Аккадская формула. Глава 20
- Скажите,- спросила Сандра, - я уже несколько раз слышала, как дядя употребляет словосочетание «деревенское колдовство», пытаясь противопоставить его какой-то иной магии. В чем тут разница? Мне всегда казалось, что магия – это всегда магия, независимо от того, где она делается, в деревне или в городе. Или я не права?
- Дело не в том, где она делается, - ответил Альфред, набрасывая карандашом очередной эскиз на листе, - а в том, что за всем этим стоит. Маркус, под «деревенским колдовством» понимает не место, а некую традицию или ритуал, обычно, передаваемый внутри семьи для достижения каких-то довольно узких и конкретных целей, скажем: надо улучшить виды на урожай, или, допустим, побороть коровий мор, и тому подобное. При этом чаще всего, человек, который делает такую магию, понятия не имеет, что за всем этим стоит и почему все это работает. Ну вот, например, все знают, как зажечь свечу, верно? Но при этом мало кто задает себе вопрос о том, какие именно химические процессы происходят в момент возгорания спички. Вы согласны? Так и в магии. «Деревенский колдун», - назовем его так для простоты, обычно не задается никакими вопросами относительно сути процесса, ибо ему важен только результат здесь и сейчас, а маг – напротив, его интересуют причины и его интересует еще одна открывающаяся только ему грань мира. И поэтому маг – всегда движется вперед. Его магия десять лет назад и теперь может отличаться разительно! Но, с другой стороны, вполне понятно, что тут нет четкой грани: это - маг, а это – колдун. Вы сами понимаете. Взять хотя бы Клавдию. Она, судя по всему – очень сильный маг, но, в то же время, она и старосту укокошила - я в этом уже не сомневаюсь – и, представьте, именно посредством примитивного колдовства. Ей нужен был быстрый и надежный результат. Она и применила известный еще с вавилонских времен ритуал «Ложе Иштар».
- Я столько всего не знаю, - сказала Сандра смущенно.
- О, не отчаивайтесь. Магия - это огромный мир, и в нем мало таких глубоких знатоков, как ваш дядя.
- А он маг? – спросила Сандра.
- Хороший вопрос.- Ответил Альфред, продолжая набрасывать на бумаге новые штрихи к какому-то портрету. – Думаю, что да. Но он необычен, знаете ли. Он больше читает и запоминает, чем, собственно, делает магию. Но, уж когда делает… получается не просто хорошо. Я был тому свидетелем. Однако его кругозор и память меня лично просто-таки ошеломляют.
- Так, - продолжал Альфред, протягивая лист с портретом какой-то женщины Сандре, - а теперь наша «цесарка» похожа?
- К сожалению, нет, - ответила Сандра, тихо, - та была гораздо старше. И черты у нее были несколько грубее.
- Понятно… - размышлял вслух Альфред, - значит, не вдова… Кто же тогда?
Он стал перебирать в памяти лица женщин, которых ему довелось встретить в городе, но больше ничей образ ему в голову не приходил.
- А вы – отличный художник, Альфред! – сказала Сандра искренне.
- Да что вы… - ответил Альфред, - так…брал небольшой курс живописи в университете.
- Значит, у вас талант! – ответила Сандра убежденно.
- Ну, не знаю. Искусство, по-моему, это - не способность отображать реальность как можно более похожим образом. Искусство – это нечто большее. Нет, техника, безусловно, вещь важная, но – не это главное. Рисовальщиков вроде меня много, а художников – единицы. Так что, я к своим талантам, - он сделал ироническую паузу, - отношусь более чем спокойно. - Он улыбнулся.
- А что же тогда искусство? – спросила Сандра.
- Искусство… Снова хороший вопрос. – Альфред выпрямился и поднял глаза к потолку. – Наверное, это, как и магия – особый путь для особых людей. Причем, нам их деятельность может нравиться или не нравиться, мы даже можем рассуждать, насколько она нам понятна, но по-настоящему понятной она является только им самим. Художник, который лишь передает цвета и тени, но картины, которого схожи в своей манере и тематике из года в год, я думаю лишь рисовальщик. А маг, который никуда не движется – просто колдун, более или менее умелый.
