!
Мужчины обернулись.
— Отвали!
— Вы украли планшет!
Мужчина выругался. Второй схватил его за рукав.
— Уходим!
Они рванули в сторону улицы. Катя побежала следом. Настя — за ней. Мужчины выскочили на тротуар и попытались затеряться среди прохожих. Тот, который с планшетом, оглянулся и увидел, что Катя почти догнала его. Он резко остановился.
— Сама отстанешь или помочь?
Катя посмотрела на его куртку. Из кармана выглядывал знакомый чехол. Она даже не думала. Подбежала и выдернула из кармана планшет. Мужчина дернул его на себя.
— Дура, отпусти!
Он рванул сильнее. На секунду планшет оказался зажатым между ними. Прохожие замедляли шаг, удивленно оглядываясь на странную сцену.
Настя подбежала и крикнула:
— Я полицию вызываю!
Мужчина резко толкнул Катю. Она пошатнулась, но не отпустила планшет. Пальцы вцепились в него мертвой хваткой.
— Да пошла ты!
Он резко выпустил гаджет. Катя потеряла равновесие и упала на мостовую. Планшет с глухим хрустом ударился о каменную плитку. На экране расползалась густая сеть трещин. От одного края к другому тянулись тонкие белые линии, пересекались, расходились в разные стороны. Мужчина замер. Подбежал второй и рванул напарника за рукав.
— Валим!
Оба бросились прочь. Катя присела на колени и заплакала. Настя подняла планшет и попробовала включить. Ничего. Еще раз. Не получается…
А Катя плакала, потому что была уверена: для Себастьяна это не просто дорогая вещь.
— Вдруг там было что-то важное? — всхлипывая, сказала она.
Настя посмотрела на нее и твердо сказала:
— Тогда мы вернем его. Даже разбитый.
Катя поднялась, достала телефон и открыла фанатский чат Себастьяна. Там за день появилось несколько десятков сообщений. Она быстро пролистала их и показала экран сестре. Одна девушка писала, что видела Себастьяна возле гостиницы «Астория». Катя крепко прижала к себе сумку с разбитым планшетом:
— Едем!
Глава 5. В одном шаге до разбитой мечты
Девушки вошли в гостиницу. Внутри было совсем не так, как они представляли. Высокий потолок, большие окна, мягкий свет, мраморный пол. Люди говорили тихо, словно боялись нарушить спокойствие. Девушки подошли к стойке регистрации. Катя крепко сжимала сумку с разбитым планшетом:
— Здравствуйте. Нам нужно передать одну вещь Себастьяну Роту.
Администратор вежливо посмотрел на них.
— Вы с ним знакомы?
— Нет.
— Тогда, боюсь, я не могу вас пропустить.
Катя достала планшет.
— У нас его вещь.
Администратор посмотрел на разбитый экран.
— Где вы ее нашли?
Катя коротко рассказала о кафе и двух мужчинах. Про то, как они побежали за ними, как пытались забрать планшет, и как он разбился. Администратор выслушал, затем взял телефонную трубку:
— Одну минуту.
Он кому-то позвонил и негромко поговорил. Потом сказал:
— Подождите здесь.
Катя и Настя отошли и сели на диван. Через несколько минут к ним подошел мужчина в темном костюме:
— Пройдемте.
Они пошли по коридору. Катя старалась не смотреть по сторонам. Сердце стучало так сильно, что казалось, его слышно на весь этаж. Мужчина остановился у двери.
— Подождите здесь.
Он постучал и вошел. Через минуту вышел.
— Заходите.
Себастьян встретил их возле двери. Он был в простой темной футболке и джинсах. Для девушек он все равно оставался тем самым кумиром с фотографий, которые они столько раз рассматривали. Только теперь он стоял совсем рядом, и от этого все казалось странным. Катя боялась поднять глаза и смотрела куда-то ему на плечо. Настя, наоборот, не сводила взгляда с певца, словно хотела убедиться, что он настоящий. Они обе представляли эту встречу сотни раз, и в мечтах Себастьян всегда улыбался им. Но сейчас он не улыбался. Волосы были растрепаны, лицо казалось уставшим, а в глазах не было привычной насмешливой искры. Парень в упор смотрел на девушек. Потом его взгляд остановился на сумке.
— Это у вас мой планшет?
Катя кивнула. Она достала гаджет и протянула Себастьяну. На его лице появилась короткая улыбка — он узнал свой планшет. Взял устройство, раскрыл, посмотрел на корпус и экран. Увидев густую сеть трещин, Себастьян изменился. Улыбка исчезла, взгляд потяжелел, а на лице проступила такая горечь, что Катя невольно опустила глаза. Он осторожно провел пальцем по разбитому стеклу и спросил:
— Откуда он у вас?
Из глубины номера появилась Дженни и подошла ближе. Катя снова рассказала все. Себастьян слушал, не перебивая. Когда она закончила, он посмотрел на разбитый экран:
— Очень странный способ вернуть чужую вещь. Кто его разбил?
Катя опустила глаза.
— Я.
Себастьян вздохнул.
— Понятно.
Настя не выдержала:
— Мы вообще могли просто пройти мимо! Но приехали сюда.
— Именно это и странно, — ответил Себастьян. — Вы знали, где меня найти. Вы знали, что это мой планшет. Приехали сюда сразу после его кражи. Вы… следили за мной?
Девушки переглянулись. Следили? Наверное, всю жизнь следили. Они знали, где Себастьян выступает, смотрели его фотографии, читали новости о нем. Катя даже помнила, в каких интервью он пользовался этим планшетом. Но говорить об этом сейчас было неловко.
— Мы Ваши поклонницы, — тихо сказала Катя.
— Допустим...
— Поэтому мы и узнали планшет.
Себастьян посмотрел на нее подозрительно.
— А как узнали, где я остановился?
Катя замялась:
— В фанатском чате написали.
Дженни нахмурилась и повернулась к Себастьяну. По-немецки она сказала:
— Если они действительно хотели помочь, почему не вызвали полицию?
Настя хорошо понимала немецкий. Вопрос она услышала сразу, но ответить не смогла. Потому что ответа не было. Все произошло слишком быстро. Катя увидела планшет, узнала знакомый чехол и бросилась за мужчинами, почти не думая. Потом была погоня, крики, толчок, падение. В тот момент хотелось только одного — забрать вещь и вернуть ее владельцу. Но со стороны все выглядело иначе. Себастьян провел рукой по волосам.
— Понимаете, как это выглядит?
Катя почувствовала, как внутри все похолодело:
— Мы не крали его!
— Я пока не говорю, что вы его украли.
Он говорил все громче.
— Но я пытаюсь понять, что произошло. Вы мои поклонницы. Знаете, что я приехал в Петербург. Знаете, где остановился. И каким-то образом приезжаете прямо ко мне, с моим же планшетом, который разбит.
Дженни подошла ближе:
— Себастьян…
— Нет, Дженни. Я хочу понять.
— Помнишь Берлин? — тихо сказала Дженни.
Себастьян помнил тот случай слишком хорошо. Тогда парень и девушка представились поклонниками и несколько дней пытались попасть к нему в номер. Сначала передали подарок. Потом сказали, что хотят получить автограф. После их ухода из номера пропали деньги — весь гонорар за выступление. С тех пор Себастьян стал осторожным.
