Почему человеку нужен враг?

Почему человеку нужен враг?

Александр Аит

Человеку легче объяснить свою жизнь, когда он знает, кто ему мешает.

Не сложились отношения? Кто-то виноват. Не хватает денег? Кто-то забрал. В стране проблемы? Значит, есть те, кто специально хочет ей зла. А если мир кажется опасным и непонятным, хочется найти того, на кого можно указать пальцем и сказать: вот он, источник всех наших бед.

Но почему это происходит? Почему человеку иногда так нужен враг?

Я не психолог и не собираюсь объяснять всё одной причиной. Я смотрю на людей, на историю, на то, что происходит вокруг, и пытаюсь понять: где заканчивается необходимая защита от реальной угрозы и начинается потребность ненавидеть?

Потому что враг может существовать на самом деле. Человек, который пришёл в твой дом с оружием, угрожает семье или пытается лишить тебя жизни, не становится безопасным только потому, что мы решили быть добрыми. Страна тоже имеет право защищать своих граждан и говорить об угрозах.

Но бывает и другое. Настоящего противника постепенно заменяют образом целого народа. За действия правительства начинают отвечать все граждане, за преступление одного человека — миллионы людей, которые родились с ним на одной земле или говорят на одном языке.

И тогда человек уже не ищет правду. Он ищет подтверждение своей ненависти.

Враг делает сложный мир простым

Жизнь редко бывает такой простой, как нам хотелось бы. В одной истории могут быть интересы государств, ошибки политиков, давние обиды, борьба за власть, страх и настоящая человеческая боль. Чтобы во всём этом разобраться, нужно время. Нужно читать, сравнивать, сомневаться и иногда признавать, что не знаешь ответа.

Это тяжело.

Гораздо проще получить готовое объяснение: во всём виноваты они.

Кто такие эти «они», зависит от места и времени. Для одного это соседняя страна, для другого — люди другой веры. Кто-то обвиняет богатых, кто-то бедных. Кто-то видит причину всех проблем в мигрантах, кто-то — в определённой национальности. А кто-то ищет врага среди собственных соседей, которые просто голосовали не так, как он.

Когда виновник назначен заранее, думать становится легче. Любое событие можно подогнать под готовый ответ. Если произошло что-то плохое — виноват враг. Если произошло хорошее — значит, мы победили врага. Если доказательств нет — значит, он хорошо скрывается.

Так возникает ловушка, из которой трудно выйти. Человек вроде бы нашёл объяснение миру, но вместе с этим перестал видеть сам мир.

Страх ищет лицо

Когда человек боится, ему хочется понять, откуда придёт опасность. Сам по себе страх не делает человека плохим. Он предупреждает нас, заставляет быть осторожнее, помогает защитить себя и близких.

Но неопределённость переносить трудно. Особенно тогда, когда вокруг война, кризис, болезни или ежедневные новости о насилии.

Страх хочет получить лицо, имя и адрес. Ему нужен кто-то конкретный, на кого можно направить свою тревогу.

Порой опасность действительно исходит от конкретного человека или организации. Тогда называть вещи своими именами необходимо. Но когда вместо конкретного виновного человек начинает бояться всех людей определённой национальности или веры, страх превращается в предубеждение.

Например, террорист совершил преступление. Виновны тот, кто совершил его, организаторы, пособники и те, чья ответственность будет установлена. Но если после этого кто-то говорит, что все люди той же национальности — террористы, он не приближается к справедливости. Он создаёт новую несправедливость.

За одним лицом террориста исчезают лица миллионов людей, которые сами боятся насилия, растят детей, работают и хотят мира.

«Мы» и «они»

Человеку важно чувствовать, что он не один. Семья, друзья, народ, страна, вера, язык и общая память дают ощущение принадлежности. В этом нет ничего плохого.

Я считаю естественным любить свою культуру, переживать за свою страну и чувствовать связь с людьми, с которыми тебя объединяет история.

Проблема начинается тогда, когда для любви к своим человеку обязательно требуется ненавидеть чужих.

Мы можем гордиться своей страной, не утверждая, что другие народы хуже. Можем защищать свою веру, не оскорбляя чужую. Можем считать политику другого государства опасной, не превращая всех его граждан в одинаковую безликую массу.

Любовь к своим не становится сильнее от того, что мы перестаём видеть человека в другом.

