На берегах Швейцарской Ривьеры... Чарли Чаплин

…последние 25 лет своей жизни Чарли Чаплин прожил в Швейцарии, на вершине изумрудного холма в долине растворившихся лучей на бирюзовом небе деревушки Corsier-Sur-Vevey...застывшая гладь разрисованного моря шахматными перьями отражалась на высоте звёздной нежности небес…вы когда-нибудь чувствовали прикосновения солнечных снежных бликов на рассыпанных родинках своих ладоней? а прикосновения пролетающих разноцветных бабочек-колибри на своем бархатном гладком предплечье?…я тоже нет...до того момента, пока не оказалась на лужайке, выстланной мягким пушистым ковром всех видов альпийских подснежников…перламутровые бабочки-колибри с упоением кружились по шелковой границе разросшихся кипарисов, прижимаясь шоколадными ресницами к стебелькам прозрачных рук…а лучи оранжевого солнца растапливали мякоть заснеженных альпийских вершин, поочередно выхватывая самые капризные из сердца падающего с высоты водопада...

...Чарли Чаплин добровольно-принудительно покидает Соединённые Штаты Америки в 1952 году при непосредственном содействии американских спецслужб за коммунистические взгляды и роспись невидимыми чернилами в книге заветов «человек опасен» и отправляется на роскошный берег озера Леман в изумрудные грани Швейцарской Ривьеры...он покупает у семьи Майнет особняк «Manoir de Ban» 1840 года постройки (в переводе с французского языка «Мануар» означает дом изгнанника) и проводит 25 лет в этом самом «изгнании»…25 счастливых лет с главной женщиной своей жизни…из воспоминаний сына Чаплина, Юджина: «Реакция жителей Веве была забавной. Я думаю, что швейцарцы очень стеснительны. В то время, когда повсюду в мире, узнавая отца, толпы требовали автограф, швейцарцы, завидя его, держались на расстоянии. Мой отец очень это ценил. Спускаясь в город, он много гулял, его узнавали, конечно, но никогда, никогда не беспокоили»…а впереди нежная улыбка прекрасной Уны и отсутствие страха на приютившей земле...

...о последней четверти жизни Чарли Чаплина практически ничего не известно...его жизнь была бережно укутана бархатным шлейфом расшитой рубинами тишиной в изумрудных гранях Швейцарской Ривьеры...сокрыта тенью от глянцевых взглядов до тех пор, пока в 2016 году на территории Мануара площадью 14 гектаров в окружении дыхания вельветовых кипарисов не открывается «Chaplin’s World»...невероятный мир гениального скульптора черно-белого немого кино…насколько сильно нужно любить и восхищаться человеком, насколько сильно нужно растворить свою мечту в гранатовых браслетах пурпурного сердца и нести ее в тёплых ладонях навстречу новому уходящему дню...16 лет сбитых в алые паруса испещрённых паутинкой коленок, 16 лет ожидания дня пленительного счастья разрезания атласных лент кончиками пальцев вниз и мы наконец-то открываем для себя бережно подаренный нам целый мир…мир, насквозь принадлежащий Чарли Чаплину...с такой любовью воссозданный мир, в который тебе захочется вернуться…снова и снова...

...через вращающиеся янтарные двери в вязаных петлях мы попадаем в настоящую живую киностудию, с 35 экранами в шахматном порядке с чёрно-белой иллюстрацией шагающих фигур…ты теряешь ощущение реальности и проваливаешься в хрупкие объятия мира без слов, слетая с веревочной лестницы в водоворот маргариток в июле...сохранены все кинопленки в бусинах на пружинках, на которые он снимал...фотографии, помнящие тепло рук и распустившиеся букеты слез в уголках ореховых глаз…архивные записи и детский смех за столом с виноградными персиками...их нет больше нигде, только здесь…в этой уникальной шкатулке безграничной любви и памяти...сохранилась его скрипка, которую он купил в 16 лет и никогда с ней не расставался...сохранилась уникальная коллекция фарфоровых статуэток и в вишнёвых пятнышках пианино, впитавшее кожей в себя запах его прикосновений и музыки…музыку ко всем своим фильмам он написал сам, не имея музыкального образования...я невидимой вуалью прикасалась глазами к беззвучным теням вдоль винтовой лестницы и рассматривала настенные рисунки вдоль паралелльных скал…не касаясь ресницами дыхания времени я вчитывалась движением синих глаз в ожившие образы...Майкл Джексон...он боготворил Чарли Чаплина и его знаменитая «лунная дорожка» заимствована именно у него, а проникновенная песня «Smile» написана Чарли Чаплиным и гениально исполненная Джексоном...а ещё знаменитый котелок, палочка и стоптанные ботинки - один из самых дорогих проданных реквизитов в мире...

