Научи меня прощать. Книга вторая. Глава 109

Начало повести: http://proza.ru/2020/02/28/1946
Предыдущая глава: http://proza.ru/2026/10/22/1996

Неожиданно для себя, Татьяна быстро начала привыкать к жизни в посёлке.

Время здесь не было скоротечным водоворотом, вытягивающим из человека все силы к вечеру, оно тянулось не спеша, размеренно, даже если ты был занят с самого утра.

Особую прелесть Татьяна обнаружила в возможности проводить много времени на свежем воздухе.

Пока шла зима, это не было заметно. Как только значительно потеплело, женщина нашла особенную прелесть в том, чтобы сидеть вечерами на крошечной веранде перед самым крыльцом, где стояла обычная, старая деревянная лавка.

Татьяна немедленно купила небольшой журнальный столик, отыскала в старом бабушкином сундуке вязаную скатерть, и вечерами, закутавшись в огромный, тоже вязаный, плед, полюбила сидеть за этим столиком с чашкой горячего, крепко заваренного чая, в котором непременно плавала долька сочного лимона.

Ей понравилось и заниматься домом.

Понравилось видеть, как небольшой домик преображается, словно отряхивает с себя накопленную годами пыль, смотрит на улицу чисто вымытыми стеклами маленьких окошек, подмигивая прохожим недавно покрашенными резными наличниками, как будто гордится весёленькими занавесками в мелкий цветочек, которая новая хозяйка повесила на старенькие карнизы.

Палисадник с огородом Татьяна тоже привела в порядок.
Навыки по работе с землёй быстро вспомнились: по весне она с удовольствием копала грядки, сажала зелень, потом аккуратно дергала сорняки, стараясь, чтобы ни один
клочок земли не был забыт.

***

Она даже сумела устроиться на работу.

Не думала, что у неё получиться найти хоть какое-нибудь место в посёлке, поэтому Татьяна рассчитывала поискать вакансии где-нибудь в пригороде, в одном из многочисленных магазинчиков, но, неожиданно, ей повезло.

Однажды, проходя мимо местного почтового отделения, она увидела объявление на двери: требуется сотрудник. Татьяна решила зайти, особо ни на что, не надеясь.

Но её взяли.

Полноватая женщина, начальник отделения, спокойно выслушала Татьяну, просмотрела её документы, спросила, не опасается ли она работы за кассовым аппаратом и, получив от соискательницы ответ, сказала, что та может выходить на работу уже со следующего дня.

Так Татьяна стала «новой почтальоншей», как её за глаза стали называть местные кумушки, собиравшиеся иногда посудачить у магазина или у здания той же почты.

Татьяне было всё равно. Платили, конечно, мало, но работа оказалась несложной, да и привычной для неё.

Она даже невесело усмехалась иногда, припоминая, как работала когда-то в пункте приёма коммунальных платежей и мечтала выбраться оттуда во что бы то ни стало.
В результате всех мытарств, она оказалась, практически, на таком же месте, за кассовым аппаратом крошечного почтового отделения, в посёлке, который раньше назвала бы не иначе, как «у черта на куличиках».

***

Через неделю, после того, как устроилась на работу, Татьяна снова столкнулась с Женькой.

В первую их встречу Татьяна не особенно рассматривала мужчину, а теперь, когда он пришел в почтовое отделение и, раскланиваясь с тремя другими сотрудницами, стянул с головы шапку, женщина обомлела.

Мужчина был аккуратно подстрижен, но его волосы… Они были абсолютно седыми. В районе правого виска осталась одна единственная, темная прядь, которая резко выделалась на фоне общей седины, и от этого она ещё больше бросалась в глаза.

Контраст с чистым, ещё далеко не старым, лицом был такой, что Татьяна едва не открыла рот, уставившись на посетителя во все глаза.

Заметив её неожиданный интерес, Евгений усмехнулся, сообразив, что именно так поразило женщину, но шапку надевать не стал. Он подошел к её кассе и протянул несколько квитанций для оплаты.

Татьяна, которой всё-таки удалось отвести глаза от его седой шевелюры, сосредоточенно принялась стучать по кнопкам, считая общую сумму, которую следовало принять по счетам.

Евгений положил на лоток аккуратно сложенные купюры, Татьяна, уже намеренно не глядя на мужчину, быстро провела оплату, привычно щелкнула степлером, прикалывая чеки к квитанциям.