Иногда граница между «мы» и «они» проходит даже внутри семьи. Люди, которые ещё недавно сидели за одним столом, перестают разговаривать из-за политики. Один включает один канал, другой читает противоположные источники. Каждый уверен, что второй обманут, ослеплён и уже не способен мыслить самостоятельно.

Конечно, бывают взгляды и поступки, с которыми невозможно согласиться или которые могут разрушить отношения. Но не всякое несогласие означает, что перед нами враг.

Если мы не можем спокойно разговаривать даже с человеком, который нам дорог, как тогда разговаривать народам и государствам?

Удобный виновный

Есть ещё одна причина, по которой образ врага бывает удобен. Он позволяет не замечать собственных ошибок.

Человеку неприятно признать: я поступил неправильно. Не рассчитал силы, обидел близкого, не выполнил обещание, сделал выбор и получил его последствия. Гораздо легче сказать: мне помешали.

Иногда помешали действительно. Бывают несправедливость, обман, чужая зависть и обстоятельства, от нас не зависящие. Не всё в жизни решается одной силой воли.

Но если в любой неудаче виноваты только окружающие, человек постепенно отдаёт им власть над собственной жизнью. Он перестаёт спрашивать себя, что может изменить сам.

Это касается и общества. Внешнее давление может быть реальным. Санкции, военные угрозы, вмешательство в дела других стран, борьба за ресурсы и влияние — всё это существует. Но признание внешней угрозы не должно запрещать разговор о внутренних проблемах: коррупции, несправедливости, ошибках чиновников и равнодушии к простому человеку.

Иначе получается странная вещь: мы говорим, что любим свою страну, но не хотим замечать того, что мешает ей жить лучше.

Я думаю, любовь к стране не требует закрывать глаза. Наоборот, если тебе не всё равно, ты должен видеть и то, чем можно гордиться, и то, что необходимо исправлять.

Кому выгодна ненависть

Враг может быть нужен не только отдельному человеку. Образ врага используют и политики, и пропагандисты, и те, кто зарабатывает на постоянном возбуждении публики.

Напуганными людьми легче управлять. Когда человеку всё время говорят, что кругом одни враги, он начинает требовать простых ответов и готов слушать того, кто обещает немедленно его защитить.

Некоторые средства массовой информации тоже живут за счёт возмущения. Спокойное объяснение сложной проблемы набирает меньше внимания, чем громкое обвинение. Чем сильнее человек разозлился, тем выше вероятность, что он поделится новостью и продолжит спор в комментариях.

Но из того, что кто-то использует тему угрозы, ещё не следует, что угрозы не существует. Здесь важно не впадать в другую крайность. Не всякое предупреждение — манипуляция, и не всякая критика противника — разжигание ненависти.

Нужно смотреть на факты. Кто именно что сделал? Откуда известна эта информация? Можно ли её проверить? Не подменяют ли нам доказательство криком? Не предлагают ли вместо разговора о конкретных действиях возненавидеть целый народ?

Человек, который задаёт такие вопросы, не обязательно слабее защищает своих. Возможно, он просто не хочет, чтобы его страхом пользовались другие.

Мой взгляд из Израиля

Я живу в Израиле. Много лет назад я отказался от украинского гражданства, потому что такими были условия. Жизнь сложилась так, что сегодня я смотрю на многие события из другой страны, но расстояние не делает меня равнодушным.

Я поддерживаю Россию и переживаю за неё. Меня тревожит влияние Запада и то, как развивается противостояние между государствами. Я могу прямо говорить о своих взглядах, даже понимая, что не все вокруг меня с ними согласны.

Но моя позиция не означает, что я должен ненавидеть каждого украинца или каждого человека, живущего на Западе. Среди миллионов людей существуют разные взгляды, разные судьбы и разное отношение к происходящему. Нельзя честно рассказать о целом народе одной фразой.

Точно так же я не принимаю, когда всех русских объявляют виновными только потому, что они русские. Ответственность должна быть связана с конкретными решениями и действиями, а не с происхождением человека.

Любить Россию для меня не значит отказываться от сочувствия. Если мирный житель погиб, если семья потеряла дом, если мать осталась без ребёнка, это человеческое горе, какую бы сторону конфликта ни поддерживали окружающие.

Кто-то скажет, что в военное время такие слова неуместны. А я думаю, что именно в тяжёлое время особенно важно не потерять способность видеть человека.