- Интересно, - сказала Сандра, - я никогда не сталкивалась с подобной точкой зрения. Но мне она нравится, и кажется правильной почему-то.
- Ну и мне тоже, - снова улыбнулся Альфред.
- Скажите, а почему тогда ваше Министерство преследует магов? – спросила Сандра.
- Оно преследует не магов вообще, а только тех, кто, тем или иным образом, способствует проникновению в наш мир чуждых элементов, вроде призраков, дибуков и тому подобного. Хотя, конечно, надо признаться, что за десять с лишним лет моей работы, редкий маг оказывался чистым перед лицом государства.
- Государство! – сказала Сандра почти презрительно.- Кто вообще в его глазах чист? Наверное, только тот, кто никогда не высказывает своих мыслей вслух, исправно платит все подати, и вовремя размножается, поставляя солдат для бесконечных войн. А затем,- она пожала худенькими плечами, и добавила после секундной паузы,- вовремя умирает.
- Что вы хотите сказать? Что государство – это лишь помеха нормальной жизни? Я не согласен с вами.
- Нет, не в этом дело, – ответила Сандра немного взволнованно, - но я против того, произвола, который царит повсюду. Адьфред, ведь это только вы – порядочный, нормальный человек. Вы, ну и быть может еще с десяток людей вашего круга. А ведь, сколько таких, кто отправляет на эшафот сотни людей лишь для того, чтобы сделать карьеру или даже просто насладиться своей властью. Почувствовать свою «избранность», так сказать. Я вообще думаю, что царство справедливости и законности – это утопия, вроде «Города солнца», читали такой роман?
- Возможно, вы и правы, но ваши рассуждения годятся – допустим – лишь для мирного времени. А если война?
- Я думаю, что войны – это – всего лишь результат амбиций отдельных личностей, ну и накопленных между этими же личностями противоречий. Война – это тот же произвол, только гораздо большего масштаба. А всякий произвол – это насилие. А насилие почему-то всегда свойственно, если не примитивным, то уж точно - несовершенным личностям. В этом смысле, наиболее несовершенными, как мне кажется, как раз и являются те, кто жаждет власти. Полной же противоположностью им являются – мастера своего дела, ну, а самыми совершенными, наверное – маги, в широком смысле.
Кстати, я много думала об этом, и мне кажется, что и народы, как и люди тоже бывают более и менее совершенные. Есть народы-мастера, которые куда-то движутся, а есть и такие, которые практически одинаковы на протяжении тысячелетий и заняты исключительно войнами. Это не хорошо и не плохо. Это – данность. Факт. А факты лишь могут нравиться или нет, и не более того. И при этом вовсе не значит, что в таких странах несовершенными являются абсолютно все, кто там живет. Это парадокс, но от него никуда не деться.
- О, нет, вот тут вы ошибаетесь, - сказал Альфред, - Какой народ конкретно, вы бы назвали несовершенным, так сказать?
- Ну, я не знаю… Быть может, какие-то племена в джунглях или же какие-нибудь людоеды на далеких островах…
-Да, насчет людоедов, я судить не берусь. Но вот с некоторыми людьми из африканских племен, мне общаться доводилось. Поначалу, признаюсь, я тоже говорил с ними несколько свысока, но потом… Почему вы считаете их несовершенными? Только лишь потому, что они не построили у себя Версаль или же Александрийский маяк? А вы допускаете, что у них просто настолько отличный от нас с вами путь, что мы им в свою очередь кажемся непроходимо тупыми и ограниченными, поскольку запросто можем погибнуть в пустыне или в тех же джунглях? Ценности этих народов настолько отличны от наших, что они попросту не понимают нас, а мы - их. Они, например, не понимают, зачем нам нужны все эти огромные дома и машины, когда в камышовой хижине с пальмовой крышей вполне уютно? Мне как-то довелось разговаривать с одним африканским магом, и я был просто потрясен глубиной этого человека. Мне казалось, что мы можем общаться, не раскрывая рта, ибо он меня – я уверен - видел насквозь, и одновременно показывал в себе лишь, то, что хотел, чтобы я увидел.
