Глава Профессор Мальцев процесс перерождения. Из р

 Профессор Мальцев: процесс перерождения
«Я знаю только то, что ничего не знаю, но другие не знают и этого»
                (Сократ)

Профессора Мальцева считали «сложным человеком». Его «сложность» проявляла себя в том, что он, бывший директор крупного НИИ, перешагнув черту с надписью «шестьдесят пять» – сделал для себя несколько важных выводов. А самый главный: все роли, сыгранные ранее (а на протяжении жизни человек успевает сыграть несколько ролей – в семейных отношениях, меняя профессии и регионы проживания), теперь не имеют никакого значения. И лишь та роль, отражающая настоящий момент и конкретный возраст – определяет всё и вся: намертво врастая в тебя и становясь глубинной личностной сутью.
Второй вывод: после шестидесяти пяти люди меняются очень сложно, практически держась до последнего за принятые ранее жизненные установки. Хотя это далеко ещё не финал жизни! А лишь период, когда, как говорил один мудрый поэт: «эстетика доминирует над этикой». Мальцев чётко понимал, что прямая спина, чистые салфетки за обеденным столом и мудрая книга в руках – намного важней внутренних самокопаний и сожалений об упущенных возможностях. Стареть надо красиво и мудро: как пишут в толстых книгах, стоявших на его полке – это «удел мудрых людей».
В свои шестьдесят пять Мальцеву стало многое понятно. Так что, когда его с должности главы крупного исследовательского института (потому, что должность потребовалось одному из отпрысков современных хозяев России) – он не стал ходить по высоким кабинетам и пытаться что-то кому-то доказать. Карьерная проблема отпала сама собой – и он остался один на один с самым близким семейным кругом... и со всем человечеством одновременно!
Всю предыдущую жизнь Мальцева окружали попутчики, что съедали его время и деньги, произнося взамен льстивые слова, питавшие самолюбие и амбиции. Но, странное дело, аккурат к его увольнению они вдруг разом куда-то исчезли. Так что он даже начал забывать их лица и имена.
Теперь он понимал, что цена их словам – медный грош. А, по существу, прежний круг общения представлял собой пустую трату времени, что приходилось отнимать от детей, родителей и других подлинно близких и важных людей. И от главной идеи – создания самого невероятного на этой земле: рукотворного искусственного интеллекта. Правда, в последнее никто из его начальства не верил. 
Бреясь по утрам и глядя в зеркало, Мальцев размышлял о том, что социальная роль, врастающая в тебя – всецело отражается на лице. И особенно в глазах! И порой даже становится понятна окружающим: тайное «второе дно», живущее в каждом, проступает наружу – как истинная суть скрытой натуры. Особенно ярко это проявляется тогда, когда сил (да и желания!) что-то скрывать или имитировать – уже просто не остаётся. Ты внезапно понимаешь, что жизнь конечна! И остаток её надо прожить мудро, сохраняя высокую степень активности, не застревая в прошлом и в очередях больничных коридоров, что неумолимо тебя настигнут. Но... всему назначенный срок! И у тебя ещё есть в запасе какое-то время. Если повезёт, то пятнадцать, двадцать, а может – и все тридцать лет жизни! 
В один из таких дней Мальцев твёрдо сказал себе: «Человек смертен – и в этом нет ничего печального! Но именно сейчас мои годы могут стать самыми насыщенными – по содержанию и смыслу! Я уже понимаю, что такое жизнь и какую цену она имеет. Нужно успеть создать то, чего никогда не существовало до меня. Не забывая о том, что истинная креативность – всегда выход за пределы обыденного!». 
Лишь только после шестидесяти пяти он почувствовал внутреннюю свободу для совершения столь амбициозного рывка. Мальцев составил план будущей деятельности – подразумевавший новую роль, что он наденет поверх другой одежды, как плащ в дождливое осеннее утро. Тот вечер ему особо хорошо запомнился. Он сел за стол, взял листок бумаги и обыкновенную шариковую ручку – в последний раз он писал ей лет тридцать назад, пока компьютер ещё всецело не заполонил его жизнь. И затем выписал всё то, что мешало приступить к главному делу жизни – созданию искусственного интеллекта, превосходящего человеческий во всех сферах, а не только в счислениях да сопоставлениях… Мальцев поставил себе задачу освободиться от всего, что мешало мыслить глобальными блоками. Как не странно, список получился не такой и большой. И всё написанное (следуя непреложному правилу всё классифицировать) профессор Мальцев условно разделил на четыре группы:
1. Люди, нанёсшие ему обиды (да и вообще – сыгравшие в его жизни негативную роль, пусть и не всегда осознанно!), теперь настоятельно требовали мести: того или иного наказания. 
2. Перечень всех его утраченных возможностей и несбывшихся иллюзий – о нём хотелось как можно быстрее просто забыть. Потому что самому себе мстить глупо!
3. Люди, что крайне важны для него (включая уже выросших детей и внуков). Но в силу разных причин обделённые его вниманием и участием. Предстояло наверстать упущенное, пусть и частично.
4. То, о чём он мечтал в жизни, но в силу разных причин так и не осуществил. Предстояло восполнить этот досадный пробел.  