...я встретилась взглядом с Уной, невероятно красивой женщиной с завораживающей улыбкой пробудившейся на рассвете весны...Уна - дочь известного писателя, Лаурета Нобелевской Премии по литературе в 1936 году Юджина О’Нила...до конца жизни он не смог ей простить любви с Чаплиным и отрёкся…но ведь родители любят вопреки и навсегда?..а она была счастлива...счастлива вопреки...на момент знакомства ему было 54 года, а ей 17 лет...но она безумно его любила, до беспамятства…он умер у неё на руках, а она 2 года не выходила из комнаты...«Нам пора идти»…сквозь сонный вихрь рассыпанных маргариток расслышала я вдалеке струны доносящегося голоса…мне так не хотелось пробуждаться, а задержаться хоть на мгновение протянутой ладони между влюблёнными глазами и я прошептала сквозь распущенные робкие ресницы: «Я ещё не была наверху…в самой главной комнате...слышишь? там льётся музыка...музыка, написанная Чарли Чаплиным…пойдем»...

...Чарли Чаплин вернулся один единственный раз в Соединённые Штаты Америки в 1972 году на вручение своего второго Оскара «за бесценный вклад в то, что в этом веке кинематограф стал искусством»...ему выдали краткосрочную визу-приглашение и он смог увидеть страну, подарившую ему мировую славу…страну, подвергшую его мучительным гонениям, но образ которой он искал 20 лет полумесяцем в аорте биения слева...страну, гражданином которой он так и не стал, прожив там почти два пошаговых двадцатилетия…страну, традиции и обычаи которой он бережно хранил, проживая в изумрудных гранях Швейцарской Ривьеры...страну, которая признала его гениальность и просила прощение…он долго держал в руках конверт с приглашением, полученный от Киноакадемии, и молчаливыми губами многократно его перечитывал…можно только беззвучно шептать, какими чувствами была укутана его душа...он очень долго сомневался, ехать ему или нет...он боялся, что его не примут...он мучился и терзался...но рядом с ним была Уна, женщина его жизни;...в одном из воспоминаний он признавался: «Очень жаль, что я не встретил Уну раньше или хотя бы похожую на неё женщину...многих бы печальных событий в своей жизни я смог бы избежать...она моё все: моя любовь...моя жизнь...моё убежище»...это именно Уна настояла на его возвращении в Америку...«Пришло время вам простить друг друга»...и она оказалась права...самое сильное, эмоционально-оглушительное впечатление я испытала в комнате наверху...в той самой, к вершине которой я призрачно спускалась по лезвию своего спасительного сна...в комнате, окна которой заливало мягким светом, доносящимся с горных вершин заснеженных Альп....лёгкие, струящиеся приглушённые блики окутывали покрывало, легкой рукой накинутое на ножки кровати...и тихая, легкая, тонкими струйками льющаяся музыка…музыка, написанная Чарли Чаплиным…он ушёл из жизни во сне, именно на этой кровати...на руках своей Уны...я не касаясь, невесомо, провела по воздуху ребром ладони вдоль синего моря накинутого покрывала, перебирая тонкими пальцами по невидимым клавишам в треугольнике Паскаля...так все по-настоящему…даже не верилось...но черно-белое немое кино заставляло вены биться через сердце в рассвет…на стене в полоборота висел большой экран и я смотрела сквозь, не отрываясь...по-другому было просто невозможно...проигрывали словно на шарманке ту самую запись, с вручения Оскара в 1972 году...Чарли Чаплин плакал...в нём было столько искренности...столько растерянности...столько нежности и столько прощения...на это невозможно было смотреть без слёз...зал аплодировал ему в течение 12 минут...стоя...а он плакал и не мог найти слов...наверное, они друг друга простили…

...через несколько минут я сбежала по ступенькам вниз и вышла на террасу второго этажа, хватая воздух ложками и уткнувшись влажными щеками в изумрудную грудь раскинувшейся бархатной лужайки...не замедляя свой бег, резвились солнечные зайчики, распутываясь в стебельках прозрачных рук бабочек-колибри...чувство соприкосновения с историей...здесь и сейчас…выдох на вдохе...небо цвета индиго: «обними меня» и белые чайки, устремляющиеся в аргентинском танго к прозрачным водам синеющего моря...прощай, Великий Чарли...Маленький Бродяга с большим Сердцем цвета алых парусов...«You’ll never find rainbows if you’re looking down»...

...звуки рояля...без слов...в тишине дождливой Луны на верёвочке...05.11.2023