Обыденное счастье
-Сейчас, сейчас. - сонно кряхтит Катя, соскребая себя с дивана. Двадцать восемь лет - а тело уже напоминает о себе ноющими мышцами. Следом за ней мягко спрыгивает Аид, черно-белый кот с колдовскими зелёными глазами и замашками отпетого бандита. Он шествует мимо Кати, задрав трубой пушистый хвост. Минуту спустя из кухни доносится протяжное мяуканье. На полу возле кроватки сына светит голубоватым экраном старенький смартфон. На часах 5:15 утра. День начался.
Строго говоря, день для Кати начался еще в час ночи, когда сын проснулся на первый ночной перекус. Он на грудном вскармливании, плюс прикорм. Ночью стабильно просыпается каждые час-полтора. Катя уже писала в соцсети консультанту по детскому сну, мол, нет ли причин для беспокойства. Ответ был необычайно красочен и познавателен. Консультант написал: «Терпите».
Катя автоматическим движением переворачивает вертящегося во все стороны Валерку обратно на спину, проверяет памперс. Так и есть, пора мыть ребёнка. Сын, упитанный двенадцатикилограммовый бутуз под три четверти метра ростом, извивается в ее руках, кряхтит и фырчит, и дрыгает ногами, угрожая расплескать содержимое памперса по кроватке и стене.
-Да тише ты, ещё о кроватку ударишься, - смеётся Катя, наконец, совладав с ребёнком и закинув его за плечо.
В ванной она регулирует воду в раковине и быстро моет урчащего сына. Валерке нравится мыться вот так, в руках матери. Он с блаженным видом висит на ней, периодически пытаясь схватить и отправить в раскрытый рот зубную щётку или мыло, лежащие на раковине. А вот в ванночке сын мыться не любит, расплескивает воду сильными ударами и выбивает из Катиных рук детский шампунь и желтую резиновую пищащую уточку.
Насухо обтерев сына махровым темно-синим полотенцем, Катя мчится к кошачьей миске и вываливает туда корм. Корм для Аида стоит дороже, чем еда для неё. Специальный корм для кошек с чувствительным пищеварением.
-Вот зачем тебе есть печень кролика? - Катя ногтями осторожно чешет мордочку кота, неторопливо поглощающего корм. К такому поведению хозяйки Аид привык, лишь бы кормили. - Я тебя из приюта взяла, ты пять лет жил на улицах, ты должен быть способен питаться воздухом, а, здоровяк? - Кот согласно урчит.
В квартире, тихой двушке в спальном районе, ещё темно. За окном черно-серые тучи обложили низкий небосвод. Периодически мелькают молнии, освещая комнату мгновенными вспышками. Чуть следом идут глухие раскаты грома. Гроза относительно далеко, но она приближается.
Катя кормит переодетого в новый памперс Валерку, явственно ощущая треск отваливающейся спины. Хорошо, что по случаю небывалой для города L. жары в конце июля, сын спит без пижамы, только в памперсе. А то пришлось бы ещё его запихивать в штаны с рубашкой и выслушивать недовольный крик. Аид спит рядом на диване, вытянувшись белыми брюхом кверху. во весь немалый рост. Четыре месяца назад он был больше Валерки, сейчас они сравнялись.
Гроза за окном разошлась не на шутку: молнии так и сверкают. От грохота грома Ввлерка поминутно вздрагивает и отрывается от груди. И, естественно, начинает хныкать и подвывать, пока не найдёт ее снова. Так продолжается полтора часа. Дождь бьет по окнам пулеметными очередями. Ветер качает выступающие из полумрака тополя и клены. Из соседней квартиры за стенкой слышен собачий лай: их чёрная с рыжими подпалинами такса, Луна, боится грозы. Аиду, шестилетнему уличному бродяге, покрытому шрамами и ожогами под блестящей шерстью, гроза не помеха.