Потом, невольно, она посмотрела в окно, где было видно, как мужчина садится в машину.

- Что, понравился? – к ней подошла Нонна, одна из работниц почты. Её работой было принимать и отправлять посылки и бандероли, а в остальное время она разбирала пришедшую корреспонденцию и раскладывала её по сумкам для почтальонов. – Правда, красавчик? - она мечтательно закатила глаза.

Нонна не слишком нравилась Татьяне. Довольно развязная, грубоватая, эта женщина была, тем не менее, весьма привлекательна: модная стрижка обрамляла довольно симпатичное лицо с большими, слегка раскосыми, темными глазами. Картину немного портил нос. Он был у Нонны с горбинкой, и она часто говорила, что нос – единственная ошибка природы в её идеальной внешности.

- Обычный мужчина, - пожала плечами Татьяна, стараясь, чтобы в её голосе сквозило равнодушие, - и никто мне не понравился. Нет у меня времени на всякие глупости.

Нонна посмотрела на Татьяну и усмехнулась.

- Конечно, конечно… Так мы тебе и поверили, - бросила она довольно ехидно, - правда, девочки?

Не обращая внимания на то, что две другие женщины, работавшие почтальонами, её реплику не поддержали, Нонна продолжила, глядя на Татьяну:

- Между прочим, Евгений – самый завидный жених у нас в посёлке, - сказала она со значением, - и ухаживает за мной. Так что, подруга, тебе всё равно ничего не светит!

- Не помню, когда это мы успели стать подругами, - обронила Татьяна, не удержавшись, - вроде бы я повода для этого тебе, Нонна, не давала.

- Не очень-то и хотелось! – фыркнула та, как рассерженная кошка, - только смотри… Я тебя предупредила!

Татьяна промолчала.

Сначала ей хотелось ответить, по старой привычке. В конце концов, она не хотела терпеть такое неуважительное отношение к себе. Чего эта мадам возомнила?

Однако, ей показалось глупым сразу же затевать скандал, тем более, на рабочем месте. Ей понравилось на почте и терять место из-за местной скандалистки Татьяна точно не собиралась.

Поэтому, когда дверь открылась, и в отделение зашла пожилая женщина, направившись прямо к окошку, за которым сидела Татьяна, она даже обрадовалась, что ей не пришлось отвечать на провокационные выпады нахальной Нонны…

Татьяна занялась квитанциями, а перед глазами маячило молодое лицо Женьки, совсем не вязавшееся с его, абсолютно седыми, волосами.

***

Она увидела его вечером того же дня.

Когда Татьяна подошла к своему дому, удивленно всматриваясь в силуэт того, кто стоял у калитки, Евгений шагнул из сумерек в круг света электрического фонаря.

- Привет, - он улыбнулся Татьяне, - хотел извиниться.

- За что? – спросила та, с удивлением посматривая на него.

Впервые в жизни, при встрече с мужчиной, Татьяна ощутила не прилив сил, как было с Игорьком, когда она отбивала его у Веры, а потом у Наташи, не острое желание немедленно начать кокетничать, какое всегда присутствовала в её отношениях с Таносом, а… робость, даже растерянность.

- Ну… - немного помялся он, - я же хозяйничал у тебя во дворе в твоё отсутствие.
Евгений стоял, немного ссутулившись. К вечеру поднялся ветер и было видно, что ночью снова будет метель.

- Не за что извиняться, - покачала головой Татьяна, - ты же помог мне. Она кивнула на калитку, - дверь починил, почистил двор от снега… Сама я точно бы с этим полдня провозилась, с непривычки…

- Значит, не сердишься, - мужчина улыбнулся.

- Нет, - Татьяна отрицательно помотала головой и тоже улыбнулась.

- Вспомнила меня? – Евгений поёжился, но не уходил.

- Вспомнила, - Татьяна едва подавила смешок, - баба Катя помогла, - призналась она. - Ты очень изменился, и я сама вряд ли узнала бы в тебе того самого мальчишку, за которым бегала почти целое лето.

- Почему вернулась? – Евгений с любопытством смотрел на неё, - только не говори, что, после жизни в городе тебе вдруг резко захотелось насладиться видом местных красот.

- Не скажу, - Татьяна помедлила, - просто… Так сложилось.

- С мужем не сошлись характерами? – Евгений продолжал спрашивать, а Татьяна вдруг подумала, что готова стоять так долго, очень долго, и даже отвечать на самые дурацкие его вопросы.