— После Берлина я не верю людям, которые прикидываются моими поклонниками, — сказал он.
Катя смотрела на него, не моргая.
— Вы украли мой планшет. — Продолжил Себастьян с нарастающим раздражением в голосе. — Может быть, вы таким образом хотели попасть ко мне. Получить фотографию. Диск. Поговорить со мной. Это в лучшем случае. Или… Сделать что-то нехорошее. Например, украсть что-то еще. А планшет — это повод.
— Это неправда! — Катя почти крикнула.
— Тогда зачем вы приехали сюда? — спросил Себастьян.
— Потому что хотели вернуть Вашу вещь, которую украл другой человек! — вызывающе сказала Настя.
— Просто так, ничего не требуя взамен?
— Да!
Он покачал головой и продолжил, уже не скрывая раздражения в голосе:
— Ну, допустим, вы не крали, а нашли планшет. Его можно было передать полиции. Можно просто позвонить в гостиницу. Но вы полезли в него. Не нашли для себя ничего ценного и разбили. А сейчас приехали сюда. Что вам от меня нужно?
Катя молчала. Для нее ответ был очевидным. Им не нужно ничего! Они так сделали, потому что это был планшет Себастьяна Рота. Потому что она узнала гаджет по фотографиям. Потому что в нем, возможно, были его песни и его ценные фото. Потому что ей казалось немыслимым оставить вещь своего кумира в руках воров. Но сказать все это она не могла.
— Я просто хотела помочь, — прошептала она.
— Тогда верните то, что взяли у меня.
Дженни резко повернулась к нему.
— Себастьян, остановись.
Но он уже не мог сдерживаться. Раздражение, тревога и злость, которые копились весь день, вдруг вырвались наружу. Себастьян резко наклонился над Катей и почти сорвался на крик:
— Или возместите стоимость планшета!
От неожиданности Катя отступила на шаг.
Она смотрела на своего кумира и видела перед собой совершенно постороннего человека.
— Хорошо, — тихо сказала она. — Я возмещу.
Себастьян не ожидал такого ответа. Он думал, что услышит возмущение, оправдания, но Катя просто стояла перед ним, бледная и решительная. Себастьян достал визитную карточку Дженни, протянул ей и сухо сказал:
— Позвоните Дженни, когда придете с деньгами или новым планшетом.
— Хорошо.
Она убрала карточку в карман. Девушки вышли. Дверь закрылась. Несколько секунд в номере стояла тишина.
— Почему она согласилась? — задумчиво спросил Себастьян.
Дженни пожала плечами.
— Может быть для того, чтобы ты не вызвал полицию...
Она сделала паузу.
— Хотя, знаешь, я бы на ее месте тоже не стала спорить.
Себастьян повернулся.
— Что ты имеешь в виду?
— Ничего.
Дженни взяла со стола разбитый планшет.
— Просто странно. Ты говоришь, что они хотели попасть к тебе с какими-то своими целями, а они даже не попросили автограф. И не пытали зайти в номер…
Себастьян раздраженно молчал. Дженни посмотрела на него и добавила:
— Но, возможно, ты прав. Иногда люди способны на что угодно.
Глава 6. Неожиданное решение
Девушки вышли на улицу. Настя сразу набросилась на Катю:
— Ты зачем согласилась?!
— А что я должна была сделать?
— Сказать, что мы ничего ему не должны!
— Это я разбила планшет.
— Ты пыталась его вернуть!
— Но он разбился из-за меня.
— И что теперь? Где ты возьмешь деньги?
Катя шла по улице и ничего не отвечала. Она смотрела себе под ноги и старалась не думать о том, что только что произошло. Настя остановилась.
— Катя! Что ты задумала?
— Ничего.
— Ты что там опять решила?
Катя резко повернулась.
— А что мне делать? Улыбаться и спокойно жить, пока он будет думать, что я воровка?
— Да пусть думает что хочет!
— Ты не понимаешь.
Дело было уже не в том, что Себастьян накричал на нее. Кате было больно от другого. Еще утром она была счастлива. А теперь все, о чем она мечтала столько лет, было перечеркнуто одним коротким разговором. Себастьян не знал ее. Он не знал, как она слушала его песни. Не знал, сколько раз пересматривала фотографии с концертов. Не знал, как она мечтала однажды встретить его и сказать, что его музыка ей дорога. Для него она была всего лишь девушкой, которая украла и разбила планшет. Катя почувствовала, как к горлу подступил комок.
— Я хочу, чтобы он понял, что я не воровка.
— Ну он не понял. И что теперь?
Катя ничего не ответила. Она развернулась и побежала прочь.
— Катя, подожди!
Сестра свернула за угол. Настя побежала следом, но через несколько секунд поняла, что потеряла ее из виду.
Глава 7. Цена ошибки
Катя бежала, сама не понимая куда. Нырнула в первый попавшийся двор, потом еще в один и остановилась, когда перестала слышать шаги Насти. Здесь было темно и тихо. Катя прошла дальше и села на старую деревянную скамью у стены.
Телефон несколько раз завибрировал в кармане. Настя. Потом телефон снова зазвонил. Девушка выключила звук. Ей хотелось одного — чтобы ее оставили в покое.
Катя закрыла глаза. Перед ней всплыло лицо Себастьяна. Она столько лет мечтала о встрече с ним, а он запомнит ее воровкой. От этой мысли становилось невыносимо.
Катя достала из кармана визитную карточку Дженни и долго смотрела на нее, потом убрала обратно. Денег у нее не было. Настя наверняка злится. А человек, ради которого она столько лет мечтала попасть хотя бы на один концерт, смотрел на нее с презрением. Катя подумала о том, что было бы хорошо исчезнуть навсегда. Эта мысль напугала ее. Она попыталась отогнать навязчивые образы, но нехорошая мысль, как жучок,свербила голову. Просто исчезнуть. Никому ничего не объяснять. Ничего не исправлять. Не слышать больше ни одного обвинения. Катя закрыла лицо руками.
— Господи...
Она беззвучно заплакала. Потом долго сидела неподвижно, пока слезы не закончились.
Настя тем временем искала сестру. Звонила знакомым, спрашивала у ночных прохожих, возвращалась во дворы. К утру девушка почти не чувствовала ног. Она уже собиралась звонить в полицию, но сначала решила поискать рядом с гостиницей. И неподалеку увидела Катю. Настя подбежала к ней и крепко обняла.
— Катя! Где ты была?!
Катя молчала.
— Я всю ночь тебя искала! Я думала...
Настя не договорила. Она только посмотрела на сестру и облегченно выдохнула.
— Главное, что ты здесь.
Катя кивнула:
— Мне нужно кое-что сделать.
Она достала из кармана визитную карточку Дженни и новенький, в упаковке, планшет. Который стоил, наверное, целое состояние.
— Я купила планшет. Отдай ему.
Настя уставилась на нее.
— Ты что, с ума сошла? У тебя денег нет!
— Теперь есть.
— Откуда?
Катя отвела взгляд.
— Неважно.
Настя почувствовала тревогу.
— Катя, что ты сделала?
— Ничего. Кредит в МФО взяла.
— С ума сошла? Там проценты бешеные каждый день. Они посадят тебя в долговую яму!
