Ключ от перехода. гл. 34. ч. 1

ГЛАВА 34. Ч. 1

начало: http://proza.ru/2026/11/02/662

   Я жил жадно, открывая мир заново, открывал торопливо, стараясь проводить каждый день своего существования полно, насыщенно, словно он был последним.
Прошлая жизнь уже почти не цепляла меня, её обрывки лениво выплывали в редких воспоминаниях и, порой казалось, что это и не моя жизнь вовсе, а кого-то другого, соседа, знакомого или сюжет из неудачной книжки, которую я давным-давно читал. В той жизни я жил с оглядкой на совесть, плывя по течению к иллюзорному счастью и этот подарок – чужая сегодняшнюю жизнь, что получил я непрошено, был для меня поистине чудом не только в воскрешении, но и в самом преображении, назначенном свыше.
Я соединил грехи двух человек воедино и проживу остаток жизни с этой тяжестью на душе. И всё же я нашёл ключ к себе через исцеление, сделав выбор.
О, если бы я мог исправить свои прежние ошибки, вернувшись в прошлое…

* * *
Отец возвратился к привычной жизни со своим Сенькой. Чувствовал он себя довольно неплохо, и всё же я периодически созванивался с ним и ездил к нему в те редкие, свободные от работы часы. Несколько раз мы пересеклись у него с Павликом и Светкой, и мне было приятно, что они не забывали навещать моего старика. Димка бывал у нас дома, общаясь с Маечкой и Мишей, но вот дружбы с Павликом и Светкой не получилось. Мы здоровались при встрече, обменивались дежурной информацией о здоровье и делах, но не более. Что-то держало их и отталкивало от меня, впрочем, я и сам чувствовал в себе некую зажатость, что мешало нам общаться более тесно. Очевидно, прошлое всё же наложило некий отпечаток собственности. Бывшая жена и бывший друг детства так и не смогли стать частью моей новой жизни. Я очень жалел, что судьба так и не свела меня с Володькой и мне ни разу не удалось встретиться с ним в очередную годовщину моей смерти. Но всякий раз пятнадцатого октября, я находил на своей могиле ту самую пачку китайского чая, который так нравился Борьке.

* * *
Я провожал Димку, засидевшегося у нас допоздна, до подъезда, когда возле «Подсолнуха» остановился служебный «Volvo», и из него вылез Игорёха Жулин, располневший и важный. Отдав распоряжение водителю быть завтра к семи, он задержал на мне взгляд и его брови поползли наверх, сделав лицо глупым.
- Привет! – он весело поздоровался, обдав меня винными парами. – Помнишь меня? Ну там, в ювелирном… Я ещё про бабку свою рассказывал.

Меня резанула его фамильярность, но я не одёрнул его, а лишь поприветствовал в ответ.
Мы пожали руки, и я заметил серебряное кольцо на пальце.
- Что? Всё лопается? – поинтересовался я.

Он перехватил мой взгляд и досадливо махнул рукой: «Да ну его, к чёрту! Бабский металл!» А после кивнул в сторону подъезда: «Я видел тебя с Димкой. Он что, твой знакомый?»

- Он внук моего пациента. – моя неприязнь нарастала, - Но…дружим. Точнее, дети дружат, хоть и разница в возрасте у них большая.

- А у нас тут такие кадровые перестановки… Аховые просто! Кто бы знал, что меня, простого участкового, заместителем начальника ООП* назначат! – похвастался он.

«С этого бы и начинал. Вижу, свербит у тебя… Вот только это мне до фонаря.»

- Я почему про Димку спросил… Отец его у нас работал, ну тот, что по пьяни голову себе размозжил… - радостно сообщил Жулин, – Короче, кто-то стуканул в прокуратуру, что Борис этот, ну покойный, Димкин отец, тёмные делишки проворачивал с начальником следствия. Жуликов за взятки отмазывал, терпил доил… Типа, доказательства даже приложены…ну, документы или ещё чего… Этот-то, жирный всё на Борьку сваливал, мол, я – не я, корова – не моя, а, когда копнули, то там – чёрт ногу сломит. Завязаны все по уши! Вплоть до начальника отдела кадров. Не знаю, этот-то каким боком, но всё руководство в дерьме извалялось. – и он торжествующе посмотрел на меня.

- Понятно, - выдавил я обалдело.

- Да не понятно ничего! – деланно возмутился он, - По ним нары плачут, а их всех скопом убрали. И куда убрали-то?! Управа под «крышу» свою забрала. Нормально, да? И теперь эти козлы нас курируют! Где справедливость?

Я понял, что это моя флешка наделала шороху, вот только не такого «шороха» я ожидал.
- Да-а-а, справедливость нынче не для всех, - ответил я ошарашенный этой новостью. «Ничего не меняется в этом мире.»