- Ну что ж… Со временем, я, наверное, пересмотрю свои взгляды. Ваш опыт, конечно, гораздо шире моего, – ответила Сандра.
- Да, но мы еще говорили о войнах? - улыбнулся Альфред.
- Да, и я вот подумала: пусть бы воевали только те, кто хочет воевать, быть может, это изменило бы ситуацию?
- Да? А как же крестьяне, чьи поля вытаптывают конницы и свои, и чужие? Они, вроде бы не хотели воевать? Или же, им было все равно, пока вытаптывали не их поля. Но, войны приходят к нам в дом, не спрашивая нашего согласия.
- Да, это верно, - согласилась Сандра, - и отчасти в этом и видится весь произвол существующей реальности. И я хотела бы закончить этот спор вот как. Я не против государства как такового. Я против того, когда кто угодно может делать что угодно, будь это какой-то бандит в трущобах Лондона, или же король, какой-нибудь страны. Но, я, правда, хотела бы закончить эту тему, и потому я хочу вас спросить: вы действительно считаете, что магия работает?
- Сандра, с вами никогда не соскучишься! Вы задаете один за другим вопросы, которые стоят большого научного труда. Говоря коротко – да, работает. И тому неисчислимое множество свидетельств. Как это работает – другой вопрос, и уж совсем другой вопрос: почему у одних она работает, а у других нет, или, скажем так, работает, но гораздо слабее?
- И вы знаете ответы? - спросила Сандра и посмотрела на Альфреда.
- Нет, - ответил Альфред честно, - я лишь предполагаю. Вот, скажите, что отличает человека от животного?
- Разум, - быстро ответила Сандра.
- Увы! Разум есть и у многих животных. Просто он часто совсем другой природы. Более того, я знаю ученых, которые утверждают, будто у обезьян и некоторых других млекопитающих есть довольно развитый язык. Но он опять же – совсем другой, человек им овладеть не сможет никогда. Так же, как и, скажем, собака, никогда не сможет разговаривать на наших языках.
- Ну, тогда, быть может, способность строить? Я имею в виду архитектуру, механизмы, - предположила Сандра.
- Опять – мимо, - констатировал Альфред, - Ласточки строят довольно сложные сооружения, тоже и термиты в Африке, некоторые рыбы в Полинезии. В общем, видимо, не в этом дело.
- Тогда, я не знаю, - призналась Сандра.
- Видите ли… Поймите меня правильно, я не ученый, и не претендую на какие-то откровения. Просто вся моя работа меня убедила в том, что единственное качество, отличающее человека от животного, это – умение творить символы.
- Символы? – удивилась Сандра.
- Да, именно!
- Что вы имеете в виду? – спросила Сандра.
- Ну, хорошо, давайте определимся сначала, что такое символ? - Альфред достал сигару и медленно ее раскурил.
- Ну… мало ли…- проговорила Сандра и подняла глаза к потолку, — вот, скажем – распятие, или даже просто крест – это символ.
- Понятно, - кивнул Альфред, - а еще?
- Ну, есть много всяких! Например, у аптекарей можно увидеть две свившихся вокруг жезла змеи…
- Правильно, вы имеете в виду кадуцей Гермеса, - снова согласился Альфред, - а вот, вы верите в то, что черные коты приносят несчастье?
- Пожалуй, да, - ответила Сандра неуверенно.
- А с точки зрения зоолога, они отличаются чем-то, кроме цвета, от своих рыжих или серых собратьев?
- Нет, конечно! – на сей раз увереннее ответила Сандра.
- Правильно, я тоже так думаю. Так почему же люди считают именно черных котов носителями зла?
- Не знаю, вероятно, такова традиция?
— Это верно, но традиция с чего-то ведь началась, верно? Кто-то посчитал, что черный кот принес ему неудачу, потом рассказал об этом соседям, и пошло-поехало! Но что произошло, когда он впервые так посчитал?
- Не понимаю вас, - призналась Сандра.