Наевшись, Валерка перекатывается с маминых рук на диван, намереваясь укатиться на пол. Катя подхватывает его почти в полёте и, перехватив за пояс, несёт в совмещенную ещё прошлыми жильцами кухню-гостиную. Там с вечера развёрнут палевый коврик для ползания. Кот уже сидит рядом и невозмутимо вылизывается.
-Аид, ты за главного. - Катя медленно моргает, глядя в ярко-зелёные глаза. Кошачий поцелуй. Аид, помедлив, важно моргает в ответ. Раньше, когда Валерка не ползал, Аид имел обыкновение спать или вылизываться в полуметре от вопящего грудничка, бесившегося от невозможности достать кота. Теперь он работает полноценной нянькой.
Катя отпускает Валерку, но сыну тесно в рамках коврика, и он норовит уползти под кухонный стол или под книжные шкафы.
А ползти есть куда. Катя преподаёт искусство рисунка дизайнерам в колледже при институте культуры, и квартира больше похожа на художественную студию. У окна гостиной стоит большой раскрытый мольберт с листом ватмана на подрамнике. На листе стандартная графическая композиция - россыпь геометрических фигур. Конус, куб, параллелепипед, шар. Кот предусмотрительно передислоцировался к мольберту, и сейчас мужественно терпит, пока Валерка хлещет его пухлыми руками и пытается запихать в рот целиком.
-Тя! Вя! Ах! - взвизгивает он и часто и шумно дышит, выражая чистую радость от жамкания кошачьего тела. Аид невозмутим, как его древний тезка.
Рядом, на столе раньше стояла фотография их с Олегом свадьбы. Белое платье, фата, кольца. Катя стеснялась своей свадьбы из-за неудавшейся прически. Она выходила замуж в десять утра, и ни один салон не успевал сделать ей красивую укладку. Пришлось довольствоваться самостоятельно заплетенной косой. Коса у Кати до пояса, в руку толщиной, чёрная и блестящая, как шерсть у Аида. Теперь, после развода, она оставила косу, но убрала в дальний ящик шкафа фотографию. Развелись они за пару месяцев до рождения Валерки, Олег нашёл работу в другом городе, в соседнем регионе, и переехал туда. А она отказалась бросать налаженную жизнь, маму и любимый институт ради неизвестности. Олег особо не возражал, согласился платить восемь тысяч алиментов и исчез из их жизни.
Теперь вместо фотографии планшет для пленэра, в котором закреплён недавний этюд центральной площади L. в лучах утреннего солнца. Стена, соединяющая кухню-гостиную и спальню заставлена книгами по графике и композиции, и учебниками живописи. Катя пишет не только графику, есть и акварельные и акриловые наброски. По большей части пейзажи и городские виды. Но с рождением ребёнка все это плавно отодвинулось на задний план до момента выхода из декретного отпуска.
На кухонной столешнице греет воду электрический чайник, в мультиварке разогревается парочка блинов с мясом из ближайшего магазина. Готовить нет времени. Катя поминутно отвлекается от мытья оставшейся с ужина посуды на уползшего куда-то Валерку.
-Валера, назад! - окликает она. Валерка поворачивает голову, гордо улыбается матери своими двумя нижними зубами, и ползёт дальше под мольберт, угрожая уронить его в любой момент. Катя, ворча, лезет под шаткую конструкцию, мыльными руками выцепляя ребёнка. Памперс опять полный. После грозы давящая духота ушла, и в квартире посвежело. Пора отложить памперсы и запихнуть сына в слип, маленький комбинезон. Аид спит под мольбертом, отдыхая от тяжких будней усатой няни.
Торопливо дожевывая горячий, истекающий маслом, блин, Катя в очередной раз выуживает любопытного сына из-под стола.
-Валера, я кому сказала: пора кушать!
