Лепсе

Эй, вратарь, готовься к бою:
Часовым ты поставлен у ворот.
Ты представь, что за тобою
Полоса пограничная идёт!
©
Жорик стоял у штанги часовым…
Зачёркнуто.
Вратарём он стоял в воротах. Футбольная команда завода «Северный Пресс» играла против каких-то «сапожников».
За Жориком шла… Зачёркнуто.
Никто за ним не шёл.
Хотя нет — изредка по Новочеркасскому проспекту скрежетали трамваи маршрутов № 7, 16, 23, 46 или шелестели троллейбусы № 7 и 11, так как играли на стадионе Лепсе.
Я думаю, мало кто его сейчас помнит. Стадион, а вернее, футбольное поле завода имени И. И. Лепсе. Помните?
Немного истории Малой Охты.
В 1898 году здесь появился судостроительный завод Общества Финляндского лёгкого пароходства. Позднее он стал судостроительным и механическим заводом «Охта».
После революции предприятие национализировали, а в 1930 году оно уже числилось как государственный завод имени И. И. Лепсе.
А кто, собственно, такой был этот Лепсе, именем которого назвали завод?
Иван Иванович Лепсе (1889–1929) — латыш по происхождению, большевик, профессиональный революционер, председатель Всесоюзного союза рабочих-металлистов и член ЦК ВКП(б). В 1917 году руководил большевиками Петроградской стороны, а в годы Гражданской войны участвовал в обороне Петрограда.
Умер Лепсе 6 октября 1929 года в Москве, всего в 40 лет. Заслуги перед советской властью оценили высоко: тело сожгли в печке, а урну с прахом замуровали в Кремлёвской стене на Красной площади.
Не каждому большевику такая честь выпадала.
Со временем завод перешёл от судостроения к производству промышленной арматуры и получил название «Знамя труда». В 1978 году производственному объединению «Знамя труда» вновь официально присвоили имя Лепсе.
Старые кирпичные корпуса завода, в том числе постройки 1911 года, до сих пор стоят на проспекте Шаумяна, 10. Теперь там бизнес-центр.
Советская власть давно закончилась, завод сменил несколько названий, а имя Лепсе осталось в памяти старых охтинцев благодаря стадиону, который местные называли просто «Лепсе».
— Где играем?
— На Лепсе…
Находился он между улицей Помяловского и территорией военно-морского училища на Новочеркасском проспекте, 3А.
На углу Похмеловского, так местные называли улицу Помяловского и Новочеркасского в доме №9 находился винный магазин №97. Ну и два пивных ларька «при нёмммм».
Кстати, об училище.
Здание по адресу Новочеркасский проспект, 3А — Малоохтинский проспект, 25 первоначально предназначалось для Главного гидрографического управления Российской империи. Его построили в 1913–1914 годах по проекту гражданского инженера Н. И. Маленина. В исторических материалах встречаются также даты 1915–1916 годов. До революции земля принадлежала Морскому ведомству.
В 1951 году здесь разместилось Военно-морское политическое училище имени А. А. Жданова.
В 1951–1959 годах здание перестроили и надстроили в стиле сталинского неоклассицизма по проекту архитекторов Д. П. Бурышкина и Л. Г. Иванова.
В 1955 году его передали Ленинградскому высшему военно-морскому училищу инженеров оружия, ранее находившемуся во Дворце Советов на Московском проспекте, 212. Переезд продолжался несколько лет, последний выпуск состоялся в 1961 году.
С 1960 по 2000 год здесь размещался 28-й Научно-исследовательский институт ВМФ (морского вооружения), войсковая часть 31303. В здании находился музей института, хранились его знамя и ордена.
В интерьерах сохранились дубовые панели, парадная лестница, бронзовые люстры, настенные светильники, паркет и большой актовый зал на пятом этаже.
Ну а теперь вернёмся на футбольное поле.
Оно представляло собой земляную поляну… Нет… Скажем так — было похоже на голову товарища Крупского.
Читатель скажет: «Да что же он заладил про Крупского?!»
Хорошо — похоже на голову Ульянова, когда он стал Таниным… тьфу ты… Лениным.
Лысая земляная поляна, по краям — редкая травяная поросль, какие-то кусты и редкие деревья. Деревянные лавки-трибуны. Какой-то сарай-раздевалка.
Зимой тут заливали каток и играли в хоккей. В русский. Кривыми клюшками и оранжевым верёвочным мячом. Помните такой? Припечатывал не хуже шайбы.
Весной футболисты месили грязь, летом топтали пыль, а осенью кувыркались, как свиньи, в огромных лужах, где футбольный мяч не катался и не прыгал, а плавал и нырял.
Вот и сейчас погода была, как всегда, питерская.
Ноябрьское поле уже заледенело, и ветер закручивал редкие снежинки в смерчи, торнадо и вьюгу. Жорик продрог, как кочерыжка турнепса зимой на овощебазе. Каждое падение рвало штаны и набивало синяки на выпуклостях вратарского туловища. Мяч был твёрдым, скользким кожаным булыжником.
Ветер вдувал прямо в харю и залеплял глаза. Да ещё у Жорика не было тёплого нижнего белья. То есть кальсон. И все причиндалы закоченели и спрятались.
Жорик, не стесняясь, растирал пах и ноги. Шипы бутс клацали по замёрзшему грунту и скользили, ноги, как у балерины, разъезжались на шпагат.
Как там в песне дальше?
«Чтобы тело и душа были молоды,
Были молоды, были молоды,
Ты не бойся ни жары и ни холода,
Закаляйся, как сталь!»
Туловище Жорика закалилось до позвякивания, руки-ноги не загибались, и весь Жорик был похож на циркуль.
Спасение пришло с трибун.
Принесли во фляге воды. Со спиртом.
Жорик хлебнул и на выдохе отбил одиннадцатиметровый. Ему потеплело, и он отбил бы и двухметровый «пендаль». Тело размякло и повеселело.
Такая была спортивная неделя Ленинграда в 1970-х годах.
Жаль, что нет теперь стадиона Лепсе.
Но я уверен, что питерцы продолжают закаляться, как сталь…


https://www.facebook.com/share/p/19sUi4exog/