- Можно и так сказать, - усмехнулась она, когда услужливая память напомнила ей об обманутом Игорьке и любовнике, оказавшемся подкаблучником, - но я не хотела бы обсуждать это с тобой. По крайней мере, прямо сейчас.

- Я понял, - мужчина кивнул и махнул рукой на заснеженный палисадник, - ты не стесняйся, если помощь нужна будет. Я помогу. Хорошо?

- Договорились! – Татьяна кивнула и открыла калитку, - я обязательно обращусь к тебе, когда понадобится.

Она пошла по тропинке к дому, неторопливо отперла дверь, вошла в сени. Не зажигая света, посмотрела в окно.

Евгений стоял там же, на том же месте, в круге света от тусклого уличного фонаря.
Снежинки уже кружились над ним – начинался очередной снегопад.

Мужчина постоял у Татьяниной калитки ещё немного, словно о чем-то раздумывая, а потом неторопливо зашагал по улице…

Женщина улыбалась, стоя в темноте, глядя в окно и провожая глазами его удаляющуюся фигуру.…

***

Татьяна внимательно осмотрела только что выбеленный ею потолок в небольшой комнате. С кухней она закончила раньше, теперь занималась спальней.

С наступлением солнечных, почти летних, майских дней, женщина с удвоенной энергией принялась приводить в порядок бабушкин дом.

Она вся перемазалась в побелке, но была довольна – её жильё с каждым днём приобретало всё более уютный вид.

Как следует отмывшись, Татьяна потянулась, разминая мышцы.

Пора было сделать перерыв и насладиться теплым майским вечером. Довольно улыбнувшись собственным мыслям, женщина быстро приготовила себе чай, сдобрив его двумя ложками сахара и уютно устроилась, как всегда, на лавке перед маленьким столиком.

Есть пока не хотелось. А вот сидеть вот так, расслабленно, вдыхая чистый, полный весенних запахов, воздух было просто прекрасно.

- Эй, хозяйка!

Татьяна вздрогнула и едва не пролила на себя чай: задумавшись, кружку с ароматным напитком и покачивающейся в нём долькой лимона она продолжала держать в руках.

Женщина вгляделась в того, кто стоял у её калитки. Это был Евгений.

- Может, угостите чаем? - мужчина помахал ей рукой.

Татьяна торопливо поставила кружку на стол, поднялась со своего места и тоже подняла ладонь в приглашающем жесте.

- Жень, заходи!

За прошедшие несколько месяцев они стали друзьями.

Евгений не обманул. Он, как обещал, помогал женщине управляться с хозяйством, а Татьяна, в ответ, угощала его домашними обедами и выпечкой.

Татьяна вдруг заново открыла в себе неплохие кулинарные таланты. Ей никогда особенно не нравилось готовить, но здесь, в посёлке, она опять обнаружила в себе этот талант.

Особенно ей удавались пироги. Не пирожки, а именно пироги – с пышным, мягким, исключительно-воздушным тестом и разными начинками, которые Татьяна теперь сама изобретала.

Евгения не нужно было приглашать дважды: широко улыбаясь, он открыл калитку и направился к крошечной веранде.

Усевшись на лавку рядом с Татьяной, мужчина шумно втянул носом воздух.

- Слушай, у тебя так умопомрачительно пахнет, что аромат витает даже на улице, когда мимо проходишь, сообщил он, - с чем в этот раз? – с любопытством поинтересовался он, наблюдая, как женщина, скрывшись в сенях, выходит оттуда с  пирогом, накрытом вафельным полотенцем.

- С рыбой и грибами, - доложила Татьяна, с трудом умещая, довольно внушительное, блюдо на маленьком столике.

- Мечта! – Евгений даже поерзал на лавке в нетерпении, - правильно я сделал, что тогда, в первую нашу встречу, дорожку тебе от снега почистил. Сколько у меня теперь преференций…

Татьяна рассмеялась.

- Ты ведь не знал, как я поступлю, когда увижу, что на моем дворе кто-то хозяйничает? - спросила она, улыбаясь.

- Не знал, - кивнул мужчина, откусывая от куска пирога огромный кусок. Он зажмурился от удовольствия, и, прожевав, добавил, -  просто я тебя сразу узнал, Татка. Ты мне в то, памятное, лето так примелькалась, что я, кажется, узнал бы тебя и через сто лет.

Женщина невольно вздрогнула.