-Ага. - неожиданно отвечает тот, глядя на маму хитрющими чёрными глазками. И улыбается от уха до уха. И снова норовит уползти, теперь уже в сторону книжных шкафов. Катя про себя вздыхает: а три месяца назад она переживала, что сын не умеет переворачиваться со спины на живот.
Когда Валерка впервые неуверенно встал на четвереньки и начал раскачиваться вперёд-назад, в шаге от самостоятельного ползания, Катя как раз чистила от накопившегося мусора книжный шкаф. Протирала книги от пыли и услышала позади требовательное повизгивание. Обернулась и радостно засмеялась, увидев довольного качающегося Валерку. Мама, которой немедленно позвонила гордая сыновьим достижением Катя, отреагировала однозначно:
-Катя, наши спокойные дни закончились. Теперь будем ловить пацана по всему дому.
-Спокойные дни? - нервно выдохнула Катя. - Это когда я его шлепала по заду через день и глотала пачками успокоительное?
-Дальше будет больше. Ничего, прорвёмся.
Теперь Катя в полной мере осознаёт мамины слова. Жаль, что та редко может приезжать, она живет в другом регионе и работает медсестрой практически без выходных.
Валерка привычно позволяет усадить себя в массивный деревянный стульчик для кормления и пристегнуть ремнями. Сразу же нетерпеливо бьет ладошками по пластиковой столешнице.
-А. Уа. Ма. - категорично вещает он, сопровождая слова хаотичными ударами.
-Да, ням-ням сейчас будет. - Катя открывает упаковку детского пюре «Индейка с овощами».
-На. - Валерка, едва почуяв на губах вкус мяса, давится, выталкивает розоватую массу на подбородок и слюнявчик, перехватывает из руки Кати ложку с пюре и заряжает ее себе в глаз. Хнычет, елозит ложкой по лицу, потом со всего размаха опускает ее на столешницу, забрызгивая остатками мясного пюре стол, пол и мать.
-Молодец, Валера, всю комнату накормил. - смеётся Катя, вытирая личико сына влажной салфеткой. Тот морщится и фыркает.
-А. Га. - Катя проверяет чехол стульчика. Так и есть, чехол мокрый. Довольный ребёнок деловито обсасывает запачканный слюнявчик, пока его моют и переодевают.
Зато тыквенное пюре и грудное молоко маленький манипулятор уминает без вопросов.
Накормив Валерку, Катя ненадолго оставляет его в кроватке и под недовольное хныкание, переходящее в требовательный плач, идёт с оставшимся мясным пюре к Аиду. Кот спит, даже не шевелится, когда она водит открытой баночкой перед ним.
-Аииид. - коварно подвывает Катя и сует банку коту прямо под нос. Тот, не открывая глаз, приподнимается, радостно поводя носом. Открывает глаза, срывается следом за хихикающей хозяйкой к миске, в которую уже вываливается нежное пюре. Дальше слышны только чавканье, причмокивание и утробное мурлыкание. Наевшись до отвала, Аид встаёт от миски, проходит два шага и растекается на полу в солнечном пятне, блаженно щурясь. Валерка уже грозится перейти в режим истерики, орет громко и надрывно, аж весь покраснел.
На часах десять утра, пора укладывать Валерку на первый дневной сон. Как раз распогодилось, солнце нашло их окна и щедро заливает квартиру жаркими лучами. Катя быстро моет посуду и вытаскивает пожёванную тоненькую книжку - сказку «Колобок».
-Так, мелкий, - она переносит брыкающегося сына на диван и укладывает на приготовленную пелёнку. Под ней клеенка, чтобы спасти диван от детских неожиданностей, но, по опыту, толку от неё немного. - Пора баиньки, Валера, пора спать.
Валерка задорно смотрит на неё ясными глазами без малейших признаков сонливости. Внутри у Кати поднимается привычное глухое раздражение: каждый день одно и то же, и конца этому не видно.