— Я домой.
Настя хотела еще что-то сказать, но Катя уже пошла прочь. А Настя через несколько минут набирала номер Дженни.
Глава 8. Вернулся к хозяину
В холл гостиницы спустился Себастьян. Увидев Настю, он нахмурился. Девушка протянула ему коробку.
— Вот.
Себастьян посмотрел на нее.
— Что это?
— Новый планшет.
Он не сразу понял услышанное.
— Зачем?
— Потому что Вы потребовали возместить.
— Но...
— Катя взяла микрозайм. Теперь будет выплачивать его почти год.
Он посмотрел на коробку.
— Я не просил брать кредит.
— Вы хоть понимаете, что мы всю ночь не спали? Что она считает себя виноватой перед Вами? Мы просто хотели вернуть Вашу вещь. И еще. Катя очень Вас любит как артиста. Точнее, любила. А теперь, наверное, уже нет. Всего хорошего!
Настя говорила не сердито, а устало. Голова гудела после бессонной ночи, от тревоги за сестру и несправедливости. Она сунула коробку в руки Себастьяну и, не прощаясь, вышла на улицу.
Глава 9. У нее зазвонил телефон…
Дженни сидела в кресле и смотрела новости по телевизору.
— Ну что? Девушка ушла?
— Да. Та, которая разбила планшет, купила новый. Взяла микрозайм.
Тишина в комнате нарушалась тихим звуком телевизора. И вдруг диктор сообщил:
— Вчера произошел возмутительный случай. Камера наружного наблюдения зафиксировала, как неизвестный мужчина попросил у гостя нашего города, певца Себастьяна Ротта, автограф. В это время другой мужчина вытащил из его сумки планшет и скрылся. Певец пока официально не заявил о пропаже имущества…
На экране появилась запись с камеры: Себастьян разговаривал с каким-то мужчиной и что-то подписывал. Вокруг толпились люди. Другой мужчина медленно подошел сзади. Оглянулся, убедился, что никто не смотрит, расстегнул его сумку вытащил планшет. Через несколько секунд оба мужчины скрылись в толпе. Дженни выключила телевизор.
— Так тебе, значит, очень нужен был новый планшет?
Себастьян посмотрел на коробку. Новый планшет был ему не нужен совсем. Он хотел только одного — чтобы девушки ответили за то, что сделали. А они, оказывается, этого и не делали. Он медленно сел в кресло и провел ладонью по лицу.
— Я ошибся. Они действительно пытались вернуть планшет…
— А ты накричал, обвинил в краже и заставил девушку взять кредит.
Себастьян опустил глаза. Ему было неприятно вспоминать собственные слова. В тот момент он был уверен в себе. Ему казалось, что все очевидно. Но он увидел на записи настоящих воров.
— Ты должен перед ними извиниться, — сказала Дженни.
— Знаю.
Перед глазами возникло лицо Кати. Словно он разрушил что-то, что для нее было очень важным.
— У тебя есть номер? — спросил он.
— Есть.
Дженни взяла телефон, нашла контакт и показала ему экран.
— Это номер второй девушки.
Себастьян нахмурился.
— Ты знаешь, как ее зовут?
— Нет. Но номер у меня сохранился. Звони.
Себастьян нажал кнопку вызова. Абонент ответил не сразу.
— Алло?
Себастьян на секунду замялся.
— Здравствуйте. Это Себастьян Ротт.
На другом конце возникла короткая пауза.
— Я хотел поговорить с вашей подругой. С Катей.
Настя посмотрела на Катю, которая сидела рядом.
— Это моя сестра. Сейчас позову.
Она прикрыла ладонью микрофон.
— Катя, это Себастьян.
Катя замерла. Внутри все неприятно сжалось. Она не ожидала, что он позвонит.
— Алло?
Себастьян вдруг почувствовал странное волнение. Хотя еще секунду назад был уверен, что просто извинится и забудет об этом инциденте.
— Катя?
— Да.
Пауза.
— Я хотел извиниться.
Катя молчала.
— Я видел новости. И запись с камеры. Я теперь знаю, что вы не имели отношения к краже, поэтому мне очень стыдно за мое поведение.
Катя опустила глаза.
— Не надо.
— Надо.
Он помолчал.
— И еще… Я узнал, что Вы взяли кредит.
Катя напряглась.
— Это не Ваше дело.
— Теперь мое.
— Почему?
Себастьян не нашел ответа. Он мог сказать, что это его вина. Мог предложить деньги. Но понимал, что Катя, скорее всего, откажется.
— Потому что из-за меня Вы оказались в этой ситуации.
Катя ничего не ответила. Себастьян тяжело вздохнул.
— Хочу исправить хотя бы часть того, что сделал.
— Как?
Он посмотрел на Дженни. Та внимательно следила за ним.
— Покажите мне Петербург.
— Что?
Ей было странно слышать такую фразу. После вчерашнего разговора она ожидала чего угодно, только не этого. А Себастьяну просто захотелось увидеть Катю. Но сказать это вслух он не мог, да и самому себе пока не хотел признаваться.
— У Вас красивый город.
Катя несколько секунд молчала.
— Хорошо, — наконец сказала она. — Давайте завтра.
— Во сколько?
— В десять.
— Подходит.
— Тогда встретимся у гостиницы.
— Договорились.
Себастьян на секунду замолчал.
— И, Катя…
— Да?
— Спасибо.
Она не ответила сразу.
— За что?
— За все.
Они попрощались. Себастьян еще несколько секунд держал телефон у уха, хотя звонок уже закончился.
— Ну? — спросила Дженни.
Он положил телефон на стол.
— Завтра они покажут нам Петербург. Катя и Настя.
Дженни улыбнулась. А Себастьян почему-то уже ждал завтрашнего дня.
Глава 10. Все начинается с дождя
Через день они вчетвером гуляли по городу. Катя рассказывала о старых домах, дворах-колодцах и величественных парадных с лепниной, коваными решетками и высокими окнами. Настя иногда поправляла ее и добавляла подробности.
Они показали Себастьяну и Дженни Невский проспект, рассказали о Спасе на Крови и о том, почему его разноцветные купола так непохожи на строгую архитектуру Петербурга. Потом повели их к Дворцовой площади и Зимнему дворцу. Катя говорила о том, как когда-то по этой площади проходили императорские процессии, а теперь здесь гуляют туристы и горожане.
У Исаакиевского собора Настя с восхищением поведала об огромном золотом куполе, который виден издалека, а Катя вдруг заговорила о Неве и белых ночах. Ей хотелось передать гостям те чувстве, которые она сама испытывает, когда любуется своим городом.
— А вот сюда лучше всего приходить вечером, — говорила она. — Когда разводят мосты кажется, что весь город на несколько минут замирает и ждет.
Настя улыбнулась:
— Катя может часами рассказывать о Петербурге.
— Потому что он этого заслуживает, — парировала Катя.
Себастьян слушал и фотографировал. Иногда — дома. Иногда — улицы. А иногда, сам того не замечая, Катю. В ее словах не было ничего показного. Она просто любила этот город и радовалась возможности показать его другим.