Когда народ делают виноватым

Недавно я участвовал в разговоре, где речь зашла об Израиле, евреях, палестинцах и антисемитизме. Я живу в этой стране и знаю, насколько тяжёлым и болезненным может быть этот разговор.

Политику правительства Израиля можно и нужно обсуждать. Можно критиковать Нетаньяху, решения израильских властей, поселения, военные действия и отношение к правам палестинцев. Точно так же можно обсуждать действия палестинских организаций и ответственность их руководителей.

Но когда от политики переходят к разговорам о том, что все евреи якобы одинаковы и коллективно отвечают за действия государства, перед нами уже не разговор о конкретной власти. Перед нами обобщение по национальному признаку.

То же самое происходит, когда всех арабов или палестинцев называют террористами. Среди палестинцев есть люди разных взглядов и убеждений. Есть те, кто сам потерял близких, дом и возможность жить спокойно. Свести их всех к одному образу — значит отказаться видеть действительность.

Справедливость нельзя построить на коллективной вине. Преступление необходимо расследовать, виновных устанавливать и привлекать к ответственности. Но ребёнок не отвечает за происхождение своих родителей, а человек не становится виновным только из-за того, к какому народу принадлежит.

Враг внутри нас

Когда мы говорим о враге, обычно представляем кого-то вовне. Человека, организацию, государство. Но иногда полезно посмотреть и на то, что происходит внутри нас самих.

Я говорю о злости, которой мы позволяем управлять собой. О зависти, которая заставляет ненавидеть другого за его успех. О гордыне, из-за которой невозможно признать ошибку. О равнодушии к чужой боли, если страдает не «наш» человек.

Это не значит, что настоящие внешние угрозы исчезают. Но даже столкнувшись с реальной опасностью, человек всё равно отвечает за собственные поступки.

Можно защищать семью и не наслаждаться чужими страданиями. Можно быть твёрдым и не становиться жестоким. Можно спорить резко и при этом оставлять за другим право быть человеком.

Для меня как для верующего человека это ещё и вопрос совести. Легко говорить о добре, когда тебя никто не задел. Гораздо труднее помнить о нём, когда ты зол, испуган или уверен в своей правоте.

Я не утверждаю, что сам всегда справляюсь с этим. Наверное, каждый человек хотя бы раз чувствовал, как обида подталкивает сказать лишнее или увидеть в другом только плохое. Поэтому этот вопрос я задаю и себе тоже.

Можно ли жить без врагов?

Полностью убрать из жизни конфликты невозможно. Люди и государства имеют разные интересы. Существуют преступники, агрессия, борьба за власть, опасные решения и реальные противники.

Иногда нужно защищаться. Иногда нужно говорить твёрдое «нет». Иногда необходимо назвать преступление преступлением, а угрозу — угрозой.

Но совсем другое дело — делать ненависть смыслом своей жизни.

Если человеку постоянно нужен враг, однажды он может обнаружить, что уже не помнит, ради чего живёт. Он знает только, против кого выступает. Он просыпается с раздражением, ищет новые доказательства чужой подлости и постепенно теряет способность радоваться простым вещам.

Враг занимает слишком много места внутри него.

А ведь у человека есть и другая жизнь: семья, друзья, труд, творчество, вера, память, забота о близких. Есть то, что нужно не только защищать, но и строить.

За что мы стоим

Мне кажется, важно спрашивать себя не только о том, против кого мы выступаем. Не менее важно понимать, за что мы стоим.

За безопасность своей страны? За право семьи жить без страха? За справедливый суд? За возможность говорить и думать? За уважение к истории? За помощь тем, кто оказался в беде?

Если человек помнит, что именно он защищает, ему легче не потерять себя в борьбе. А если остаётся только ненависть, она постепенно начинает разрушать и то, что человек собирался защищать.

Я поддерживаю Россию. Это моя позиция. Но я не хочу, чтобы мою любовь к ней измеряли количеством ненависти к другим. Я хочу, чтобы Россия была сильной, справедливой и внимательной к своим людям.

И я хочу, чтобы в любом споре, даже самом тяжёлом, у нас оставалась возможность сказать: передо мной человек. Я могу быть с ним не согласен. Могу спорить с его взглядами, критиковать его поступки и защищаться от угрозы. Но я не обязан превращать его в чудовище только потому, что он другой.

Возможно, человеку не всегда нужен враг. Иногда ему просто нужно понять, что он боится потерять, что любит и за что готов отвечать.

А для этого прежде всего нужно честно посмотреть на себя.