Закат. По следам ученого Франка. Глава 17

– Вы уверены? – иронично спросил Ростислав Петрович эксперта – руководителя экспертного подразделения Делира Лати, седого подтянутого мужчины с темными бровями и мощным волевым подбородком. Такой вопрос мог бы сойти за оскорбление, но двое собеседников слишком давно знали друг друга. Эксперт только улыбнулся. Он хорошо осознавал, в какую сложную ситуацию попал генерал. От экспертного заключения зависело, в какой юрисдикции будет вестись расследование: в общеправовой земной или внутренней служебной юрисдикции СБ. Обнаруженные на головах погибших в Кее «паутинки» давали все основания считать их «спящими» агентами Марсианской Автономии, только сама Автономия приказала долго жить. Кто без нее мог активировать агентов?
– Делир Гасемович, вы же прекрасно понимаете, что эта марсианская хрень на голове сама по себе ожить не может. Ей нужно внешнее воздействие. Давайте начнем с Ясины Лунге, – потер подбородок генерал и снял очки, словно они могли исказить его мысли. –  Старуха получила приказ вернуть пробирку в лабораторию,  но скончалась на полпути к ней из-за оторвавшегося тромба.  На это есть заключение патологоанатома. Могла ли «паутинка» ей оторвать тромб?
– Оторвать она не могла, но создать условия для отрыва – запросто, – ответил эксперт. – Она, например,  способна генерацией инфразвука вызвать сильное волнение, проще говоря, вынести мозги и нарушить логику. Человек перестает соображать, что он делает, Ростислав Петрович. Что-то заставило Лунге сильно напрячься, бежать, вот тромб и оторвался. Мы проверили резонансы по всему диапазону, «паутинка» на Ясине Лунга отличается от всех остальных. Она работала в паре «ведущий – ведомый» с паутинкой Катарины, Катарина была ведущей. Она могла отдать приказ о нейтрализации Лунге. Вы говорили, что Лунге нашли около какого-то приметного камня, его забрали на исследование?
– Делир, вы смеетесь? – Ростислав Петрович уставился на собеседника.
– Ну, покопайтесь там, – пожал плечами эксперт. – Ищущий, да находит. Дальше кто у нас, Георгеску?
– Она проникла в лабораторию, – мрачно сказал генерал, – что она там делала, мы пока не знаем, а на обратном пути вышла нелепая встреча с нашим сотрудником…
– И нелепость обернулась летальным исходом, – кивнул головой эксперт. – Все правильно, она выключила компьютер, который контролировал ситуацию через паутинки, и осталась беззащитной перед случайностями. Представьте себе, что вы идете по навигатору, верите ему, а в какой-то момент он перестает работать, как вы себя будете чувствовать?
– Вы считаете, что Катарину Георгеску «вел» некий компьютер?
– Я в этом как раз уверен. Он же «вел» Григора Поросяну. Оставшись без «зонтика» Григор понесся уничтожать то, что считал компроматом на себя, а именно – документы о сотрудничестве его отца и его самого с Франком. Поросяну – мелкий местный жулик, трус, влияние «паутинки» сделало из него авторитетного руководителя районного масштаба. Вы знали, Ростислав Петрович, что Григор Поросяну в детстве панически боялся высоты и темноты? Это есть в его психопрофиле, я проверил по базе.
– Не знал, – признался генерал. – И что, «паутинка» его вылечила?
– Не только «вылечила», но и изменила психотип. Вчерашний трус стал храбрецом. А карьера добавила свои черты, к сожалению, не всегда приятные. Но, я должен сказать, что это «эффект натуралов», они все становятся нахрапистыми, иначе не выжить.
– Делир Гасемович, почему мог выпасть Поросяну из коптера? Случайность?
Эксперт отрицательно покачал головой.
