Закат. По следам ученого Франка. Глава 11

Дед Николау седой, грузный, носил белую свободную рубаху и широкополую шляпу с сеткой, закинутой к тулье. «Классический лубочный пчеловод», подумалось Вике.
Они сидели на открытой террасе, пристроенной сзади к небольшому коттеджу старика. К разговору перейти удалось не сразу: в начале их водили по саду, уставленному будочками ульев, потом по сараю с рамками,  бочонками и какими-то металлическими бадьями с лопастями. Дед был фанат пчеловодства и ему в голову не приходило, что это может быть кому-то не очень интересно. Наконец, он утомился, плюхнулся, отдуваясь, на продавленное кресло на террасе, налил всем чаю и вручил вазочки со слегка засахаренным медом разных цветов.
– Вот медок берите, натуральный, свежий. Ну как свежий... Прошлогодний. Но свежее в эту пору и не бывает, пчела, считай, только недавно работать начала. Я как охоту забросил, пчел завел, уже лет 15 ими занимаюсь... А, так о чем бишь я...
– Об оборотне... – улыбнулась ему Вика.
– Точно! Как щас помню. На другой год как ученый тот в наших краях подорвался. Дружок мой говорил, что он пытался из мертвых тканей биороботов растить, а спирт у них был как источник питания, вот и жахнуло там все от искры, поскольку все насквозь проспиртовались. Виданое ли дело спирт так переводить! Ну, так вот. Весной на другой год расплодилась у нас косуля. Огороды людям потравила. Из нацпарка, видать, набежали. Ну а что, горы такие же, лес такой же... А у косули, особенно молоденькой, мяско вкусное, ну и взял я в лесничестве путевочку. Двух взял сразу, почти что на околице. Хотел третью, но наши охотнички тоже не зевали. Дай, думаю, подальше в горы схожу. Я раньше в Кее жил, все тропы знал, пошел за Долгую Долину.  В распадке одном собака моя  встала, спину дыбом подняла, хвост поджала и рычит, ну, думаю, на секача нарвались... Огляделся, смотрю ясень здоровый раскидистый, если что, вскочу на него, отсижусь. Патрон то у меня мелкий был, кабана не завалишь таким... Подкрался поближе глянуть, интересно же. Там пень был, в зиму дерево ветром сломало... А у пня на корточках человек полуголый сидит и в земле роется. Я сдуру его окликнул. Думал ведь, турист заблудился...
А он как зыркнет на меня, аж душа в пятки. Заросший весь черной волосней, лохматый, чумазый, глаза дикие. Я в ружье вцепился, руки дрожат, целюсь в белый свет, как в копейку. Стрельнул, попал, нет ли, не знаю. А этот подобрался весь, через пень кувыркнулся и в заросли. Старики говорили, что оборотню надо через пень с воткнутым собственноручно ножом кувыркнуться, чтоб перекинуться. Вот я это воочию и увидал.
Когда я в себя пришел, хотел было по следу пойти, да куда там... Этот стервец ручьём ушел, на воде следов не увидишь.
Рассказал я дружкам, а они ржут, белка мол у тебя, а не оборотень. Да какая там белка, я и не пил тогда почти. А потом годика через два ко мне женщина постучалась, Марийка Пашкани, она молоком торговала, все про оборотня пытала. Тоже, говорит, видела его: выскочил на нее где то в Долгой Долине, нарычал, бутыль с молоком украл. А потом – как отрезало, не видал его никто больше.
– Так и не было? – уточнила Вика, незаметно записывавшая на коммуникатор рассказ старика.
– Не было! – подтвердил старый Николау.
– А вот вы все тропы, говорите, знали, не помните, где дом того ученого стоял?
– Как не помню, помню! До него две тропы вели. Одна начиналась почти сразу за домом бабцы Яси. Это сейчас она, кхе-кхе, ведьмой стала, а раньше, в мои года вполне себе бабенка была, шустрая, она, кажись, там работала у того ученого. Вот и бегала по этой тропе, как коза горная. Там дорога идет по краю кручи, вниз смотреть страшно. Я один раз прошел, больше не пытался, а она бегала, говорят. Я с ее свояком был дружен, с Иво. Охоту любил мужик, правильный был, а раз его у того ученого что-так напугало, что сидел до конца дней своих дома, запирался на замки и трясся от страха. Он через два дома от бабцы Яси жил, сейчас его дома не найдете, там другое понастроено. Понимаете, изменились наши места, изменились…
– А вторая тропа? – напомнила Вика.
– А вторая по старой дороге от Кеи, что по Долгой Долине тянется. Там буковый лес кончится, начнется ельник и сосняк, по краю его к реке идти на горку, а потом на горке свернуть надо, уже не помню, куда, но свернуть, – задумался старик. – Дом этого ученого в лощинке стоял, прям перед скалой, но я его только издалека и видел, обычный дом, каких у нас тут – пруд пруди. Ничего особенного: низ каменный, оштукатуренный, верх деревянный, крыша с черепицей… Да он и не строил его, готовый купил наверняка, только кто у нас на отшибе жил-то, не припомню… Мои года – мое богатство, вот теперь и теряет память его, когда дело к концу идёт, – загрустил дед.
– Да что вы, дедушка, – поспешила его утешить Вика. – Вы молодец, вон какое хозяйство держите…    
Посидев еще немного, Вика с Михасем тепло простились со стариком и пустились в обратный путь. Вика расшалилась. Вспрыгнув на камень, она, пританцовывая, спела парню озорную песенку, а потом на маленькой полянке, под музыку из коммуникатора они отдались страстному танго. Михась оказался отменным танцором. Выбившись из сил, они потом оба лежали в траве, Михась было попытался  использовать момент, но девушка решительно пресекла «вольности» и вскочила на ноги.
