Звёздная ночь Часть 1

– Мы сегодня создали настоящий шедевр, – уже под вечер устало сообщила своим друзьям – краскам, палитре, мольберту и многочисленным родственницам в ящике художника, кисточка по имени ВанГоша. – Я вместе с художником трудилась, не покладая ни одной своей ворсинки весь день. И, поверьте, не зря.
Эта кисточка была не простой, стоило ей коснуться холста, как краски оживали, начинали тихонько шептаться и незаметно для других перемигиваться между собой, будто знали какой-то секрет.
Давайте познакомимся с друзьями ВанГоши. Мольберт Стойкодуб, хоть и поскрипывал от старости, однако был надёжным, устойчивым, достаточно лёгким, чтобы им можно было пользоваться и дома, и на пленэре – «открытом воздухе».
Ящик художника, разделенный внутри на отсеки и ячейки, чтобы всё было под рукой и ничего не перемешивалось, получил прозвище Шкафулей. Почему? Всё просто, он был до отказа набит красками, кисточками и мастихинами, которые, как пчёлы в улье, постоянно жужжали.
А ещё там поместилась палитра по имени Радужина, которая всегда удачно смешивала различные краски, а потом тихо вздыхала от восторга, радуясь полученному результату.
Конечно, у всех может возникнуть справедливый вопрос: «А кто владелец этого добра, кто художник?»
– Кто художник? Известно кто – маленькая девочка Катя, которую все в доме, включая взрослых, домового Громыхалыча и кота МяуРиКацу, называют Екатериной Геннадиевной, – неожиданно проухала непонятно откуда появившаяся в этом доме и в этой истории Самая Настоящая Сова.
– Знаем! Известное дело! Знакомы! Тоже мне новость! – в ответ на это раздалось со всех концов дома.
Самая Настоящая Сова, которая к слову сказать, отзывалась только на это имя и всегда на этом настаивала, мудро заметила:
– Для кого тогда я это говорила?
Как автор, который наблюдает за всем происходящим в доме и всё записывает, отвечу:
– Многоуважаемая Самая Настоящая Сова, конечно, всё что вы говорите также обращено к нашим читателям, чтобы они были знакомы со всеми героями этой истории.
Теперь, когда что-то прояснилось, продолжим.
– Ну-ка, ну-ка, покажи, что получилось! Дайте дорогу искусствоведу! – нетерпеливо заухала мудрая птица, пробираясь к Стойкодубу мимо выскочивших из ящика художника толпы тюбиков с красками и сбежавшихся других домочадцев.
ВанГоша гордо повела ворсинками и шагнула в сторону, открывая холст. На нём раскинулось ночное небо – такое глубокое, что казалось, будто в него можно нырнуть, как в тёплую реку. А небо действительно отражалось в реке. И по этому небу-реке будто в вальсе кружились разноцветные звёзды.
– О! – выдохнул Стойкодуб, старый мольберт, который много лет держал холсты и видел сотни набросков. – Да это не просто картина… Это окно!
– Окно куда? – пропыхтел самовар Медяш и выпустил облако пара.
– В прекрасное, – тихо проухала Самая Настоящая Сова. – Если постараться, можно нарисовать не просто небо и реку, а путь к чему-то необычному. Но должно быть ровно двенадцать звёзд, чтобы волшебство состоялось!
– Это… это и есть «Звёздная ночь»! – прошептала госпожа Октавиана-Юлиана Беккер, и струны старинного пианино зазвенели от волнения.
– Вы повторили ту самую известную картину, гром-ба-Бах! Только она теперь… наша! – хозяйственно проокал домовой Громыхалыч.
– Не повторили, а взяли за основу, как прекрасную идею, – тихо поправила ВанГоша, – и добавили кое-что своё. Смотрите сюда.
Она указала на правый уголок холста, где у реки в одном из нарисованных домиков затаилась крошечная дверца. Дверца была едва заметна, но, если присмотреться, становилось ясно – она приоткрыта и из щели льётся мягкий, тёплый свет.
– Что за дверца? – спросил наблюдательный МяуРиКацу. – Куда она ведёт?
– Туда, где рождаются мечты, – загадочно ответила ВанГоша. – Екатерина Геннадиевна видела её во сне прошлой ночью. И подумала: если уж звёзды могут танцевать, почему бы мечте не иметь свой собственный вход?
В этот миг дверца на картине тихонько скрипнула – совсем чуть-чуть, будто её кто-то подтолкнул изнутри. И из щели показались не один, а сразу двое незнакомцев: впереди не прыгал, а летел Солнечный Зайчик – пушистый, будто сотканный из тёплого света. А следом за ним, гордо распушив пёрышки, вылетел Цып – молодой яркий петушок: его перья переливались всеми оттенками рассвета, а гребень сиял, словно маленькая корона.
Солнечный Зайчик подпрыгнул, ухватился лапками за край дверцы и весело заявил:
– Ну наконец-то! Мы уж думали, вы никогда не закончите. Тут, знаете ли, сны не могут начаться без хорошей картины. Без неё они путаются, как нитки в клубке.
Цып важно встряхнул крыльями, окинул взглядом холст и добавил звонким голосом:
– А ещё без хорошего рассвета! Я как раз собирался кукарекать, чтобы разбудить первый сон, но без этой дверцы никуда не добраться. Тут нужен особый путь – через искусство.
Шкафулей так удивился, что даже перестал жужжать.
– Вы… вы из картины? – осторожно спросил он.
– Конечно нет! Мы из самой жизни! – фыркнул Лунный Зайчик, и подпрыгнул ещё выше, продолжил. – Я – Генератор снов и Распределитель волшебных лучиков, а Цып – Хранитель рассветов и Главный кукарекатель. Мы работаем вдвоём: я собираю сны, а он помогает им сбыться.