- Конечно, и ведь всё по-тихому провернули, падлы! Но всё одно райотдел в курсах. У меня свой человечек в секретариате, он и шепнул.

«Ну да, а ты потом всему райотделу «шепнул», как мне сейчас – первому встречному. И человечка я твоего знаю, эту толстую Лильку, с которой ты третий год трёшься по чужим хатам».

- Опять же, всё, что ни делается – к лучшему. Я этой должности мог до пенсии ждать и не факт, что дождался бы. Вот и думаю, бабка мне помогла, её рук дело. – довольно подытожил он.

«Господи, ну бабка твоя тут при чём?! Просто повезло, что среди «безрыбья» выбрали тебя. Скоро и ты начнёшь загребать. Без году неделя, а морду уже разнесло.»

- Ну, бывай! Если что, обращайся к Жулину Игорю Львовичу. Всегда поможем, чем сможем.» - хохотнул он.

 - Даст бог, не придётся, - натянуто улыбнулся я сквозь тошнотворный комок.

 ***
Мои отношения с коллегами складывались благополучно и на работу я ходил уже не опасаясь ни насмешек, ни кривотолков. Я был полноправным членом нашей крепкой команды. Мы действовали слаженно, порой, понимая друг друга без слов. Мне даже стало казаться, что именно с моим возвращением наше отделение стало таким дружным, словно я был одним из недостающих звеньев в этой цепочке профессионалов, связанных единой благой целью – спасение человека. Лишь здоровье Василь Василича вызывало опасение. Он всё чаще стал уставать и доверял мне ведущую роль даже на самых сложных операциях, когда силы его иссякали. На моей стороне была молодость, и я с легкостью справлялся с поставленными задачами, без устали выдерживая многочасовые операции, словно во мне была скрыта сила двух человек. Кроме того, меня очень выручали мои руки, которыми я владел одинаково хорошо, что правой, что левой и какая-то, прямо мистическая интуиция, позволяющая безошибочно справляться с работой.

* * *
Я услышал позади тяжёлое дыхание и оглянулся. Василь Василич, качаясь как пьяный, шёл по коридору, держась за стенку. Увидев моё тревожное лицо, он похлопал себя по левой стороне груди и вяло улыбнулся: «Мотор барахлит... А-а-а, ерунда!»
Мы уговаривали его лечь на обследование, но он только отшучивался, ссылаясь на трусость. Наверное, он знал, что ему осталось недолго и просто не видел смысла в операции.

Василь Василич умер прямо на рабочем месте. Мы только закончили плановое протезирование сердечного клапана, когда в отделение доставили человека с проникающим ножевым ранением в сердце и большой потерей крови. Операция была тяжелой, Василь Василич пять часов не отходил пациента, и в какой-то момент его движения замедлились, и он покрылся потом, качнулся и побледнел. Кивнул мне: «Заканчивай сам» и, шатаясь, вышел из операционной. Операция прошла успешно. Довольные и счастливые, мы буквально летели, чтобы сообщить эту радостную весть тому, у кого час назад навсегда остановилось сердце.
Он сидел в своём кабинете за столом, головой уткнувшись в историю болезни пациента, которому ещё предстоит операция. Он до последней минуты оставался тем, кем по праву могла гордиться медицина, врачом с большой буквы.

Жизнь вновь испытывала меня на прочность.
«Только бы не запить! Не запить! Я обещал ему, что никогда больше… никогда…никогда…я обещал…»

Я почувствовал лёгкое прикосновение на своём плече и обернувшись, увидел круглые глаза «мамы Томы».

- Серафим Петрович, зайдите ко мне. – она ласково, по-матерински взяла меня за руку и повела, как ребёнка.

И я пошёл за ней, потому, что мне было всё равно куда идти.
Она налила мне чаю и поставила вазочку с конфетами, а я так и не притронулся ни к чему, и отрешённо сидел, уставившись на дурацкую крысу, нарисованную на настенном календаре.
«Мама Тома» усыпляюще ворковала что-то, а потом достала из папки лист бумаги и положила передо мной. И я тупо глядел на этот исписанный листок бумаги, пока до меня не дошёл смысл его содержания. Это была моя характеристика для аттестационной комиссии, написанная размашистым почерком Василь Василича. Он загодя готовил меня на своё место. И тут меня прорвало.

- Вам надо котёнка взять, - сквозь глухую стену слёз услышал я далёкий голос «мамы Томы».

- Что? – равнодушно переспросил я, - Какого котёнка?

- Кошка у меня окотилась, вот раздаю. Животные успокаивают...позитив и всё такое… Возьмёте?

- Возьму. – покорно кивнул я. – Возьму…

- Вам мальчика или девочку?

- Мне бы Мурзика…для матери.

- Значит, мальчика…



*ООП - охрана общественного порядка

Окончание следует…