– Случайностей нет, я думаю… – ответил он. – Просто в этом случае мала доказательная база, можно только предполагать. Записи «черного ящика» коптера и последние переданные в эфир сообщения с коммуникатора Григора Поросяну дают следующую картину. Когда он увидел машины егерей и услышал от них приказ остановиться, он подумал, что его разыгрывают и увеличил скорость. Егери бросились в погоню и предупредили о перехвате управления, но у Поросяну же был полицейский аппарат, он сам кого хочешь мог перехватить, что и попытался сделать. С одним егерем он бы справился, а с двумя не вышло. И тут дала трещину его «пси» – Григор психанул, посмотрел вниз, сжался от страха перед высотой, потерял контроль над собой и, пытаясь уйти от погони, заложил крутой вираж, на котором центробежная сила его придавила к двери, та не выдержала и открылась. Далее, думаю, понятно.  А психанул он из-за того, что лишился оберега – «паутинки». Да, он сыновьям послал короткое голосовое сообщение перед всем этим: «Прощайте, дети. Ваш отец», – добавил Лати. –  Экспертиза показала, что человек, записавший его, был близок к  истерике.
Ростислав Петрович вздохнул. Про сообщение он уже знал, получив его, и официальную информацию от егерей национального парка о разбившемся коптере, которое пришло в мэрию и на домашний терминал отца, братья Поросяну мгновенно «вычислили» причину своих бед и помчались «разбираться» в лучших местных традициях. Идиоты, одним словом. Петерсы уже с ними работают, но добавить что-либо к складывающейся картине их показания не могли. «Паутинку» нашли только у Михася, он объяснил ее появление каким-то ритуалом у «бабцы Яси», после которого «вся стеснительность пропала и с девушками легко стало». Саму «бабцу Ясю» вся троица характеризовала крайне положительно, наперебой утверждая, что «гадалка многим помогала принять верные решения». Увидев, что дело приняло крутой оборот и может кончиться плохо, парни были готовы рассказать все, что знали, только знали они очень мало. Почему Михась вытащил оружие и стал стрелять, он объяснить не мог. Происхождение оружия было им объяснено в четырех словах: «Взял дома первое попавшееся». У них дома в самом деле был неплохой арсенал для охоты. Григор опять затянул свое: «Прости, дева» и вспомнил про злосчастную «красную шапку», а Штефан клял во всем руины лаборатории Франка, утверждая, что любой «там рехается». Так или иначе, но генералу было их даже жалко, он видел, что парни по дурости и стечению обстоятельств случайно попали в эту заварушку.
Было очевидно, что пресловутая «паутинка» в данном случае использовалась не только как средство принуждения. В Марсианской Автономии ее носители превращались в зомби, готовые выполнять любые приказы, а тут… Ростислав Петрович много размышлял последние дни над тем, что они столкнулись с примером «нетрадиционного» использования этой технологии. Возможно, Франк видел в таком подходе свои плюсы. Генерал был убежден, что Марсианская Автономия не стала бы корректировать через «паутинки» интерес Михася к девушкам. По всему выходило, что это местный феномен. 
Вдобавок, после гибели старшего Поросяну слухи по Кее поползли с утроенной силой. Генералу Петровичу пришлось дать официальный брифинг в мэрии, после которого в местных слухах выкопавшийся Влад Цепеш закопался обратно, смертельный вирус превратился в дух  Марсианской автономии, а закопанный клад чудесным образом оказался на балансе местной мэрии. Самого генерала так зауважал хозяин гостиницы, где продолжали жить Ник, Варя и Лена, что не успокоился, пока Ростислав Петрович не переехал из комнатки в мэрии к нему в единственный «люкс».
Большой гостиничный номер очень пригодился, когда вернулись Вика, Алиса, Аня и Элли. Девушки поселились в нем, а Ростислав Петрович перебрался в их комнату, из которой убрали лишние кровати, оставив две на случай приезда Петерсов. Смайля вернулся в офис СБ в Женеве.