Внезапно с неба обрушился дождь, и все четверо бросились под крышу арки какого-то старого дома. Заблестела мостовая. В лужах поплыли отражения фасадов и серого неба. По поверхности Невы гулял холодный ветер, вода мелко задрожала. Катя с Себастьяном стояли рядом, прислушиваясь к шуму дождя.
— Вот такой он, Петербург. Только что светило солнце, а через минуту уже хмурится. — сказала Катя.
Себастьян улыбнулся.
— Мне нравится.
— Дождь?
— И дождь тоже.
Он посмотрел на Катю. Она придерживала волосы рукой и постоянно пыталась сбросить непослушную челку с лица. Себастьян поймал этот момент камерой. И не стал удалять фотографию.
Катя заметила, что дождь почти закончился.
— Можно идти.
Она вышла из-под арки, Себастьян пошел следом. Настя заговорила с Дженни о том, куда лучше пойти дальше. Они остановились. На краю площади Катя оглянулась. Насти и Дженни рядом не было.
— Они где?
Себастьян посмотрел назад.
— Наверное, задержались.
Катя достала телефон.
— Я позвоню.
Но тут на телефон Себастьяна пришло сообщение от Дженни. Они с Настей решили переждать остатки дождя в ближайшем кафе и предложили встретиться там через полчаса. Себастьян показал сообщение Кате.
— Значит, у нас есть немного времени, — сказал он.
Они пошли дальше вдвоем. Себастьяну нравилось слушать, как Катя говорит о городе. Она вспоминала старые легенды, показывала неприметные дома, рассказывала о людях, которые когда-то здесь жили. В ее голосе было столько любви, будто Петербург был для нее не городом, а близким человеком.
Глава 11. Чужая беда
Они дошли до небольшой площади. Здесь было людно. Кто-то спешил по своим делам, кто-то прятался от последних капель под зонтами, кто-то фотографировал. И вдруг Катя остановилась.
Рядом с уличным фонарем стоял белокурый мальчик лет четырех. Малыш прижимал к груди игрушечную машинку. Катя подошла к нему. Себастьян последовал за ней.
— Привет, — сказала Катя. — А почему ты один?
— Где моя мама?
— Ты потерялся?
Мальчик кивнул. Катя присела перед ним.
С детьми Себастьян чувствовал себя неловко. Он не очень понимал, как с ними разговаривать. Взрослый человек хотя бы может объяснить, чего хочет. Ребенок — нет. Особенно такой маленький.
— Как тебя зовут? - спросила Катя.
— Миша.
— А маму?
— Мама Оля.
— Фамилию знаешь?
Мальчик покачал головой. Себастьян смотрел на Катю и думал, что сам, наверное, растерялся бы. Он привык иметь дело с людьми, которые знают, чего хотят. С организаторами концертов, журналистами, музыкантами, поклонниками, друзьями, девушками. А сейчас перед ними стоял маленький мальчик, который потерял маму. И Себастьян совершенно не знал, что делать. А Катя продолжала говорить с малышом:
— Ты давно потерялся?
— Не знаю.
— А где вы были с мамой?
— В большом магазине.
— Ты один вышел на улицу?
Миша кивнул. Катя не стала расспрашивать его дальше. Она понимала, что четырехлетний ребенок вряд знает адрес или номер телефона. Да и чем больше вопросов она задавала, тем сильнее малыш начинал пугаться. Она просто взяла его за руку.
— Хорошо. Не бойся. Сейчас мы найдем маму.
Себастьян вдруг подумал, что настоящую доброту, наверное, не выставляют напоказ. Просто помогают и не ждут за это благодарности. Катя будто забыла, что рядом стоит он — человек, которым она когда-то восхищалась. Она не пыталась произвести на него впечатление. Ей сейчас было важно только одно — найти маму потерявшегося малыша. И Себастьян поймал себя на неожиданной мысли: ему это нравилось.
Они втроем подошли к ближайшему магазину. Катя зашла внутрь и спросила у кассира, не искал ли кто-нибудь ребенка. Женщина покачала головой. В соседнем магазине произошло то же самое.
— А вы уверены, что это был именно наш магазин? — спросила продавщица.
Миша задумался и сказал:
— Там были шарики.
Катя посмотрела на улицу. Напротив стоял магазин с красными воздушными шарами у входа.
— Пойдем.
Они зашли внутрь. Катя снова подошла к кассиру.
— Извините. Этот мальчик потерял маму. Говорит, что был с ней в магазине.
Женщина посмотрела на Мишу и сказала:
— У нас как раз женщина спрашивала про мальчика. Она сказала, что пойдет искать сына на улицу.
Кассир позвала администратора. Тот быстро проверил камеры магазина.
— Да. Вот они. Женщина зашла с мальчиком. Потом ребенок отошел к секции игрушек. Она заметила, что его нет, ходила по магазину, а потом вышла на улицу. Он вышел в толпе после нее.
Катя посмотрела на Мишу.
— А потом она куда пошла?
— Вот свернула за угол. Видимо, пошла искать его дальше. А потом несколько раз появлялась в магазине.
Катя задумалась. Можно было просто подождать. Но она представила, как женщина переживает потерю малыша и рисует в воображении ужасные картины. Катя посмотрела на Мишу: а если мама ищет сына там, где они были до магазина? Она снова присела перед мальчиком.
— Миша, вы с мамой до магазина ехали на автобусе?
— Да.
— А ты помнишь, где вы вышли из автобуса? Что там было?
— Большие часики.
Катя сразу поняла, что речь идет про остановку с часами, мимо которой они с Себастьяном проходили совсем недавно.
— Если она пошла туда, могла вернуться к остановке, — сказала Катя.
Она поблагодарила администратора, и они вышли из магазина. До остановки было несколько минут ходьбы. Катя шла быстро, не выпуская Мишину руку.
На остановке, согнувшись, сидела женщина. Светлые волосы выбились из-под капюшона. Женщина плакала и время от времени оглядывалась, будто надеясь увидеть кого-то среди прохожих. Миша бросился к ней:
— Мама!
Женщина подняла голову. Несколько секунд она смотрела на сына, словно не верила своим глазам. Потом вскочила и бросилась ему навстречу.
— Миша!
Она опустилась перед ним на колени и прижала к себе так крепко, что мальчик пошатнулся. Женщина плакала, смеялась и одновременно что-то шептала ему, гладя по волосам.
— Господи, Миша… Где же ты был? Я тебя везде искала!
Мальчик обнял ее за шею.
— Я был с тетей и дядей.
Женщина подняла на Катю и Себастьяна заплаканные глаза.
— Где вы его нашли?
— Он стоял на улице. Один.
Женщина снова прижала сына к себе.
— Я уже позвонила в полицию, — сказала она, пытаясь успокоиться. — И собиралась ехать в отделение. Я не знала, что делать…
Она вытерла слезы ладонью.
— Отвлеклась буквально на минуту. Потом его нет. Я думала… — Она не договорила и снова обняла Мишу.
— Все хорошо, — тихо сказала Катя. — Главное, что он нашелся.
Женщина несколько раз поблагодарила их. Потом присела перед сыном, поправила ему волосы и сказала:
— Больше никуда от меня не уходи, хорошо?
Миша серьезно кивнул.
— Хорошо.
Женщина взяла его за руку. Они уже собирались уходить, когда мальчик вдруг обернулся и показал ей игрушку.
— Тетя! Я не потерял машинку.