-Мы читаем сказку «Колобок». - размеренно проговаривает она, пытаясь дать ребёнку соску. Тот мычит и сжимает губы, и вертит головой. И шумно дышит и взвизгивает, заметив направляющегося к ним Аида. - Жили были дед и баба. И так бедно они жили, что есть им совсем было нечего.
Катя старается менять голос при озвучке разных персонажей. Валерка норовит схватить книжку и с умиленным видом начать ее жевать. Литературу он любит, особенно в твёрдых картонных переплетах: их хорошо грызть зудящими зубами. Грудь он тоже не берет, начинает хныкать и вскрикивать. Так проходит час.
-Уа-ма-ии.- Хныканье переходит в мычание, сын трет руками глазки и извивается на пеленке. Он хочет спать, но заснуть не получается. Так ещё полчаса Катя пытается впихнуть сыну соску, чтобы тот уснул.
-Давай на ручки. - Катя хочет уложить Валерку на колени, но тот начинает выгибаться, запрокидывает голову и вертит ей.
-Ма-аа-аар.- мычание сменяется недовольными воплями и плачем. За секунду личико сына наливается краснотой, из глаз текут слёзы. У мамы тоже слёзы, чуть ли не истерика.
-Как же ты меня достал! - в сердцах рычит Катя и шлепает Валерку ладонью по попе. Тот на секунду замолкает, переваривая случившееся, а затем заходится диким криком. Катя с размаху кладёт его в кроватку. -Засыпай, как знаешь. - Она идёт закрывать окна во двор под недовольные крики и всхлипывания.
В голове стучит метроном: «Я плохая мать. Опять ударила ребёнка. Что со мной не так?». Катя делает запрос в «Интернет», как успокоить ребёнка и уложить его спать. В это время Валерка продолжает надрываться от крика. Катя не в силах сейчас это выдерживать. Каждый день уложить ребёнка на два дневных и ночной сны получается только через истерику. «Интернет» выдаёт ответ о необходимости соблюдения ритуала укладывания и тишины. Ох и бесит Катю эта тишина! Валерка что днём, что ночью просыпается от каждого шороха, а у неё стоит колом вся работа по дому. Ни убраться, ни помыться, ни поесть приготовить.
Она возвращается в спальню. Валерка перевернулся в кроватке на живот, скомкал всю пелёнку и орет благим матом.
-Так, попробуем старым методом, как в три месяца. - шипит Катя. Она подхватывает орущего пацана на руки и проворно закручивает его в пелёнку, оставляя свободными руки. Кладёт его на колени, фиксируя одну руку за своим поясом, а вторую прижимая пальцами. Валерка орет. Катя начинает с силой его укачивать. Она бы пела колыбельные, но музыкальные слух и голос ей не достались. Так что она молча пыхтит, раскачиваясь вместе с Валеркой, фиксируя его, чтобы он не мог двигаться.
Через двадцать минут борьбы глаза Валерки, наконец, сонно закатываются, и мокрый красный ребёнок некрепко засыпает. Катя ритмично раскачивается вперёд-назад, периодически стирая со лба сына крупные капли пота. Его темные волосы, вернее, мягкий тёмный пушок на голове, тоже насквозь мокрые. Катя устала и хочет спать, и у неё с каждой минутой все сильнее болит спина. Но она знает: если попробовать лечь, сын сразу же проснётся и начнёт кричать.
Валерка просыпается через полчаса и Катя молча отпускает его ползать дальше. Уже второй час дня, надо успеть сварить себе пельмени. Упаковки «Бульменей» ей хватит на обед, вечер и утро. Сын копошится на коврике, бросаясь в неё кубиками, пока она ходит туда-сюда, готовя нехитрый обед. Аид уже тут как тут, и изредка подаёт сигналы недовольным мяуканьем.