Цып гордо выпятил грудь:
– Без меня ни один сон не станет добрым утром!
Радужина тихонько звякнула, будто сдерживала смех, а Стойкодуб скрипнул одобрительно:
– Значит, у вас тут целая служба сновидений…
ВанГоша улыбнулась, чувствуя, как в ворсинках загорается тёплый огонёк вдохновения.
– Тогда нам точно по пути, – сказала она твёрдо. – Мои друзья и я хотим увидеть, как рождаются сны. И, может быть, даже помочь им стать чуточку волшебнее.
Цып звонко прокукарекал – не громко, а так, чтобы звук лёг на картину, как лёгкая золотистая дымка, а Солнечный Зайчик хитро подмигнул. Он хлопнул лапками, дверца распахнулась шире, и из неё хлынул мягкий свет – не ночной и не дневной, а тот самый, что бывает на границе сна и пробуждения.
Дорогие читатели, хотите, и мы вместе с нашими героями отправимся в Страну Снов? Согласны? Тогда держитесь крепче, сейчас мы откроем дверь по-настоящему!
Друзья мои, как вы уже поняли, Цып и Солнечный Зайчик – это герои из другой сказочной истории. Там они, только представьте, летали на Млечный Путь клевать звёзды. Здесь же оказалась и вездесущая, мудрая волшебница Самая Настоящая Сова, без которой не обходится ни одно невероятное приключение.
Самая Настоящая Сова, внимательно осмотрела своими огромными глазами результат вдохновенного труда девочки Кати и кисточки ВанГоши, глухо, немного недовольно проворчала:
– Для волшебства на картине в ночном небе должно быть ровно двенадцать звёзд, а здесь их, – она, ещё раз внимательно зажимая для памяти перья, словно люди пальцы, их просчитала, – пять, восемь, одиннадцать… Их всего одиннадцать, ещё и Солнце!
Прищурившись, она обвела своими подслеповатыми при свете глазами всех участников разговора и продолжила:
– Одиннадцать звёзд и Солнце! Конечно, и днём многие звёзды можно рассмотреть. Но где вы видели ночью Солнце? Это уже совсем другая картина.
– Уважаемая Сова, – нерешительно начала неожиданно появившаяся в комнате девочка Катя.
Но та сразу её поправила:
– Моё имя, дорогуша, не Сова, совсем не Просто Сова, и даже не Настоящая Сова, а… Самая Настоящая Сова. Прошу запомнить! Я же запомнила, что девочку в этом доме зовут исключительно Екатериной Геннадиевной.
– Многоуважаемая Самая Настоящая Сова, – теперь уже решительно продолжила Екатерина Геннадиевна, – на картине действительно изображена ночь и точно двенадцать звёзд!
Девочку тут же перебила мудрая птица:
– Но Солнце?!
– Да, Солнце! Это тоже звезда! Двенадцатая!
Восхищённая таким оборотом дела, Самая Настоящая Сова, соглашаясь с этим неубиваемым доводом, только развела свои огромные крылья, а остальные радостно выдохнули и рассмеялись.
– Теперь мы не будем лить молоко в ручей, чтобы восстановить Млечный Путь! – прокукарекал обрадовался Цып.
– Точно, – подхватил Солнечный Зайчик, обращаясь уже к остальным участникам этой истории, – мы с вами будем склёванные звёзды дорисовывать. Вот здорово!
– Это вы лихо придумали, гром-ба-Бах! – заокал со своего места в пианино домовой Громыхалыч. – А то из-за ваших проделок в доме молока вечно недостаёт. Правда, МяуРиКацу?
– Молоко взрослым котам не положено, – важно промяукал рыжий кот леопардового окраса. – Немного сметаны, творога или другой кисломолочки – это самое то, впрочем, не только мне, но и возрастным домовым гораздо полезнее.
– Что ты знаешь о возрасте домовых? – стал возмущаться Громыхалыч. – Да для меня, гром-ба-Бах, сто лет, летят быстрее, чем кошачьи десять!
– Всё равно молоком не увлекайся, – гнул свою линию МяуРиКацу. – А то его не напасёшься: сначала звёздные странники в свой ручей выливают, потом домовой полакомится, да ещё и пришлых ёжиков угощает. Так хозяевам, а главное, Екатерине Геннадьевне ничего не остаётся.
Всех вернула к главной теме разговора Самая Настоящая Сова, которая, сложив крылья, сидела на высокой спинке стула, и смотрела на всех своими огромными, как два прожектора, глазами. Перья у неё отливали тёмно синим и серебристым, будто она собрала в них весь цвет незаметно наступивших сумерек.
– Предлагаю совершить необычное путешествие на Млечный Путь. Там заново нарисуем склёванные звёзды, – проухала она, – а потом соединим их невидимыми дорожками.
– Но зачем? – тихо спросила Екатерина Геннадиевна, склонив голову. – Разве звёзды не должны просто сиять?
Самая настоящая Сова, подражая девочке, тоже чуть наклонила голову, и в её голосе зазвучала древняя мудрость:
– Звёзды сияют сами по себе, это правда. Но если их соединить дорожками, по ним смогут бегать солнечные зайчики, звенеть рассветы и звёзды смогут разговаривать друг с другом. Небо станет не просто картиной – целостной историей. А истории, это подтвердит наш автор, любят, когда их рассказывают.
Тут все радостно загалдели на разные голоса:
– Вперёд на Млечный Путь! К звёздам! В космос! Нарисуем звёзды! Поехали! Летим!
– А как же я без скафандра полечу? – озаботилась девочка. – В космосе ведь холодно и кислорода нет.

(И скафандр, и продолжение будут скоро, уже завтра)