 Уже несколько дней Ник Перин методично исследовал дроном подземелье, выводя его наружу только для подзарядки. Варя, проводившая с ним много времени, тоже стала неплохим дроноводом-самоучкой, в результате ей поручили опекать другой дрон, который искал на поверхности другой проход в подземелье. Лена занималась систематизацией результатов и кормежкой обоих, они втроем по сути и жили в кемпере, который Ник перегнал ближе к руинам лаборатории. 
Полной неожиданностью для всех троих стало появление в кемпере Штефана Поросяну. Его привез сам Ростислав Петрович.
– Рассказывай, – кивнул он ему, когда все разместились за маленьким столиком в кемпере.
 Варя и Лена настороженно  наблюдали за гостем. Парень заметно изменился, осунулся, даже голос стал иным.
– Мы мальцами были с Григором, когда пролезали в ту дырку, – показал он пальцем на экран с трехмерным изображением исследованной части подземелья. – Она образовалась на месте бывшей большой вытяжки, а есть еще один проход, он сейчас засыпан, – палец переместился на другой край, показанный только контуром. Там ступеньки вниз вели, и стояла металлическая дверь.
– Я как раз там и тыкаюсь, – заинтересовалась Варя. – Никакого намека на ступеньки и дверь.
– Были они, – исподлобья посмотрел на нее Штефан. – Я не вру. Дайте лопату, откопаю. Вы же мне обещали, что отпустите нас с Григором, если вход найду? – покосился он на сидевшего рядом с ним генерала.
– Обещал, – подтвердил тот. – Только ты мини-экскаватор подожди, его из мэрии подвезти должны. Через тот ручей переберешься на нем?
– А чо не перебраться-то? – пожал плечами парень. – Имея ковш, и по вертикальной стенке вскарабкаться можно.
– Пока ждем технику, расскажи, что там внутри вы видели в детстве, – велел генерал.
– Значит, когда в дырку пролезешь, там большая комната со столами железными, по стене рукомойники, шкафы для одежды. На одном столе скафандр лежал, мы с братом все мечтали его вытащить наружу, играть в пришельцев, но он в дырку не пролезал никак.
– А освещение там было? – спросил Ник.
– Не знаю, мы с фонариками лазили…. Так вот, большую комнату пройдешь, а за ней коридор и двери с глазками, как в древней тюрьме. Мы в глазки смотрели, там никого не было, только приборы да баки. Помню, на баках цифры были белой краской написаны.
– Не заходили внутрь? – поинтересовался Ник.
– Где открыто было, заглядывали, только запах там препротивный, тошнотворный, сразу дверь закрывали, – ответил ему Штефан. – Вот он, коридор, на вашем экране, а по бокам, значит, те комнаты. А дальше было самое интересное. Комната с платами. В нее вел круглый люк. Вы до нее добрались, вот люк. За ним комната, на стенах слоты для плат, а сами платы в коробках на полу, их там немеряное количество.
– Поподробнее расскажи, – велел Ростислав Петрович.
– Хорошо, расскажу, – покорно согласился Штефан. – Про те платы первым узнал Михась, он их оттуда притащил несколько штук и собрал крутую игровую приставку. Нам с Григором тоже захотелось такую. Мы его просили принести нам платы, он отказался, сказал, что там больше их нет. Приставка, правда, ему быстро надоела, он ее нам отдал. Мы долго играли, пока она не сломалась.
– Приставку, о которой он говорит, нашли на чердаке их дома, – вставил Ростислав Петрович. – Она собрана на универсальных расширительных блоках, которые во времена Франка были популярны для создания параллельных вычислительных мощностей и майнинга криптовалюты. Наши эксперты сходятся на том, что «комната с платами» была предназначена именно для майнинга, потому что Франку нужны были средства, а энергоблок достаточной мощности у лаборатории был.
– Мы не знали для чего, но когда попали в ту комнату, сразу узнали платы, – сказал Штефан. – Еще запомнилось, что одна стена была совсем пустая, одни слоты, а в трех других торчали платы. Они работали, на них огоньки светились. Какая криптовалюта, если лаборатория уже взорвалась? Не понимаю смысла.