Катя заглатывает пельмени, практически не жуя, и запивает их обжигающе-горячим чаем. В беременность ей запретили сахар, и теперь ее чай - это безвкусная горячая вода с молоком. Валерка следит, на месте ли мама, поминутно открываясь от кубиков и разноцветной пирамидки. Днём он без памперсов, и пачкает одежду каждые пять-десять минут. Катя улыбается ему, а сама считает время до пяти часов. В пять надо будет укладывать Валерку спать на ночь.
На улице тепло и сыро после грозы. Катя переодевает сына в комбинезон и несёт на улицу с третьего этажа. Валерка висит на ней, мотая головой в разные стороны.
-Ты же не пушинка, парень. - пыхтит Катя, добравшись до детской площадки во дворе и упав на скамейку рядом. -Когда ты уже начнёшь ходить и говорить?
Валерка не отвечает, он занят методичным облизыванием скамейки. Катя одним глазом следит за ним, а другим листает ленту новостей в телефоне. В голове почти ничего не откладывается, это и есть деградация? За последние полгода она даже книжки не открывала, кроме «Колобка» и детских потешек и стихов.
Минут через десять скамейка заканчивается, и Валерка начинает бросать жадные взгляды в сторону песочницы.
-Э, нет, тебе туда нельзя. - ловит его Катя. Обиженный ребёнок заливается плачем, одним глазом внимательно наблюдая за реакцией Кати и других детей на площадке. Убедившись, что никто на него не смотрит, Валерка замолкает, сосредоточенно посасывая свою соску. Она у него девчачья, розовая, свою синюю они потеряли где-то в больнице на последнем приёме у педиатра. Пришлось срочно бежать в аптеку за новой. Хорошо, что пока цвет сыну безразличен.
Катя подхватывает притихшего карапуза на руки и идёт вдоль подъездов их пятиэтажки. В коляске Валерка не гуляет, привык кататься на матери. Он полностью ручной и любопытный, как маленькая обезьянка. Все нужно потрогать и засунуть в рот, особенно различный мусор: сорванные листочки с кустов, пока мама рассказывает, что это за растения; крышку от пластиковой бутылки в траве, когда мама спускает его с рук поползать на земле. Сами травинки и песок тоже очень вкусные и интересные.
Старшие дети с интересом наблюдают за копошащимся в траве малышом, но близко не подходят, у них свои, почти что взрослые дела.
-А вы его мама? - спрашивает Катю одна из девочек, тоненькая, лет семи, в сиреневом костюмчике, с кучей заплетенных косичек под дреды.
-Да. - Катя устраивается на скамейке поудобнее. Они опять сюда вернулись.
-А я думала, вы его сестра. А как его зовут? Я Ева, я учусь в танцевальной студии. - Катя едва поспевает за ворохом девочкиных слов и мыслей. К ней на занятия приходят дети постарше, с шестнадцати лет. Там все просто и понятно, а здесь она невольно робеет. Да и отвыкла уже говорить с людьми за время декретного затворничества.
-Валера, семь месяцев ему.
-А смотрите, как я могу! - Ева прокатывается по траве колесом. За ней то же самое повторяет вторая девочка, с копной каштановых волос. - Это Даша, мы вместе занимаемся. Новый номер ставим.
-Прямо сами ставите без учителя?
-Ну нет, -Ева дёргает свои косички, пока Даша пьёт пенящийся на жаре лимонад. - Она нам показала движения, а мы отрабатываем. Снимите нас, пожалуйста. - она сует в руки Кати телефон, и девочки убегают показывать движения: колесо, поддержка, прыжки.
На другом конце площадки в это время разворачивается настоящая драма. Невысокая пухленькая девочка в темно-розовом платье гоняется за пухлым белобрысым мальчиком.
-Иди отсюда, дурак! - кричит она. - Теле нельзя здесь!
-Не уйду! - вопит тот. -Дура тупая!
Валерка с интересом прислушивается. Рядом с площадкой винно-водочный магазин, даже мужики, курящие рядом с ним, поворачивают головы в сторону детей.
-Да пусть играет, - говорит Катя. - Тебе-то что?