Катя улыбнулась.
— Это самое главное.
Миша с мамой сели в автобус. Малыш помахал Кате из окна. Она улыбнулась и махнула в ответ. И только когда автобус отъехал, она поймала на себе взгляд Себастьяна.
— Что-то не так? — спросила она.
А Себастьян молча смотрел на Катю и чувствовал странное смятение. Он привык быть осторожным. Слишком много людей появлялось в его жизни не потому, что им был нужен он, а потому, что им было нужно то, что было у него: внимание, деньги, слава, возможности, связи, известность. Еще совсем недавно он видел в Кате назойливую поклонницу. Был уверен: он знает, что она от него хочет. Теперь эта уверенность рассыпалась. Его опять мучительно кольнуло, что совсем недавно он подозревал ее в воровстве и даже накричал.
Катя была какой-то обычной. Без эффектной одежды, без макияжа и изящного маникюра. Без той уверенности в своей сексуальности, которую он столько раз встречал в женщинах. Она не старалась понравиться. Вообще не думала о том, нравится ли кому-нибудь. Просто делала то, что считала правильным.
Вдруг Себастьяну неожиданно пришла в голову мысль: Катя кажется слабой и беззащитной. Но только до того момента, пока кто-то не попадает в беду…
Он впервые посмотрел на Катю не как на поклонницу, случайно оказавшаяся в его жизни. Перед ним был человек, которого ему захотелось лучше узнать. Этот интерес появился именно тогда, когда он меньше всего ожидал.
Пока они искали маму Миши, дождь совсем закончился. И еще… Они не заметили, как перешли на «ты».
Глава 12. Конверт в сумке
Настя была уже дома, сидела на кухне с кружкой чая и время от времени поглядывала на часы. Катя должна была прийти гораздо раньше. Увидев ее в дверях, Настя сразу поняла: спрашивать, почему она задержалась, было бессмысленно. Катя улыбалась, сама того не замечая.
— Ну наконец-то, — сказала Настя. — Ты где была?
Катя сняла куртку.
— Гуляла с Себастьяном.
Она прошла в комнату, поставила сумку на стул и только потом поняла, что Настя продолжает на нее смотреть.
— Мы так и не дошли до вас.
— Мы это заметили.
Катя села напротив. Она все еще ощущала послевкусие прошедшего дня — влажный петербургский воздух, блеск воды в вечернем свете, их разговоры, редкий смех Себастьяна и то странное, теплое чувство, которое не хотелось отпускать.
— Он совсем не такой, — сказала она.
Настя отхлебнудся чай из кружки:
— В каком смысле?
— На сцене он… Ну, ты знаешь. А в жизни совсем обычный. Только интересный.
Настя улыбнулась. Катя немного подумала.
— И он много спрашивал обо мне. И слушал, понимаешь? Не просто ждал, когда я закончу говорить. А действительно слушал.
— Это редкость.
— Вот именно.
Катя замолчала. Потом вдруг улыбнулась.
— И он смешной.
— Себастьян?
— Да.
Настя смотрела на нее и не мешала. Ей нравилось видеть Катю такой.
— Ты, кажется, хорошо провела день, — сказала она.
— Очень.
Катя потянулась к сумке, чтобы достать телефон, но пальцы нащупали внутри пухлый конверт. Она нахмурилась.
— Подожди.
— Что?
Катя открыла сумку и достала толстый белый конверт.
— Это не мое.
Настя насторожилась:
— Открой.
Катя раскрыла конверт. Внутри лежали деньги. Она несколько секунд молча смотрела на них. Потом пересчитала. Потом еще раз. Там была огромная сумма. Настя встала и подошла ближе:
— Откуда они?
Катя вспомнила, как Себастьян сегодня на несколько минут взял ее сумку.
— Это он, — сказала Катя.
— Себастьян?
Катя кивнула.
— Это он отдал деньги за планшет. Но мне ничего не надо!
— Позвони ему.
Катя достала телефон и набрала номер. Себастьян ответил почти сразу.
— Да?
— Себастьян, у меня в сумке деньги.
На том конце ненадолго стало тихо.
— Какие деньги?
— Не знаю. В конверте. Я только что нашла.
— Наверное, это ты положила.
Катя даже рассмеялась от неожиданности.
— Я не ношу с собой столько денег.
— Тогда не знаю.
Катя посмотрела на Настю.
— Ты сегодня брал мою сумку.
— Не помню. Может быть. Ну и что?
— Значит, ты их положил.
— Нет.
— Себастьян…
— Я ничего тебе не клал.
Он говорил совершенно спокойно. И даже слишком. Катя поняла, что он не собирается признаваться.
— Хорошо, — сказала она. — Тогда я верну тебе эти деньги.
— Зачем?
— Потому что они твои.
— С чего ты решила, что мои?
Катя на секунду замолчала.
— Потому что я знаю.
Себастьян тихо засмеялся.
— Упрямая.
— А ты хитрый.
— Возможно.
Он попрощался и отключился. Катя медленно опустила телефон. Настя смотрела на нее.
— Это он.
— Конечно, он.
— И зачем отрицать?
Катя снова посмотрела на деньги. Там было намного больше, чем ее кредит. Теперь она поняла. Он не хотел, чтобы она чувствовала себя обязанной. Не хотел, чтобы благодарила его.
— Он хороший, — тихо сказала Катя.
Настя кивнула.
— Похоже на то.
Катя убрала деньги обратно в конверт. Ей нравился Себастьян и раньше. Она любила его песни, хранила фотографии, смотрела выступления. Но это было восхищение человеком, которого она почти не знала. Сегодня все стало иначе. Она увидела, как он радуется, когда никто не смотрит. Как замолкает и внимательно слушает, когда ему интересно. Как рассматривает город и людей. И теперь еще это. Катя положила конверт в сумку.
— Завтра верну кредит. И отдам Себастьяну сдачу.
— Конечно, можешь и отдать. Если докажешь, что это он сделал, — сказала Настя.
Катя засмеялась и подошла к окну. За стеклом темнел Петербург. И ей вдруг очень захотелось, чтобы завтра наступил такой же длинный, счастливый день. И чтобы рядом снова оказался Себастьян.
Глава 13. Между строк
Прошло две недели. За это время между ними произошло что-то, чему ни Катя, ни Себастьян пока не придумали названия. Они считали, что просто дружат. Только друзья почему-то звонили друг другу поздно вечером, встречались без всякого повода и иногда подолгу молчали в телефоне.

Они стали ближе. Настолько, что иногда Катя ловила себя на мысли: ей уже мало было просто знать, что он рядом. Ей хотелось видеть его, слышать, знать, как прошел его день. А Себастьян уже по голосу понимал, когда у Кати плохое, а когда хорошее настроение. И все еще находил причины, чтобы задержаться в Петербурге.

Он приехал сюда без планов. Хотел отдохнуть, погулять по городу, сделать несколько фотографий и закончить работу над новой песней. Но Петербург неожиданно стал связующим звеном между ним и Катей.

Планшет удалось восстановить. Мастер предупредил, что часть информации может быть утеряна, хотя все фотографии с заметками открывались. И новая песня тоже. Та самая, которую Себастьян считал потерянной.

