Этюд Аэлита. Кольцевой маршрут

(из цикла «ироническая проза»)

Автобус номер девять покачивался на светофоре, как лодка на мелкой волне. Профессор сидел у окна с портфелем на коленях и лицом человека, которого сегодня подвела машина, но не подвёл общественный транспорт.
— Валидатор пискнул три раза, — сказала Лесли с заднего сиденья. — Это значит, что Аэлита попыталась заплатить тремя способами, и ни один не прошёл.
— Он не принял мой телефон, — сказала Аэлита, усаживаясь рядом с Профессором. — Видимо, я для него недостаточно современна.
— Он сообщил, что на карте недостаточно средств, — уточнил Профессор. Он приложил свою карту, и валидатор отозвался одним коротким писком.
— У вас он пищит радостно, — заметила Аэлита.
— Он знает, с кем имеет дело.
— Для рубрики «Голос улицы» мне нужны настоящие люди, — объявила Аэлита. — Поэтому мы едем общественным транспортом.
— Настоящие люди пока заняты проездными, — сказала Лесли.
Напротив сидела пожилая женщина в зелёном берете, с сумкой-тележкой между колен. Она долго разглядывала Профессора, потом спросила:
— Вы случайно не врач?
— Случайно да, — ответил Профессор.
— Это самый известный нейрохирург города! — тут же вставила Аэлита. — Я беру у него интервью.
— Она репетировала эту фразу с утра, — тихо добавила Лесли.
— Нейрохирург, — повторила женщина с уважением. — Тогда у меня вопрос про колено.
— Колено лечит ортопед, — сказал Профессор.
— Какая разница, вы же все врачи.
— Разница примерно как между пианистом и настройщиком.
— И тот и другой возятся с клавишами, — сказала женщина. — Так что с коленом? Ноет на погоду.
Аэлита выпрямилась, почуяв материал.
— Нужно обернуть его шарфом и мыслить позитивно.
— Я пробовала, — сказала женщина. — Шарф греет, а позитив колено не слышит.
— Колено вообще ничего не слышит, — сказал Профессор. — Тепло, покой, снимок. И к ортопеду, а не к шарфу.
— Снимок дорого стоит?
— Дешевле, чем жить с неизвестностью.
Женщина вздохнула, и берет на её голове печально качнулся.
— Давление мне мерили в среду. Сказали, сто пятьдесят. По-моему, это перебор.
— Для кого? — спросил Профессор.
— Для меня. Я человек скромный.
— Давление не знает, что вы скромны, — сказал Профессор. — Покажите результат своему врачу.
— Ещё голова болит, — призналась женщина. — Но это не к вам. Это зять.
— Зять в моей специальности не диагностируется, — сказал Профессор.
— Зять — это не диагноз, — вставила Лесли. — Это обстоятельства.
— Верно подмечено. — Женщина впервые улыбнулась. — Он приходит каждое воскресенье и поправляет мои шторы.
Аэлита достала блокнот.
— Шторы? Для рубрики это находка. Расскажите подробнее.
— Он говорит, что они висят неправильно. Нужно ровно по карнизу. А я их двадцать лет вешала по линии настроения.
— Записываю: двадцать лет по линии настроения, — сказала Аэлита, торопливо водя ручкой. — Это цитата века.
— Вы пишете мои слова? — Женщина заметно оживилась. — Тогда добавьте про носки. Он носит их с сандалиями.
Ручка Аэлиты зависла над страницей.
— Это уже диагноз?
— Это эстетика, — сказал Профессор.
— А что бы вы посоветовали читателям нашей рубрики? — спросила Аэлита.
— Не возить сумку-тележку в час пик, — сказала женщина. — И не давать зятю ключей.
— Второй совет я вынесу в заголовок, — сказала Аэлита.
— Первый тоже полезный, — сказал Профессор. — Особенно для спины.
Лесли посмотрела в окно и вдруг замерла.
— Мы проехали нашу остановку. Довольно давно.
Аэлита вскочила.
— Что делать? Прыгать на ходу?
— Не надо, — сказала женщина в берете. — Маршрут кольцевой. Через двадцать минут вернётся на то же место.
Профессор посмотрел на часы, потом на женщину и убрал часы в карман.
— Тогда успею дослушать про шторы, — сказал он. — Рассказывайте.
Аэлита наклонилась к Лесли и шепнула:
— Он слушает её по-настоящему.
— Как нас, — шепнула Лесли в ответ. — Только мы громче.


Конец эпизода.