– Идем! – заявила она, поправляя волосы и вынимая их них травинки. – Уже темнеет.
Снова пришлось местами прыгать с камня на камень, в одном месте Вика подскользнулась и острая боль в ноге заставила ее сесть.
– Ты чего? – забеспокоился парень. – Идти можешь?
– Погоди… Нет, кажется. Нога что-то, – поморщилась девушка, растирая щиколотку. – Кажется, в компании Ника полку прибыло…
– Дай посмотрю, – он снял с нее обувь, ощупал ногу. Девушка ойкнула от боли. Михась оторвал рукав рубахи и туго перебинтовал щиколотку.– Я тебя понесу, – заявил Михась, и, не слушая Викиных протестов, легко подхватил ее на руки.  Освещая дорогу налобным фонарем, он донес девушку до оставленного у памятника багги и довез до гостиницы. Там он снова поднял девушку, не слушая ее протесты, и с нею на руках вошел в дом.  Их появление в общем зале во время ужина вызвало немую сцену. Михась пододвинул ногой стул и бережно, как самую большую драгоценность, опустил на него свою ношу. Вика притянула голову парня и крепко его поцеловала.
– Ногу она подвернула,  – пояснил Михась, – я замотал, но хорошо бы лекарке нашей показать.
– Щас, сбегаем за ней, – засуетилась жена хозяина. – Вы тут без меня ужинайте, гости дорогие, я сейчас обернусь…
– Я тоже пойду, – сказал Михась, но Вика его схватила за уцелевший рукав рубахи.
– Подожди! Куда ты пойдешь в рваной рубашке, давай мы тебе целую дадим!
– Да не обязательно... – застеснялся Михась.
– Вот смотри, – вмешался Смайля, разворачивая шитую золотистым галуном алую черкеску из запасов кубанского хора. – В ней ты прям настоящий казак!
– Разве?
– Казаки тоже чернявые были, как ты. В старые времена они жен брали из пленных турчанок...
Когда переодетый Михась вернулся за стол, все дружно захлопали. Смущенный парень снова начал прощаться, но Вика его остановила.
– Не уходи, – попросила она. – Посиди рядом.
«Кажись, нашли гармонию», подумал Смайля, наблюдая эту сцену. Сам он со Штефаном побывал в доме бабцы Яси, но ее там не было. Оставить ей на столе конверт Смайля не решился. Элли с Григором тоже проходили безрезультатно: последние камнепады и оползни так изменили местность, что парень не смог найти, где была  та пещера. Вечерний концерт тоже сорвался, потому что на фестивале затеяли грандиозный фейерверк на всю ночь. Он уже то и дело взрывал темноту в окнах всполохами света, а Михай уже рассчитывал завтра уехать на своей фуре за новой партией пиротехники. В самом гостевом доме Valea Lui Bogdan фейерверки не запускали, это было, пожалуй, самое тихое место во всей Кее.
Хозяйка вернулась, принеся баночку мази. Знахарка прислала ее, наказав мазать каждый час до утра. Девушки отвели пострадавшую подругу наверх отдыхать  и остались с нею. Лена с Варей настолько устали в архиве, что пришли и легли спать, даже на ужине их не было. Завтра они снова собирались туда же.
– Ну, что, мужики, – оглядел Смайля Ника и Михася. – поговорим? Все пути у нас ведут в Длинную или Долгую Долину. Пока продолжается чертовщина на фестивале, нам никто не помешает начать поиски. Михась, смотри на карту, покажи, где кончается буковый лес?
– Там все вырубили, – сказал парень. – Была у нас такая «Икея», мебель делала, она все скупила и свела. А потом, когда после катаклизмов шоссе расширяли, там карьер устроили. Букового леса там нет теперь.
– А ельник?
– Ельник остался. Но границы его могли измениться.
– Так, – посмотрел Смайля на Ника. – Остаются твои гипотезы. Завтра мы с тобой и «пятеркой» на кемпере едем их проверять.
– Вы там не проедете, точно говорю, – предупредил Михась. –  Бабца Яся правильно говорила про Стешко, там джипы нужны.
Вика уже доложила Смайле, что  пробила по базе СБ номер Стешко с визитки, это оказался  подставной номер вербовки Марсианской Автономии, поэтому Смайля встретил упоминание о Стешко кривой ухмылкой.
– Без него попробуем обойтись, – сказал он. –  Ник, ты дрон проверил? – Получив утвердительный кивок, он посмотрел на Михася.
– Михась, ваши ослики по горной тропе пройдут?
– Вы предлагаете нам пройти туда короткой тропой от бабцы Яси? – сразу сообразил парень. – А что, можно попробовать. Если осла не навьючивать, то он сам оценит, пройдет ли он по тропе, или нет. Умное животное, опасность издалека чует.
– Вот и лады, – хлопнул ладонью по столу Смайля. – Все дороги ведут в Рим, верно? Так и у нас, место встречи – дом Франка. Я сейчас сам поговорю с Григором и Штефаном, а тебе задачу объяснять не надо.
– Я могу с вами поехать на багги, – предложил Михась. – Штефан с Григором вполне вдвоем дойдут, а вам я могу пригодиться: багги – машинка легкая и проходимая по бездорожью. Багги во дворе стоит.
За эту идею сразу ухватилась Вика, которой из-за ноги грозила перспектива остаться в гостинице. После недолгого колебания Смайля согласился. В итоге обрадованный Михась был оставлен ночевать в кемпере.

Продолжение http://proza.ru/2026/11/05/651