Таткой её звала бабушка, да ещё её подружки, из детства. Всё остальное время, сколько она себя помнила, она всегда для всех была только Татьяной.

- Ты запомнил? – она покосилась на мужчину и, чтобы занять внезапно ставшие неловкими руки, принялась резать на куски оставшийся пирог.

- Конечно, запомнил, - ответил Евгений, не замечая Татьяниной неловкости, - тебе очень подходило это имя. Татьяна – это что-то серьёзное, строгое, даже учительское. Ты же всегда была чересчур бойкой девчонкой, но какой-то, одновременно, чувствительной, что ли… Даже не могу объяснить. В тебе была импульсивность, напор, если ты видела перед собой цель, то препятствий для тебя не существовало. И, вместе с тем, ты сильно переживала, если доставалось твоему самолюбию. Именно поэтому я выбрал тогда такую тактику – сделать вид, что перестал тебя замечать.

- Сделать вид? – Татьяна удивленно замерла с ножом, занесенным над последним куском пирога, - ты что, продолжал следить за мной?
Евгений кивнул. Он доел пирог и сидел теперь спокойно, немного прикрыв глаза.

- Да. Не следил, конечно, в прямом смысле слова. Скорее, наблюдал. Ты была мне интересна.

- Но… Почему ты…

- Почему я так себя вёл? – улыбнулся мужчина, - Татка, я был подростком. Это взрослый человек склонен думать, анализировать, а я тоже был импульсивным… Ты была прилично младше меня, начала бегать за мной хвостом, осаждать, как неприступную крепость. Мои друзья стали подтрунивать надо мной, смеяться… Естественно, я чувствовал себя неловко. Но ты мне нравилась…

Мужчина помолчал.

- Потом каникулы закончились, ты уехала, я тоже. Закончив школу, я отправился получать высшее образование. Ты появлялась в поселке всё реже, так получилось, что тебя никогда не было здесь, у бабушки, когда я приезжал. Шло время и эта, первая, влюбленность стала забываться. Потом я познакомился с Надеждой, влюбился уже по-настоящему, до дрожи в коленках. Мы поженились, родилась дочь…
Татьяна молчала, боясь спугнуть этот сложный, откровенный момент. Раньше Евгений никогда не говорил о своей семье.

Мужчина тоже замолчал, неожиданно осунувшись. Он сразу будто стал старше лет на десять. Несмотря на молодое лицо, он, действительно, стал похож на старого, седого старика.

- Я до сих пор считаю, что виноват, - тихо заговорил он, с мучительной болью проговаривая каждое слово, - это я виноват в том, что они погибли. Я уехал с друзьями, поехал на рыбалку... Не хотел ехать, но парни меня, в конце концов, уговорили, да и сама Надя отправляла в поездку, сказала, что мне нужно перестать, наконец, бесконечно работать, надо отвлечься, развеяться… Я уехал. Мы жили тогда в квартире Нади, в старом бараке, который должны были расселить через полгода. Можешь представить, какой там был контингент. Но выбора не было – дочка много болела, большие деньги уходили на её лечение и поддержку здоровья. Купить что-то другое мы не могли, уезжать в поселок Надя отказывалась… Я не настаивал. Понимал, что она всю свою жизнь жила в городе, ей было бы сложно привыкнуть к деревне, да ещё пришлось бы жить вместе с моими родителями, дом ведь совсем небольшой...

Татьяна старалась не смотреть сейчас на мужчину. Она просто сидела рядом, почти не дыша, слушая эту исповедь, понимая, что Женька доверился ей: ей одной… Ведь в поселке никто, ни одна живая душа не знала, что произошло с его семьёй на самом деле.

- Ты же знаешь, что такое барак? Это каменные стены, но деревянные перекрытия… Сосед-алкоголик глубокой ночью уснул с сигаретой… Сам погиб, и Надя моя, со Светланкой, погибли. Крепко спали, задохнулись в дыму. Они даже не пытались убежать, наша квартира была соседней. Сухое, трухлявое дерево вспыхнуло, как порох. Барак сгорел за считанные минуты. Всех остальных соседей сумели вывести, а моих жену и дочь не спасли. Врачи сказали, они не страдали, просто умерли во сне, задохнувшись, но мне разве от этого легче?!

Внезапно он застонал, словно человек, которого терзает мучительная, нечеловеческая боль.