- Произошло то, что этот наш давний предок, наделил несчастное животное неким новым смыслом, не имеющим никакого отношения к его физическому бытию. Таким образом, любой символ – это предмет, явление или же изображение, как тот же кадуцей Гермеса, наделенное особым смыслом, не имеющим ничего общего с его физической природой. Вы изучали астрологию, насколько я понял, не так ли?
Сандра кивнула:
- Да, в гимназии у нас был небольшой кружок любителей этой науки, но я и по книгам училась немного.
- Отлично, - кивнул Альфред, - Вас не удивлял тот факт, что Солнце, которое во вселенной в сотни миллионов раз массивнее Луны, при этом в астрологии, по своей, так сказать «силе» почти равно ей. Почему так?
- Ну, это, наверное, какая-то иная плоскость бытия… - неуверенно ответила Сандра.
- Именно! Лучше и не скажешь! В астрологии – это всего лишь символы, и в рамках этой дисциплины не имеет ни малейшего значения, какая из планет массивнее, которая из них дальше и так далее. Символ – это смысл, находящийся вне нашей реальности, если хотите. Он, как бы проводник из нашей реальности в некую иную.
- Так что же тогда влияет на человека? Ведь астрологические описания вполне неплохо работают, я сама убеждалась много раз.
- Ничего не влияет! В том-то и дело! Более того, если бы влияло, это было бы главным противоречием божественному замыслу, ведь человек сотворен по образу и подобию божьему, а представить себе, что на бога кто-то влияет, просто невозможно, вы согласны? Я здесь имею в виду не физическое воздействие, а нечто, что контролирует поступки, и, в конечном итоге – всю дальнейшую судьбу.
- Согласна, - кивнула Сандра, - но как же это тогда работает?
- Я не знаю точно. Я лишь догадываюсь, что планеты никоим образом на людей не влияют, и никем не управляют, они лишь указывают. Сказать, что планеты и светила управляют людьми, все равно, что сказать, будто маяк управляет кораблем, а градусник поднимает и опускает температуру за окном. Астрология – это один из богатейших символических языков, при помощи которого сама вселенная предлагает нам тот или иной план действий, предупреждает о наступлении благоприятных или тяжелых периодов. А уж как пройти этот период – дело исключительно самого человека и его свободной воли.
— Вот как? Значит, вы и в судьбу не верите? – удивилась Сандра.
- Нет, представьте, не верю. Вы ведь сами упоминали работы Лейбница. Так вот именно он ввел принцип бесконечного многообразия мира. Другими словами, существует множество вариантов будущего, теоретически – бесконечное множество. Но есть варианты более вероятные и менее, и таковыми делаем их мы сами, своим настоящим. Я, правда, не очень понимаю, как с идеей бесконечного многообразия сочетается его идея о времени, как о некоем потоке, в котором уже существует прошлое, настоящее и будущее, но это, видимо, другая тема.
- Да, я что-то такое помню, - кивнула Сандра, - но если вариантов будущего бесконечное множество, каков смысл в астрологии, да и в гаданиях тоже?
- Дело в том, что любой астрологический символ, в отличие от Таро, например – содержит множество смыслов, причем на разных планах этого мира. И астролог, учитывая все особенности сидящего перед ним человека, может выбрать наиболее вероятный, с его точки зрения, вариант. Понимаете?
- Не очень, - призналась Сандра.
- Ну хорошо, давайте рассмотрим, например Марс. И допустим, он расположен в некоем неблагоприятном положении в карте.
- Транзитной , или натальной? – уточнила Сандра.
- Хм…ну, пусть в натальной – ответил Альфред, - в транзитной от него толку мало. Так вот, что мы можем понять в натальной карте, изучая положение Марса?
- Так… - Сандра задумалась, и снова посмотрела вверх, - Марс описывает активность в самых разных смыслах, например - живость ума, насколько человек энергичен или неутомим. Он также указывает на способность сопротивляться внешним трудностям, указывает, насколько человек вынослив, или же - агрессивен. В мужских картах символизирует сексуальность, а в женских – сексуальные предпочтения.
- Отлично! – ответил Альфред, сделав вид, что не заметил то, как покраснела Сандра.- А о состоянии каких внутренних органов мы могли бы судить, изучая положение Марса?