Он переписал несколько строк, изменил припев, наложил музыку. И мыслями постоянно возвращался к Кате. Не специально — просто она каким-то образом оказывалась между строк. В одной фразе слышался ее голос, в другой мелькала улыбка. Он вспоминал ее честный взгляд и привычку опускать глаза, когда он долго на нее смотрел. Себастьян никому не показывал новую песню, даже Дженни. А потом ему позвонили.

Один из организаторов небольшого петербургского клуба узнал, что Себастьян все еще находится в городе.

— Мы готовим закрытый вечер, — сказал он. — Небольшая компания. Музыканты, постоянные гости. Без прессы.
— Нет, — почти сразу ответил Себастьян. — Я сюда не работать приехал.
— Я знаю. Поэтому и звоню. Это не концерт. Всего несколько песен!
— Все равно нет.
На том конце ненадолго замолчали. Потом организатор сказал:
— Можете привести кого хотите. Не будет прессы и никаких интервью. Просто немного музыки.

Себастьян уже собирался снова отказаться, но почему-то посмотрел в окно. На улице моросил мелкий дождь, и Себастьян подумал о Кате. Ему захотелось, чтобы она увидела его на сцене. Там, где он чувствовал себя совсем другим человеком.

— Хорошо, — сказал он. И сам удивился своему согласию.
Глава 14. В закрытом клубе
Катя и Настя сидели за столиком в клубе и чувствовали себя немного не на своем месте. Закрытое заведение находилось в старом доме с колоннами, за тяжелой дверью без вывески. С улицы его можно было принять за обычное закрытое пространство для своих. Но стоило войти, как город оставался где-то далеко. Здесь не было ничего кричащего. Высокий потолок, кирпичные стены, темное дерево и черный металл создавали ощущение старого промышленного помещения, которое превратилось в ультрамодное место. Между кирпичными колоннами стояли глубокие кресла и невысокие диваны из дорогой кожи. На небольших столиках поблескивали бокалы. Теплый свет падал сверху неровными рваными пятнами, оставляя дальние углы полутемными. Никакого золота, огромных люстр или показной роскоши.
За соседними столиками сидели люди, которых Катя и Настя не знали. Музыканты, владельцы заведений, петербургская элита, несколько иностранных гостей. Они разговаривали негромко, смеялись, наклоняясь друг к другу, и время от времени поглядывали на небольшую сцену в глубине зала, где стояли микрофоны. Рядом темнел старинный рояль.
Катя с наслаждением вдохнула аромат кофе, парфюма и дорогого алкоголя. За окном моросил мелкий дождь. И вдруг все вокруг казалось ей каким-то ненастоящим. Слишком красивым для обычного вечера. Настя освоилась быстрее. Она рассматривала зал, слушала музыку, доносящуюся из колонок, и время от времени улыбалась.
— Хорошее место, — сказала она.
Катя кивнула. Она тоже смотрела по сторонам, но мысли ее были совсем о другом. Последние две недели она слишком часто ловила себя на том, что ждет звонка Себастьяна. Вчера он ничего ей не обещал. Просто протянул два пригласительных и сказал:
— Мы будем там вас ждать.
И все. Он ничего не обещал.
Когда дверь клуба открывалась, впуская новых гостей, Катя невольно поднимала глаза. Настя заметила.
— Он обязательно придет.
— Я и не жду, — сказала Катя.
Она посмотрела на телефон. Со времени последнего сообщения Себастьяна прошло несколько часов. Катя немного подумала и встала. Настя схватила ее за руку:
— Куда ты?
— Позвоню ему.
— Сейчас?
— Да. Где они? Вдруг что-то случилось?
— И куда ты собралась?
— На улицу. Здесь неудобно разговаривать.
— Я с тобой.
— Нет, оставайся. Я на минуту.
Катя взяла телефон и вышла. На улице оказалось холоднее, чем она ожидала. Машины с шорохом проезжали по мокрой дороге, оставляя в лужах длинные полосы света. Катя отошла немного от входа, достала телефон и нашла номер Себастьяна. Она нажала кнопку вызова, но телефон отвечал длинными гудками. Себастьян не брал трубку. Обеспокоенная Катя, не убирая телефона, сделала несколько шагов вперед и вдруг услышала звук мотора. Девушка машинально повернула голову. Из-за угла прямо на нее вылетела машина. Все произошло настолько быстро, что девушка не успела сориентироваться. Ее ослепили горящие фары, затем возник мокрый капот… Вдруг чья-то рука сильная рука схватила ее за плечо и резко дернула назад. Катя потеряла равновесие и почти упала, но кто-то удержал ее. Машина с неприятным скрипом затормозила. Водитель выругался и, не останавливаясь, уехал дальше. Наступила звенящая тишина. Катя стояла неподвижно и слышала только собственное дыхание.
— Ты с ума сошла?
Голос был совсем рядом. Катя подняла глаза. Это был Себастьян. Он стоял перед ней и крепко держал ее за плечо. Парень был в черном плаще, на голове — глубокий капюшон. Лицо у него было непривычно напряженным.
— Ты вообще куда смотрела?
— Я…
— Я тебя не нашел в зале, и вышел на улицу. А тут…
Он замолчал. Посмотрел на то место, где только что затормозила машина. Потом снова на Катю. Девушка только сейчас поняла, что рука Себастьяна все еще лежит у нее на плече. Впервые за все время она увидела в его глазах страх. Катя почувствовала, как сердце болезненно сжалось.
— Я испугался…
— Прости.
— За что?
— Не знаю.
Он глубоко выдохнул и чуть улыбнулся.
— Тогда не извиняйся.
Себастьян наконец убрал руку. Но Катя еще несколько секунд чувствовала тепло его ладони.
— Я вышла, чтобы тебе позвонить, — сказала она.
— Зачем?
— Ты пропал.
— Никуда не пропадал. Просто был занят.
— Чем?
— Сейчас узнаешь. Пойдем.
Глава 15. Сценический образ
Он открыл перед ней дверь клуба. Катя вошла первой. Внутри было уже почти темно. Разговоры стихли. На сцене стоял человек в черном костюме.
— Дамы и господа, — сказал он. — Спасибо, что присоединились к нам сегодня. И вечер начнется с музыки.
Катя остановилась.
— Садись за свой столик, я сейчас, - сказал Себастьян и скрылся в темноте.
Катя села рядом с Настей.
— Куда ты пропала? Сейчас вечер уже начнется! - раздраженно прошептала сестра. Катя не ответила.
Конферансье сделал паузу.
— И сегодня для вас выступит…
В этот момент Катя услышала первые аккорды. Они ударили по тишине зала неожиданно резко — упругий электронный ритм, знакомый с первых секунд. Дженни вышла на сцену, следом появился Себастьян. Катя замерла и уже смотрела на сцену широко раскрытыми глазами. Он ничего ей не обещал… Зал взорвался бурными аплодисментами.
Свет упал на лицо артиста. Мужчина, которого Катя недавно узнала так близко, вдруг исчез. Это был другой Себастьян: уверенный в себе, дерзкий и свободный. Он двигался в ритме музыки, улыбался, бросал короткие взгляды в зал, словно прекрасно знал, что все внимание сейчас принадлежит ему. Дженни рядом с ним была такой же яркой и раскованной. Ее голос мягко дополнял музыку. Себастьян то подхватывал его, то играл с ним, превращая песню в маленькое представление. Катя знала эту композицию много лет.