- Сначала я был, как заторможенный, не мог поверить, что всё это правда. Меня друг приютил, у него квартира пустая стояла… Потом, когда до моего сознания всё-таки достучалась реальность, я запил. Я даже не помню, сколько времени я пил. Пил по-черному, но не как алкоголик… Выходил из квартиры только, чтобы пополнить запасы спиртного и купить немного еды. Трезвел, ел что-то, приготовленное на скорую руку и снова пил, стакан за стаканом, как воду, просто чтобы выключиться… И так до следующего раза.

Татьяна не выдержала. Она осторожно взяла Евгения за руку, но он не обратил на это никакого внимания. Просто продолжал сидеть, уставившись в одну точку. Сейчас он был там, далеко, в тех страшных воспоминаниях…

- Меня вытащил тот самый друг, который позволил мне жить в квартире. Приехал… Увидев, в каком я состоянии, вызвал врачей, оплатил частную клинику, потом оплатил психиатра, который работал со мной долго, очень долго… Алкоголь проблемой не был… Проблема была в моей голове, - Евгений прикрыл глаза на мгновение, -  когда я очнулся, по-настоящему, очнулся и первый раз посмотрел на себя в зеркало, я увидел абсолютно седого старика.

Татьяна вдруг ощутила, что плачет.

Нет, она совсем не собиралась этого делать, она знала, что рассказ Евгения, когда он решится что-то рассказать, будет страшным, но сейчас, глядя на этого человека, почти физически ощущала то же, что чувствует он: сердце её сжималось…

Такое чувство Татьяна ощутила впервые в жизни. Она плакала не из жалости, а из чувства сострадания… И оно, это чувство, было намного сильнее чувства обычной жалости. Оно перехватывало дыхание, заставляло медленнее биться сердце, заходящееся от чужой, не своей, боли.

- Когда я вернулся домой, родители меня не узнали… Честно говоря, я бы тоже себя не узнал, будь я на их месте. Мать с отцом не слишком жаловали Надю, считали, что я из-за неё остаюсь в городе, не возвращаюсь жить в посёлок. Отчасти, они были правы, конечно. Гибель внучки их совсем подкосила… Я похоронил родителей почти одного за другим. Сначала умерла мама, не выдержало сердце, потом ушёл отец. Я остался один. Научился жить со всем этим.

Мужчина снова помолчал. Он слегка встряхнул головой, потом расправил плечи и только сейчас заметил, что Татьяна крепко держит его за руку.

Он слегка приподнял брови, но свою ладонь у неё не забрал.

Татьяна, глядя в сторону, чтобы он не видел её слёз, которые градом текли по лицу, спокойно произнесла:

- Хочешь, я ещё чая заварю? Покрепче?

Евгений подумал секунду, потом кивнул.

- Хорошо бы… Извини, не знаю, что на меня нашло.

- Не извиняйся, - Татьяна, наконец, отпустила его, встала со своего места и, прямая, как палка, быстрым шагом направилась в дом, оставив мужчину сидеть на лавке крошечной веранды.

Она вошла в сени, плотно закрыв дверь, а потом кинулась в самую дальнюю часть дома, туда, где находилась её кровать.

Слёзы текли по щекам. Она судорожно всхлипнула и, отыскав платок, промокнула их, пытаясь остановить.

Впервые в жизни ей было так больно… Не за себя! За другого человека…

Она вспомнила про чай и, всё ещё рыдая, кинулась к чайнику. Потом подлетела к умывальнику и принялась горстями плескать в разгоряченное лицо холодную воду.
Наверное, Женька всё равно заметит, что она плакала, но сейчас ей было абсолютно наплевать, как она выглядит.

Вся её жизнь, вся эта гонка за благополучием, успешным, если не богатым, мужем, её отношения с Таносом – всё это было настолько мелко, настолько гадко сейчас, что ей было противно от себя самой…

Она провела в доме довольно много времени и даже подумала, что Евгений, скорее всего, ушел, так и не дождавшись обещанного чая.

Однако, когда Татьяна снова появилась на крыльце, держа в руках две кружки с темным, терпким от крепости, напитком, мужчина всё также сидел на лавке.

Он выглядел спокойно, даже обыденно.

- Ничего не скажешь? - спросил он, когда женщина села рядом.