- Сейчас… надо вспомнить…Ага… кажется, это – желчный пузырь, прямая кишка и… - она снова густо покраснела.
- Все верно, - кивнул Альфред, - И вот вы, изучая неблагоприятное положение Марса, что можете сказать? Что у человека будет проблема с желчным пузырем, что у него слишком много или мало энергии, или же, что он склонен сдаваться перед трудностями? А может быть, все вместе?
- Да, это вопрос…- ответила Сандра, - я никогда не могла понять, как выбрать единственное нужное значение, и чаще всего делала это наугад.
- Не вы одна! – воскликнул Альфред. – В том-то и дело, что интуиция тут – главный подсказчик, поскольку нет никакой определенности, на что именно указывает символ с множеством значений.
- Вы думаете? – воскликнула Сандра.
- Не думал бы – не говорил бы, - пожал плечами Альфред. – В жизни символов, нет и намека на математическую точность. Все очень зыбко, но, тем не менее, это не повод, чтобы к этому не обращаться. Но, вернемся к нашему Марсу. Допустим, что вы наблюдаете в карте два фактора, которые его поражают, например – две квадратуры от каких-то планет. А в другой карте вы наблюдаете целых четыре фактора! Значит ли это, что во втором случае, проблема с желчным пузырем в два раза более вероятна?
- Наверное, да… - неуверенно ответила Сандра.
- Нет, моя дорогая, не значит. В лучшем случае, мы можем предполагать, что проблема во второй карте несколько более вероятна, но и это – далеко не факт.
- Почему вы так думаете? – удивилась Сандра.
- Как вам сказать… я много наблюдал за тем, как работают символы в нашей жизни. Вот возьмем сны. Вам снятся вещие сны? – спросил Альфред.
- Не часто, - ответила Сандра, не понимая, куда тот клонит.
- Это понятно, они и не должны сниться часто. Но когда такое случается, вы ведь точно знаете, что это сон непростой, не так ли?
- Да, несомненно, - подтвердила Сандра.
- Так вот, на примере своих снов, я понял, что неважно, подбираю ли я одну монету или же пригоршню – в любом случае меня кто-то обманет или выставит в дурном свете, поскольку сам символ «деньги» во сне - весьма дурной и указывает именно на фальшь, обман или же - возможность попасть в неприятное положение. Неважно, срываю ли я во сне один гриб или набираю их целую корзину, за этим в реальности неизбежно последует болезнь, поскольку символ «гриб» - всегда указывает именно на скорую болезнь. Причем, один раз мне как-то приснилось, что я собрал много грибов, и при этом лишь простудился. А в детстве, перед тем как заболеть коклюшем, мне снилось, что я нашел всего один гриб, но довольно большой, правда. Еле выкарабкался, к слову… Почти полгода болел. Поэтому, «количество символов», как я понял, никак не влияет на «вес события», если так можно выразиться.
- Очень интересно, я никогда не думала об этом. Теперь есть о чем поразмышлять… Действительно… - она задумалась, подперев кулачком щеку.
В прихожей послышалось какое-то движение, и Альфред тотчас потянулся за своей тростью.
- Что-то не так? – немного испуганно спросила Сандра.
- Нет, нет… не беспокойтесь, думаю, что все в порядке.
Через несколько секунд в комнату ввалился Маркус. Он был, как всегда весел, и как всегда в полутьме опрокидывал предметы.
- А где Иосиф? – осведомился он с порога.
- Я не знаю, - ответил Альфред, - он принес нам чай, и я его больше не видел.
- Вот как? – Маркус был явно удивлен. – Ну что ж… Пожалуй, проведаю его…
Маркус развернулся и ушел куда-то в темноту задних комнат. Было видно, что где-то там, дальше, он раздобыл канделябр, зажег свечи, и затем свет померк.
Спустя минут пять-семь, свет снова появился, и Маркус все с тем же канделябром в руке появился немного озадаченный:
- Иосиф заболел, у него жар. Мне нужно сходить за доктором…
Свидетельство о публикации №226110500264