Девушку подхватил и унес водоворот воспоминаний. Когда-то она слушала «Shut Up (and Sleep with Me)» и воспринимала ее совсем иначе. Тогда Себастьян существовал для нее только в музыке и на экране. Она представляла его именно таким, каким он был в песне: уверенным, наглым, красивым, недосягаемым. Казалось, что за самоуверенным взглядом скрывается человек, который точно знает, чего хочет, и никогда не сомневается в себе. Она могла часами смотреть его выступления и представлять, каким он бывает, когда камеры выключены. Катя думала, что он такой же и в жизни — свободный, ироничный, немного безрассудный, непохожий на других. До этого она не знала, как он молчит. Как умеет внимательно слушать. Как улыбается, когда ему хорошо. Как злится и кричит. Как умеет признавать свои ошибки. Как может положить деньги в чужую сумку и потом с невозмутимым видом отрицать очевидное. И как несколько минут назад его лицо изменилось от страха, когда она чуть не попала под машину. Теперь она все это знала.
И от этого воспринимать песню с прежними чувствами было гораздо труднее. Потому что раньше ее исполнял Себастьян, которого она когда-то себе придумала. А теперь за сценическим образом она видела настоящего человека. Мужчину со своим характером и эмоциями, который совсем недавно держал ее за плечо и говорил:
— Я испугался.
От такого контраста у Кати закружилась голова.
Раньше она слушала песню и представляла Себастьяна. Теперь, слушая песню, она вспоминала Себастьяна. Дженни что-то сказала ему на ухо. Он рассмеялся. На секунду повернул голову и встретился глазами с Катей. Всего на мгновение он перестал быть человеком для всех. Улыбка его стала другой. Так он смотрел на нее, когда они оставались вдвоем. Она улыбнулась в ответ, сама не заметив этого. Настя наклонилась к ней:
— Ты совсем красная.
— Здесь жарко.
— Ага, конечно.
Песня закончилась. Последняя волна музыки прокатилась по залу. На несколько секунд повисла тишина, а потом клуб взорвался аплодисментами. Люди вставали со своих мест. Кто-то свистел, кто-то кричал, кто-то хлопал над головой. Дженни засмеялась и поклонилась зрителям. Себастьян тоже улыбался. Он явно наслаждался происходящим. Катя смотрела на него и чувствовала, как внутри все дрожит.
— Боже, — тихо сказала Настя.
— Что?
— Ты на него смотришь так, будто готова отдаться ему прямо здесь.
Катя засмеялась сквозь нахлынувшие от счастья слезы.
— Замолчи.
На сцену вышел конферансье. Он дождался, пока аплодисменты немного стихнут.
— Друзья, я должен предупредить: наш гость согласился исполнить для вас всего три песни.
По залу прокатился недовольный гул. Кто-то громко выкрикнул:
— Мало!
Зал засмеялся. Конферансье улыбнулся.
— Я тоже пытался его уговорить. Не получилось. Поэтому не будем терять время.
Себастьян усмехнулся и пожал плечами. Первые ноты второй песни прозвучали почти сразу. Это был «Golden Boy». И снова зал ожил. Себастьян выглядел еще свободнее. В нем появилась почти мальчишеская самоуверенность. Он заигрывал со зрителями, двигался по сцене, улыбался Дженни, а та отвечала ему такой же легкой, веселой улыбкой. Песня была совсем другой по настроению: яркой и беззаботной. В ней было столько жизни, что невозможно было сидеть неподвижно.
Катя сначала хлопала, потом перестала. Она смотрела только на него. И в какой-то момент Себастьян поймал ее взгляд. Он не отвернулся. Продолжая петь, смотрел прямо на Катю. Она почувствовала, как сердце бьется сильнее. Казалось, что зал исчез, осталась только сцена и его глаза. Песня закончилась, аплодисменты долго не стихали. Теперь публика уже знала: осталась последняя песня. Конферансье снова вышел на сцену.
— Ну что ж, — сказал он. — Осталась последняя.
По залу снова прокатился недовольный шум.
— И, кажется, наш гость приготовил небольшой сюрприз.
Катя перестала улыбаться. Себастьян взял микрофон. Несколько секунд он смотрел в зал, а потом снова перевел взгляд на Катю и улыбнулся. У нее перехватило дыхание. Себастьян вдруг сказал по-русски:
— Эту новую песню я посвятил одной русской девушке, которую встретил в Петербурге.
Настя медленно повернула голову и посмотрела на сестру. Катя сидела неподвижно. Она уже все поняла, но поверить боялась. Себастьян продолжил смотреть на нее.
— Надеюсь, она поймет, что я хочу ей сказать.
В зале стало тихо настолько тихо, что Катя услышала собственное дыхание. А потом зазвучала музыка. Совсем не такая, как в первых песнях. Она была нежной и теплой. Настя крепко сжала ее руку. Она ничего не говорила. Потому что они обе поняли, для кого была написана эта песня.
Глава 16. Я ей ничего не обещал
Бури эмоций в зале постепенно затихли. Люди разговаривали, звенели бокалы, кто-то смеялся у бара. На сцене пианист наигрывал ненавязчивую мелодию. Себастьян стоял за кулисами и пил воду. Дженни сняла серьги, браслет и положила украшения на стол.
— Ты сегодня часто смотрел в зал, — сказала она.
— Я всегда смотрю в зал.
— Нет. Сегодня ты смотрел на одного человека.
Себастьян усмехнулся.
— Ты слишком много замечаешь.
— Потому что я твой друг.
Он поставил бутылку на стол и посмотрел на свою вокалистку. Дженни поправила волосы и отвернулась.
— Это не любовь, — сказала она.
— А ты то откуда знаешь?
— Знаю!
Он улыбнулся, но уже без прежней уверенности.
— И тогда что это?
— Ты привык к ней. Тебе хорошо и удобно. И вообще… Ты рядом с ней становишься другим.
— Каким?
— Обыкновенным.
Себастьян тихо рассмеялся. Дженни отошла от стола и подошла к Себастьяну.
— Подумай сам. Ты через неделю уедешь. Потом следующий город — Москва, потом другой. Дома у тебя концерты, студия, работа. У нее в Питере своя жизнь, у тебя — своя. Вы вообще живете в разных странах! Она намного моложе тебя. Что ты собираешься делать?
Себастьян пожал плечами.
— Я ничего ей не обещал.
— Вот видишь.
Он отвернулся. Дженни помолчала, а потом произнесла:
— А она тебе верит.
Эти слова ему не понравились. Себастьян взял бутылку, сделал большой глоток, вытер губы ладонью и сказал:
— Ты слишком серьезно все воспринимаешь.
— А ты вообще никак не воспринимаешь.
Дженни резко вышла из комнаты. Себастьян остался один. Он достал телефон. На экране было несколько сообщений, и одно от Кати. Он открыл его, прочитал и почему-то долго не отвечал. Потом взял со стола забытую бижутерию Дженни, положил в карман и исчез во тьме.
Глава 17. Не тот человек
Настя ждала Катю возле гардероба. У нее был такой нравоучительный вид, что Катя поняла: сейчас будет мораль.