- Что я могу сказать… – Татьяна ответила совсем тихо, - то, что ты пережил, очень страшно. Знаешь, я искренне считала, что моя жизнь очень тяжелая, очень сложная, что мне постоянно не везёт… Задуманное не удается, счастье ускользает, как песок сквозь пальцы, мужчины попадаются не такие, никто не хочет оценить, какая я замечательная и удивительная… Оказалось, что я всю жизнь провела впустую, бегая за пустотой. Только приехав сюда, я поняла, что теперь, по-настоящему, живу. Разве не странно?

- Нет, не странно, - отпивая глоток из кружки, отозвался Евгений, – как раз это, Татка, совсем не странно…

***                               

- Ну, что? Отметим покупку? – мужчина подошёл к своей машине и, довольно улыбнувшись, открыл багажник.

Вера и Андрей остановились рядом.

- У вас есть, чем отметить? – Андрей с любопытством заглянул мужчине через плечо.

- А как же? – тот добродушно рассмеялся, - если честно, специально я не готовился, конечно, хотя сделка эта меня очень сильно обрадовала. Столько времени не мог квартиру продать, а тут вдруг всё решилось за пару недель. Волшебство!

Он извлек из багажника большую бутыль, оплетенную лозой.

- Настоящее, крымское вино! – с гордостью произнёс мужчина, снова скрылся в багажнике, и достал пластиковый цилиндр – набор походных стаканчиков.

Мужчина открутил крышку, вытряхнул три стаканчика, голубых, почти бирюзовых, с пластиковыми, под хрустать, гранями, которые заблестели под ярким солнцем.

Вино было густое, красное, сладкое, тягучее…

- Сын привёз! – снова похвастался мужчина и поднял свой стаканчик, - ну… За удачную сделку и пусть вам хорошо живётся в этой квартире!

- Спасибо! – хором, дружно ответили Андрей и Вера и тут же рассмеялись.

Они весело чокнулись, выпили вино, протянули стаканчики обратно мужчине.

***

Когда машина уехала со стоянки, Андрей взял жену за руку.

- Слушай, мне до сих пор не верится… - он посмотрел вдаль уезжающей машине, - это не сон?

- Точно не сон! – Вера показала ему другую ладонь, в которой был зажат большой металлический ключ с кольцом, на котором болтался аленький, еле заметный, пластиковый ключик от домофона. – Видишь? Это реальность!

- Всё равно не верится, - Андрей вздохнул, - поехали?

- Куда? – не поняла Вера.

- Как куда?! В нашу квартиру! – мужчина улыбнулся и ещё раз с удовольствием произнёс, - в нашу!

- В нашу квартиру… - Вера повторила эти слова за мужем и даже зажмурилась, чтобы лучше уловить удивительное ощущение счастья, - неужели, правда? Наша?!

- Сейчас будем убеждаться! – кивнул головой Андрей и потянул Веру к трамвайной остановке.

***

По дороге Вера затащила Андрея в хозяйственный магазин.

- Зачем мы туда идём? – недоумевал мужчина.

- Сейчас увидишь! – Вера была непреклонна, - пошли!

Из магазина Андрей вышел с пакетом, в котором что-то позвякивало.

***

Квартира встретила их всё таким же, немного спёртым воздухом, и запахом штукатурки и бетона.

Они, обнявшись, медленно ходили из комнаты в комнату, из одного помещения в другое, и рассуждали о том, как будет хорошо, когда они сумеют сделать хотя бы минимальный ремонт, чтобы жить в своём новом доме.

В ванной комнате прикидывали, как лучше разместить там ванну или умывальник, на кухне говорили о том, что здесь вполне может встать небольшой, маленький диванчик или софа… Это было так здорово!..

Вера, забрав у мужа пакет, застелила «подоконник» на кухне куском оберточной бумаги, которую попросила в том же хозяйственном магазине и торжественно выставила на бумагу покупки.

Большой, дутый, кувшин из толстого стекла с жёлтой, пластиковой крышкой, две, тоже стеклянные, кружки – одна красная, другая синяя. Следом на подоконник отправились электрический кипятильник в коробочке и две чайный ложки. Они, звякнув, заняли каждая - свой бокал.

- Вооооот! – удовлетворенно произнесла Вера, оглядывая плоды своей работы, - теперь понимаешь? – спросила она мужа, который с интересом наблюдал за её действиями.

- Если честно, не совсем, - признался Андрей, - но ведь ты мне расскажешь?

- Конечно, расскажу, - засмеялась Вера, - это всё – наши вещи. И они теперь будут в нашей квартире!