– А потом куда вы сунулись? – поторопил его генерал.
– Это тоже рассказывать? – спросил Штефан.
– Все рассказывай, – велел ему Ростислав Петрович. – И подробно.
– Значит, так, в комнате с платами прохода нет, а рядом с нею длинная комнатка с пультом. За пультом сидел человек. Григор испугался, а мне стало интересно. Я подошел к нему и понял, что он весь высох. В руке у него была стеклянная пробирка. Я попытался ее вынуть и поломал ему руку.
– А зачем ты попытался вынуть пробирку? – строго спросил Ростислав Петрович.
– Ну, понимаете, какое дело… Один раз у отца собрались люди, нас отправили спать. Мы наверху спали, в окна снизу долетали обрывки слов. Так вот, они там выпили, шумели, говорили про какую-то рвоту кашалота, которая дорого стоит, а наш отец им сказал, что он знает такое в пробирках, что еще дороже, на что все засмеялись. Вот мы и подумали, что это как раз те пробирки и есть, – покраснел от смущения Штефан, –  решили, что разбогатеем. Короче, взял я ту пробирку, собрался бежать и вдруг тот мертвец на меня валится и сирена завыла. Григор мне кричит, что бежать надо, а на меня от страха столбняк напал, фонарик из руки выпал, ноги, как ватные стали… Не помню, как мы выбрались с ним, перепугались страшно. А пробирку я в карман сунул, вечером стал снимать куртку и нашел ее. Никому не сказал, спрятал. Григор после этого случая заикаться стал, его отец все нараспев говорить учил.
– А как твоя пробирка попала к Ясине Лунге? – настойчиво спросил генерал.
 – Она отцова родня дальняя, – ответил парень, – мамы у нас не было, она тогда сама бездетная была, вот и приходила к нам малышам… Мы ее любили все, песенки с нею пели, забавлялись… А отец сказал потом, что у нее самой ребенок раньше был, но мы его никогда не видели. Как раз в то время эта лаба и взорвалась, – кивнул Штефан на экран. – Вдруг Яся перестала приходить, лет на пять пропала, а потом вдруг появилась, вся старая-старая, нас перепугала с Григором. Что только не трепали в народе про нее… Михась к бабце Ясе, как ее прозвали, бегал, а мы побаивались.  Но однажды зашли, она нас за стол посадила, ласково так разговаривала, мы и перестали ее дичиться. Заикание она у Григора быстро поправила, каким-то заговором и стуком по спине, – Штефен замолчал, смотря в стол и машинально что-то рисуя на нем пальцем. Его никто не торопил. Он поднял глаза на Ростислава Петровича и продолжил рассказ. – Я про ту пробирку и позабыл, но однажды Яся нам сказала, что в лаборатории тот ученый клонов из пробирок растил, я и вспомнил, сам ей рассказал. Она велела на место вернуть, иначе большая беда случится…
– Какая беда? – в один голос воскликнули Варя и Лена.
– Не знаю, сказала, что большая, и все. Мы с Григором пошли к лабе, но к тому времени оба уже выросли крепко, в лаз пролезть никто не сподобился, как ни пытались. Пришли к бабце Ясе, она забрала пробирку и сказала, что сама вернет. Больше не знаю про нее ничего. Я просто обалдел, когда увидел пробирку в руке бабцы Яси тогда у камня… Выходит, не вернула она ее, как нам говорила.
– Или побежала возвращать, но тромб оторвался, – мрачно сказал генерал.
– А тот второй вход, который ты раскапывать собрался, тогда был доступен? – прервал наступившее молчание Ник.
Штефан отрицательно мотнул головой и пояснил, что вход засыпали после взрыва еще при Франке, а им про него сказал отец. Около того входа были заросли очень вкусной малины.
