Золотые капли

Мою голову посетила одна интересная мысль. Я постоянно, в последнее время, нахожусь рядом с В. и наблюдаю за ним. И почему-то, хотя я догадываюсь почему, мой глаз цеплялся за разного рода его «косяки», как я сам их оценивал. Сейчас пишу это и испытываю желание уточнения чуть ли не каждого своего слова. Уточнения такого рода, например, что «косяками» можно назвать особенности его поведения, которые не соотносятся с моим. Хотя, если присмотреться, это же не просто что-то плохое, худое, осуждаемое. Скорее это просто напросто иной взгляд. Это его взгляд.

И мне стало интересно, почему такие некоторые вызывающие особенности его взгляда вообще выглядят так. Вернее, откуда идет корень того, что для него эти особенности не являются чем-то гложащим дух и сердце. И вот что я заметил.

Он постоянно после работы с кем-то на связи. С К., родителями, новыми «писечками» и т.п. И он постоянно в приподнятом настроении. Он не боится знакомиться с людьми, общаться на работе. Очень часто сам инициирует контакт. И я подумал о том, что для такой легкости этих действий нужна опора. Внутренняя опора. Но не такая как у Д., например. У Д. другой стиль опоры. Это сила и нацеленность на результат чего бы то ни было. Эта сила есть и у В., но она проявлена не так основательно, потому как его сила и опора, как мне кажется, в другом. А именно - в любви.

Но не просто в любви, как в абстрактном понятии. Дело в ощущении себя любимым. Я, опять же, не имею в виду ту любовь как эталон абсолюта. Я имею ее в виду как что-то целое и одновременно дробленое. Ближе к моим словам будет библейский характер любви. То, что она есть Бог. И то, что она есть сама жизнь. Он, В., умеет чувствовать ее, хоть и, попадая в него, она может транслироваться им в тех явлениях и поступках, которые как раз таки и могут считаться другим как «косяки». Задоринки.

Так вот. Сейчас позвонил Ч. и я, против обычного, решил ответить. После пары фраз я добавил ему еще 3к к долгу в 1.5к и он пообещал вернуть 5. На ход ноги под реализацию. Инвестиции.

Так вот. Ощущение себя любимым. Мне представляется, что от этого человек чувствует себя лучше. Он получает любовь и автоматически имеет потребность дать ее в ответ. И это снова ведет по кругу к тому, что он вновь получает любовь. И цикл замыкается и повторяется.

Хм, но кажется, что это работает так же и с другими проявлениями. Злоба и ненависть тоже могут вызывать этот ответный цикл. Моя злоба к Аэлле упиралась в надежду. Я надеялся на образ, который выдумал сам. Я многое перенял от нее. Такого, что сейчас продолжает отпадать от меня, как старая ороговевшая кожа. Я не виню ее. Я не виню себя. Я просто констатирую то, что я продолжаю поправляться. Не хочется вспоминать почему вообще я был так ослеплен, что не видел целых бревен в своих глазах. Или не хотел видеть. А вот это, как бы тяжело не было тогда, но все-таки существенный комплимент моей способности к надежде. Наверное, иногда это явление и может помочь, но тогда я плутал, хватался за все и не видел крепости того за что хватаюсь. То есть не различал. А почему? Почему вообще так метался? В силу возраста? Но это слишком отстраненное. Может быть я не чувствовал любви? Как она. Я не верил в нее. Была, кажется лишь надежда на нее. Но была ли слепа эта надежда? Она была тем сильней, чем была неустойчивей. И только потом, постепенно, шаг за шагом, мазок за мазком, словом за словом, мыслью за мыслей, действием за действием она слабла и начала уступать, и, насколько помнится, вере.

А что есть вера? Не другая ли форма надежды? Сперва вера шла плечом к плечу с надеждой. Они менялись местами. Подталкивали друг друга на поверхность. Они бурлили внутри и мысли натыкались на камни. Было очень много камней. Целые скалы. И как долго я вылавливал их в себе. Но потом они стали выходить. Как камни из почек. Жизнь промывала их, как в тазах золотоискателей и среди ила блестели капли. Золотые капли моей любви.

Я чувствую умиротворение. Мне представляются подобные переживания у Генри Миллера. Вот кто действительно любил жизнь. У него были подобные прорывы, когда логических объяснений становится недостаточно и наступает орудие самой жизни. Само дыхание говорило о ней в его тексте. Сама любовь  принимала облик природы, города, людей и сюрреализма. Мне кажется я тоже сейчас успел увидеть его всплеск.

Я люблю жизнь. Я люблю письмо. Я люблю.


Рецензии