- Ааааааа, - протянул мужчина и подмигнул жене, - здорово, конечно… Но я всё равно не понял.

- Эх, эти мужчины! – Вера подошла к мужу и прижалась к нему, обнимая. – Смотри! – Она махнула рукой в сторону подоконника, - дом без вещей, он как бы без хозяина… Теперь у нас есть кувшин, чтобы вскипятить воду и сделать чай, есть две кружки – твоя и моя. Вода же на кухне есть?

- Это поэтому ты меня по магазинам заставила пробежаться? – Андрей понимающе улыбнулся и достал из пакета коробки с пакетированным чаем и рафинадом, потом ещё пачку печенья, - чтобы здесь появились наши вещи?

- Именно! – Вера торжествующе улыбнулась, - сможешь налить в кувшин воды? Сейчас мы с тобой будем пить чай! Прямо здесь! Первый раз. Как настоящие хозяева!

- Думаю, что смогу, - Андрей посмотрел на перекрытый кран с водой, к которому был подсоединён небольшой, прозрачный шланг.

Они вдвоём, стоя на кухне возле подоконника, пили крепкий, не слишком душистый чай, грызли печенье и были абсолютно, совершенно счастливы.

***

Вера, покидая эту пустую, но теперь их собственную, квартиру, смотрела, как Андрей поворачивает ключ в замке и думала о том, что сейчас она простила Валентину с её непонятной выходкой.

Вера понимала, что они вряд ли смогут поговорить, и вероятно, больше уже никогда не увидятся.

Объяснить её поступок она не могла, какие бы невероятные версии не приходили в голову. Неприятный осадок от их странного, глупого расставания останется, скорее всего, на всю оставшуюся жизнь.

Наверное, Андрей прав… Каждый делает определенный выбор.

Валентина сделала свой и их дороги разошлись, так бывает…

Жаль только, что Валя так и не смогла заставить себя нормально поговорить. Наоборот, придумала всю эту глупую, несуразную историю с налоговой проверкой, явилась к ней в дом, чтобы обманом забрать свои же вещи…

Разве Вера и так не отдала бы ей всё?..

***

- О чем задумалась? – Андрей наклонился к ней ближе, когда они уже тряслись в трамвае, направляясь домой, - всё о том же? – проницательно спросил он.

- Да, - призналась Вера нехотя, - думаю, как сложно иногда ведут себя люди. Не по-человечески. Иногда совершенно бессмысленно.

- Увы, - Андрей кивнул, - ты, как и все, собственно, меряешь всё собственными мерками. У других людей могут быть свои взгляды на проблему.

- Как у Валентины? – вздохнула Вера.

- Да, - подтвердил Андрей, - как у неё, в том числе. Теперь всё, что с ней связано, для тебя – пройденный этап. Конечно, это больно и даже обидно, но ты ведь уже простила её?

Мужчина улыбнулся.

- Простила, - Вера посмотрела на мужа и улыбнулась в ответ, - иногда кажется, что есть вещи, которые простить нельзя… Но я сейчас так счастлива, что мне абсолютно всё равно, что сделала Валя. Она могла просто честно, глядя мне в глаза, сказать, что она больше мне не доверяет и не хочет дальше со мной работать, могла признаться, что отдавать деньги ей нечем, да и не собирается она это делать… Я бы приняла это. Она своё решение всё равно озвучила, превратив всё в какой-то глупый, откровенный фарс. Такого я от рассудительной Валентины точно не ожидала. Наверное, поэтому была так шокирована, - Вера усмехнулась, - если она будет счастлива со всем этим – Бог с ней. Просто дальше она пошла своей дорогой, а я – своей. У меня есть ты, есть наши девочки… Есть дело, которое мне нравится. Теперь есть даже собственный дом! Всё остальное не важно.

Андрей ничего не ответил, только крепко сжал ладонь жены.*
_________________________
*От автора. Дорогая Валентина. Почему-то мне кажется, что ты читаешь мою книгу. У нас остались общие знакомые и, зная тебя, думаю, что ты не удержалась от любопытства узнать, что же такое может написать твоя, уже бывшая, подруга. Пользуясь случаем, хочу сказать тебе сейчас: я, действительно, давным-давно тебя простила. Я до сих пор не понимаю причины твоего поступка, как и тогда, много лет назад, но сплю совершенно спокойно. Надеюсь, что ты тоже. Будь счастлива.

Продолжение следует...