Но после долгих раздумий, всё же решил простить всех недругов (включая бывшее руководство, коллег, знакомых, друзей... и даже само Государство). Мальцев выдал им всем заочную амнистию: всем без исключения! И не из абстрактного альтруизма, а исключительно ради сбережения времени и ресурсов, требующихся для более важных дел. Потому и дал себе слово стереть из памяти лица, имена и события. Чтобы больше недруги-злопыхатели не существовали в его сознании. Удалось ли это? Однозначного ответа нет: но прошло шесть лет как он перебрался в подвал на Арбате, где основал – без чьей-то либо помощи, исключительно на собственные скромные сбережения! – частную научную лабораторию. После чего процесс выздоровления дал щедрые плоды.
Как не странно, но за эти шесть лет (пролетевшие как один день!) многие из его недоброжелателей физически покинули этот мир или оказались в очень сложных ситуациях. Как говорила его покойная бабушка Анна: «Судьба шельму метит». 
Второй пункт списка оказался более сложным: расставаться с памятью о том времени, когда числился большим начальником и влиял на судьбы тысяч людей – всегда не просто. Помня при этом о шантаже: когда возбуждали уголовные дела о якобы имевших место финансовых махинациях в его институте. Всё выглядело так унизительно и противно (особенно вызов повесткой в следственные органы, где на него скалились наглые молодые люди в погонах – прекрасно понимавшие положение дел, но продолжавшие тупо давить на Мальцева, в надежде выслужиться перед начальством). Удивляли и коллеги по академическим институтам, усердно делавшие вид, что ничего постыдного не происходит: мол, «там разберутся, что и как». Но такова уж современная реальность!.. 
Кстати, многие из его коллег проходили неизбежный путь несправедливо дискредитированного руководителя, предпочитая «свалить по-тихому» в пенсионное забвение. Мальцев понимал, но и гонителей  спустя какое-то время будет ждать «чаша сия»: как бы кто не цеплялся за власть, стараясь обмануть время и свой возраст.;С должностей  надо уходить высоко вскинув голову – и после никогда не жалеть об этом. Любой, даже самый высокий пост – всего лишь этап судьбе. И пусть он даже кажется тебе ярким и важным, но... всё имеет своё начало и неизбежный финал. И самое мудрое – уступить дорогу идущим тебе на смену. В этом как раз и заключается общемировая политическая и административная этика. Но в условиях суровой российской действительности – всё не так просто: если ты уходишь из власти, то жди последствий. Такова традиция – ещё от Ивана Грозного и татарского ига. 
Но и с крахом карьерных амбиций Мальцеву тоже удалось справиться. Он убил в себе все потуги вернутся к административной работе или даже просто быть рядом с официальной научной сферой, в любом качестве.
Период занятия высоких постов он стал считать отработанным периодом жизни. И он его смело выгрузил на «свалку жизненного опыта». Оставив в сознании лишь нужный и очень важный материал для будущих открытий, о каких он пока предусмотрительно молчал.
По третьему пункту – всё сложнее. Пришлось оглянуться вокруг и внимательно посмотреть на взаимоотношения с самыми близкими людьми, с семьёй. Раньше как-то не хотелось особо углубляться в эту тему– сохраняя приватность, как всегда это делал на протяжении всего научного и административного пути. Оказалось, многое уже утрачено. Но за несколько последних лет всё же удалось вернуть определённое понимание с детьми, что давно выросли и жили собственной жизнью. Но как выяснилось, пока живы родители – дети всегда остаются детьми. Этого достаточно…
Активных людей, таких как Мальцев, в жизни всегда двигает вперёд безграничное самолюбие. Но все былые проекты, нереализованные в силу разных причин – он решительно выбросил прочь, радикально отказавшись от предыдущей научной специализации. Решив заняться тем, что останется в сознании человечества, навсегда изменив судьбу всех живущих на планете. Да именно так, и никак иначе: такой, вот, замах! Всю жизнь он мечтал сделать такой шаг в науке – и вот он его сделал!
Это процесс оказался непростым. Но от неуверенных первых потуг, от создания собственной лаборатории и первых опытных образцов – он перешёл к созданию главной «мыслящей модели», способной перевернуть все представления человечества об искусственном разуме. Эта подпольная работа полностью излечила его, дала мощное дыхание иного порядка –позволив построить особый мир, где умещалось всё: от маленького муравья до гигантской планеты Сатурн. 
В процессе работы над столь грандиозной задачей он пережил десятки, а то и сотни чужих судеб – с их трагедиями и взлётами. Ведь создать один искусственный мозг, вмещающий в себя всё человечество, оказалось удивительно захватывающим делом.
Длинными вечерами – в осенний дождь или зимнюю пургу за окном – с очередной книгой в руках он жадно вычитывал главные мысли, споря с писателями, что для него стали живыми собеседниками и друзьями. Даже сквозь столетия он стал чувствовать их живое присутствие: они стали дискутировать с ним, пытаясь научить правильно думать. Аристотель, и Иммануил Кант, Анна Ахматова и Борис Пастернак – стали такими же живыми собеседниками, как продавщица в «Пятёрочке», продающая ему фрукты, или консьерж в его элитном доме. Даже ещё более реальными!
...Но приступим с самого начала, по порядку.