– Дебри там нехилые, – подтвердил Ник.   
– Странно получается, – пробормотала Варя. – Нашли человека, значит, там оставались живые, а их не спасли? Похоронили заживо? И все при этом работало или до сих пор работает?
– Могли остаться клоны, их не стали спасать, – пояснил Ростислав Петрович. – А долгая работа связана с использованием самовосстанавливающихся схем и цепей, в том числе и компьютерных. Но, судя по всему, там уже ничего не работает после посещения Георгеску. И большой вопрос: не опасно ли сейчас самим туда соваться? Штефан, а про Георгеску можешь рассказать?
– Катарина – пришлая, не местная. С нею отец был хорошо знаком, – начал Штефан. – Она вроде ученая была по травам, хорошо в них разбиралась. Одно время она в мэрию ходила, хотела дело открыть, заготавливать лечебные травы, составлять травяные чаи, их Внеземелье хорошо берет. Она была соседкой Яси.
– И все? – посмотрел на парня Ростислав Петрович.
– Нет, не все. Один раз мы с Григором видели ее утреннюю зарядку. Как она скручивалась, сжималась, это было нечто. Да ей в трико на вид дать – девчонка лет двенадцати, маленькая, худенькая, не баба совсем. Голос девчачий, писклявый. И гибкая, как змеюка. А одежду носила всегда бесформенную, выглядела как коробочка в своих платьях и комбезах.
Ростислав Петрович при этих словах вспомнил свой облик горбуна и усмехнулся про себя.
– Был с нею один случай у меня, – продолжил Штефан. – Охотился и наткнулся на Катарину. Она сидела на пеньке в каком-то трансе с синим камнем в руках, здоровый такой камень, с голову размером. Так вот, верите или нет, около нее лесная живность собиралась, приходила и сидела напротив, словно разговаривала с нею. Диво дивное! Я посмотрел-посмотрел и тихонечко ушел, чтобы не мешать. Потом у бабцы Яси спросил про это, а она говорит, что соседка умеет со зверями разговаривать, и кот у нее особенный, она с ним разговаривает. 
 – Ладно, чудеса - чудесами, просто Катарина Георгеску родом из династии потомственных цирковых артистов, а ее гибкость и все остальное – врожденная генетическая аномалия, – пояснил Ростислав Петрович. – Ты нам вот про что поведай, про «паутинки».
Штефан посмотрел на генерала страдальческим взглядом.
– Она Михасю надела, нам с Григором пыталась, мы не дались, – пробурчал он. – Михась потом месяц головой маялся, сам не свой был, на всех кидался. Сейчас успокоился, только на баб кидается, если красивую видит, горе с ним просто…
– Катарина надела? – уточнил Ростислав Петрович.
– Она, – кивнул Штефан. – Но мы не видели, Михась от бабцы Яси  пришел и нам сказал. Он сказал, что теперь будет все по-другому, и началось… Ужас! На отца родного драться полез, но тот ему так двинул, что больше не пробовал. А мы отказались наотрез. Нам Катарина велела молчать, иначе силком наденет. Мы и молчали…
– Марсианские чипы-паутинки, которые приготовила Автономия для массового зомбирования землян, обнаружили на телах Григора Поросяну, Ясины Лунге и Катарины Георгеску. Операционным путем был извлечен чип из Михася Поросяну, – официальным тоном произнес генерал. – Наличие чипа позволяет утверждать, что Михась Поросяну действовал по принуждению, а не по своей воле.
– Его освободят? – с надеждой спросил Штефан.
– Пока не знаю, – посмотрел на него Ростислав Петрович. Он не стал добавлять, что Михась убил клона, которого земное право, увы,  не защищало.  – Пока нам нужно увидеть вход в низ лаборатории Франка. Мэрия уже выслала трейлер с экскаватором.
В подтверждение его слов снаружи донесся шум подъехавшей к кемперу машины.

Продолжение http://proza.ru/2026/11/05/684