Девочка тяжело вздыхает, совсем как взрослая.
-Мама просила за ним присмотреть. Наши окна вон там. - она машет рукой в сторону соседней дальней пятиэтажки. - Мама только там разрешает играть. А мелкий бегает сюда, вот и ловлю его. А мне ещё и попадёт из-за него. - бесхитростно жалуется девочка, забравшись на железную горку и скатываясь оттуда. - А я Дарина.
-Красивое имя.
-Ещё у нас дома есть кот. Он мейн-кун, очень большой. - Дарина взахлёб делится историей своего кота, Кузи.
Песочницу оккупировали бабушки из дома напротив, и дети перемещаются к скамейке и железной горке. В траве рядом Валерка натыкается на ободранную трехцветную кошку.
-Это Дина. - сообщает Ева, уже насмотревшаяся на отснятый Катей материал. - Мы ее подкармливаем, но она дикая.
-Валера, а ну назад! - командует Катя. Сын не реагирует, продолжая гоняться за кошкой. Той надоедает и она уходит к магазину, подняв трубой тощий, наполовину обкорнанный, хвост. Валерка начинает недовольно хныкать.
-Пока, ребята, нам пора домой. - Катя сгребает сына в охапку и идёт в магазин. Надо купить продукты на вечер. Солнце нещадно палит, в воздухе висит сероватая дымка. Вечером, наверное, опять будет дождь.
В магазине прохладно и многолюдно. Катя быстро набирает себе пельмени и детское питание сыну и стоит в очереди у кассы.
Валерка совсем вялый. Уже пять вечера, они опять пропустили дневной сон. Пора укладываться спать в ночь.
Катя задёргивает шторы в спальне, чтобы создать искусственную темноту. Валерка мычит и вертится на диване. Он устал и хочет спать, и трёт ручками покрасневшие глаза изо всех сил. Но заснуть не получается, и он нервничает и плачет. Теперь Катя начеку: на улице сын сильно устал и есть вероятность уложить его быстро.
-Так, одеваю тебе памперс и пелёнку-кокон. - размеренно комментирует она свои действия. -Застёгиваю пелёнку на замок. Укладываю тебя в кроватку.
На ночь она докармливает Валерку смесью, она переваривается дольше грудного молока, и у Кати есть возможность немного поспать. Валеркины глаза закатываются и закрываются ещё до конца кормления. Затем усталый ребёнок отпихивает бутылочку и отворачивается к стенке. Спит он на боку. Пока не засыпает, периодически поворачивается и сонно оглядывает комнату: на месте ли мама. Катя сидит рядом с кроваткой, попутно читая новости в телефоне. Минут через двадцать Валера проваливается в сон окончательно, и Катя выскальзывает в коридор, тихо прикрыв за собой дверь.
За окном темнеет, снова назревает гроза. Катю хватает только на пельмени, которые она автоматически съедает. Ещё нужно убрать мольберт и полить цветы на окнах. Под ногами тихо стелется Аид. Читать или работать сил нет. Она привычно пишет сообщение маме в мессенджере: «Все хорошо. Уложила Валерку, сейчас пойду спать, звонить не буду. Целую, Катя». Сейчас, за триста километров от L. мама сидит с телефоном, только придя с работы, и ждёт ее звонка или сообщения, это Катя хорошо знает. И не выходит из онлайна, пока не получает ответ: «Хорошо. Спокойной ночи. Люблю и скучаю по вам».
Теперь можно вернуться в сумеречную спальню и упасть на диван рядом с тихо сопящим Аидом. Он любит спать у Кати на подушке, и по утрам она вечно просыпается, уткнувшись в тёплый кошачий бок. Валерка мирно спит в кроватке напротив, но скоро он проснётся на очередное кормление, и Катя должна быть готова. А за окном снова стучат первые крупные капли летнего ливня.
Свидетельство о публикации №226110500582