— Не делай вид, что не понимаешь.
— Чего я не понимаю?
— Что ты в него влюбилась.
Катя замерла.
— Настя! Не говори так!
— Почему?
Катя надела пальто и посмотрела в сторону.
— Потому что это звучит глупо.
— Почему?
— Потому что он Себастьян Рот.
— И что?
Катя ничего не ответила. Они вышли из клуба. Над Петербургом нависало низкое серое небо. В лицо ударил холодный ночной ветер. После теплого зала улица казалась почти ледяной. Мелкий дождь то прекращался, то снова начинал моросить, оседая бриллиантовыми капельками на волосах и воротниках пальто. В лужах дрожали желтые огни фонарей, по мокрой дороге одна за другой проезжали машины, оставляя за собой длинные светлые полосы. Со стороны Невы тянуло сыростью и холодом. Где-то звякнул трамвай. Тонкий звук завис в воздухе и через несколько секунд растворился в шуме дождя. Катя плотнее запахнула пальто. Ей вдруг стало хорошо от этого холода. Петербург был настоящим и таким родным — мокрым, серым, немного печальным.
— Ты ведь понимаешь, что он не тот человек, которого ты себе придумала? — спросила Настя.
Катя посмотрела на мокрую улицу.
— Понимаю.
— И тебе все равно?
— Да.
Настя больше ничего не сказала. К дверям клуба подъехала машина такси, которую вызвал для них Себастьян. Катя села на заднее сиденье рядом с сестрой и подумала о том, что, наверное, ей больше нравится не тот Себастьян, которого она когда-то придумала, а другой, настоящий. Просто Себастьян.
Глава 18. Прощай, любимый Питер
Катя сидела у иллюминатора и смотрела в маленький круг, в котором, как картинку, будто кто-то нарисовал ее любимый город. Становились все меньше и меньше купола Исаакиевского собора… Дворцовая площадь казалась игрушечной, а здания вдоль набережной — аккуратно расставленными декорациями. Скрылась за облаками тонкая игла Петропавловской крепости. Потом растворились отдельные улицы, река превратилась в тонкую серебристую полоску с тонкими черточками мостов. Еще несколько минут — и Петербург совсем исчез. Катя не отрывала взгляда от иллюминатора.
Девушка все еще не могла привыкнуть к мысли, что летит в Москву с Себастьяном. Она сидела в самолете, пристегнутая ремнем, и слушала ровный гул двигателей. Все вокруг было обычным: узкий проход, серые спинки кресел, приглушенный свет, негромкие разговоры пассажиров. Только для Кати этот полет не был обычным.
Себастьян сидел рядом. Он смотрел перед собой, иногда поглядывал в планшет. На нем уже не было сценического костюма. Обычная черная одежда, растрепанные волосы, немного усталое лицо. Его левая рука лежала на подлокотнике между ними. Катя несколько секунд смотрела на нее, будто решалась на что-то очень важное. Потом осторожно положила свою ладонь поверх его руки.
Себастьян повернул голову. Посмотрел сначала на ее руку, потом на нее. Ничего не сказал. Только чуть улыбнулся — спокойно и тепло, совсем не так, как улыбался со сцены. Катя почувствовала, как кровь прихлынула к лицу. Себастьян перевернул свою ладонь и слегка сжал ее пальцы. Снова посмотрел в свой планшет, словно ничего особенного не произошло. И руку не убрал.
Катя снова посмотрела в иллюминатор. Ей казалось странным, что счастье может быть таким простым. Никакой музыки, сцены, аплодисментов. Счастье — просто сидеть рядом с ним и знать, что ближайшие дни они проведут вместе. Москва. Потом Мурманск. А потом она полетит с ним дальше. К нему домой, в Берлин. От этой мысли сердце каждый раз начинало биться быстрее. Девушка боялась даже пошевелиться, словно любое маленькое движение могло разрушить это большое счастье. Тепло его ладони согревало руку.
Она вдруг подумала, что совсем недавно знала о нем только то, что видела в соцсетях. Песни, фотографии, интервью, движения, улыбку. Ей казалось, что она знает его много лет, хотя на самом деле даже не знала, как он молчит. Теперь она это знала. Совсем другой. Настоящий.
Где-то позади Настя что-то тихо сказала Дженни на немецком. Девушки рассмеялись. Настя не отпустила сестру одну в путешествие, и Катя была этому очень рада. Она снова посмотрела в иллюминатор. Облака лежали под крылом огромным белым одеялом. Солнце пробивалось сквозь них и серебрило край крыла.
Катя улыбнулась. Пару недель назад ей казалось невозможным даже стоять рядом с этим человеком. Теперь она держала его за руку. И ей не хотелось ни с кем ничего обсуждать, даже с Настей. Не хотелось думать, что будет через неделю, месяц или год. Пусть все остается так, как есть, хотя бы пока.
Она не знала, что сидящий рядом мужчина думал почти о том же. Себастьян смотрел на экран планшета, но не видел текста. Перед глазами стояли совсем другие слова.
«Я ей ничего не обещал».
Он действительно ничего не обещал Кате. Не говорил, что она навсегда останется с ним. Не намекал даже, что между ними вообще что-то возможно. Раньше его это устраивало. Теперь — нет. Он вспомнил слова Дженни.
«А она тебе верит».
Тогда он ответил какую-то глупость. Но что он мог сказать? Что случайная девушка из Питера сама придумала себе любовь к кумиру? Что для нее это несбыточная мечта? Что ему ничего не стоит однажды исчезнуть из ее жизни? Он мог так сделать и, наверное, с другой девушкой поступил бы именно так. Но Себастьян ощущал маленькую ладонь Кати в своей руке и не хотел, чтобы она когда-нибудь чувствовала себя обманутой. Не потому, что она была его поклонницей. Не потому, что он чувствовал перед ней вину или какую-то ответственность. И даже не потому, что она ему очень нравилась. Просто ее чувства оказались для него слишком настоящими.
Катя вдруг отвернулась от иллюминатора и положила голову ему на плечо. Он вдыхал запах ее волос и думал о том, как легко женщины верят в сценический образ, потому что сам много лет заставлял их верить. Но Катя дремала на плече не у образа. Она лежала на его личном плече. И почему-то именно перед ней ему впервые в жизни не хотелось изображать ни брутального мужчину, ни золотого мальчика. Себастьян опять слегка сжал ее пальцы. Катя посмотрела не него и улыбнулась. Он тоже улыбнулся в ответ. А потом вдруг поймал себя на мысли, от которой ему стало не по себе.
Он больше не думал о том, что она от него хочет. Он думал о том, что будет с ней, если он вдруг ее разочарует. И понял, что ему это небезразлично. Дело вообще не в том, что Катя доверилась ему. Просто между ними происходит что-то серьезное.
С другими девушками он всегда оставлял себе путь для отступления. Не обещал. Не привязывался. Не позволял женщине становиться частью его жизни настолько, чтобы ее уход мог что-то изменить. А с Катей ему хотелось остаться, и таких мыслей он от себя не ожидал.
Себастьян посмотрел в иллюминатор. За стеклом не было ничего, кроме облаков. Петербург давно исчез. А вместе с ним пропало последнее удобное объяснение, что все это — простая случайность.


Рецензии