Ведьма

Антон проснулся где-то около 7 часов утра. За окном ещё было темно. Он прошёл в туалет, умылся и, постепенно просыпаясь, прошёл на кухню. Там Антон нехотя стал готовить себе завтрак. Ещё не проснувшись, он монотонно нарезал свежего сала и положил его на сковородку, чтобы оно вытапливалось. Когда сало вытопилось, он разбил в кружку три яйца, тщательно перемешал и вылил на сковородку, где уже шкворчали аппетитные кусочки бекона.

Закончив готовку и поев, Антон побрился и глянул в окно. За окном светало, но на улице по-прежнему было пасмурно. «Четверг, пятое ноября», — отметил про себя Антон, глядя в экран смартфона.

Он жил в Сибири, но в этом году он отчётливо ощущал перемену климата. Лето было дождливо-серым, осень тоже в основном дождливой, и зима никак не приходила. Раньше в ноябре уже стояли небольшие морозы и лежал снег, а сейчас было сыро и зябко, как в Лондоне европейской зимой. Нет, снег выпадал и раньше, но быстро таял, а на утро за окном шёл либо дождь со снегом, либо просто нудная морось, от которой промокало всё вокруг — даже самое непромокаемое.

Он оделся, взял сумку и вышел из квартиры в подъезд. Закрыв дверь, Антон направился по лестнице к выходу. Выйдя на улицу, он уверенно зашагал вперёд.

Антон шёл по улицам, дворам, перекрёсткам и переулкам, пока не дошёл до одного из домов, стоявших в некомфортабельном районе. Зайдя в обшарпанный подъезд, Антон поднялся на нужный этаж и позвонил в квартиру.

В щель, оставшуюся в входной двери от старого почтового ящика, подозрительно посмотрели.

— Здравствуйте, я по объявлению, — произнёс Антон.

— Фотографию принёс? — спросил из-за двери голос, предположительно принадлежавший женщине пенсионного возраста.

— Да, — Антон открыл сумку, достал глянцевый снимок и помаячил им перед щелью.

— Давай сюда.

Антон аккуратно просунул фото в щель. Дверь со щелчком открылась. Перед ним действительно стояла женщина — малоухоженная, пенсионного возраста.

— Проходи, — бросила она, отступая в полумрак прихожей.Антон вошёл, вдыхая застойный запах старых вещей и каких-то сушёных трав.

— У меня здесь не убрано, проходи сразу в комнату, — скомандовала хозяйка.

Он прошёл и стал осматриваться. Комната выглядела как помещение, уже очень давно нуждающееся в капитальном ремонте. Какая-то  коричневая краска на стенах, повсюду фотографии — в рамках и без рамок, деревянное старое окно с облупившейся слоями краской.

— Садись, — хозяйка кивнула на колченогий стул.

Антон мельком глянул в окно. Там, на раскисшей от бесконечной мороси дороге, стояла жёлтая машина от организации «Горсвет», а возле неё копошились какие-то люди в рабочей одежде.

— У меня, знаете, такая история... — робко начал Антон, присаживаясь на край стула.

— Да знаю я твою историю, Антон — перебила женщина.Она до сих пор смотрела на фотографию, затем медленно перевернула её в руках.
— Любил её, заботился... А она третьего дня побросала в чемодан вещички, раз — и ушла к другому. Видишь, я всё знаю. Это у меня от бабушки, от мамы дар перешёл.

— Главное, непонятно... — пробормотал ошеломлённый Антон.

— А чего тут непонятного? — пенсионерка усмехнулась, в упор посмотрев на него выцветшими глазами. — Ребёнок у неё будет. И не от тебя!

Антон растерянно замер, чувствуя, как внутри всё сжимается в холодный комок.

— Да ты не бойся, — махнула рукой колдунья. — Я её верну, делов-то. Но ребёнок-то назад потянет, к отцу-разлучнику. А травить невинный плод — большой грех...

В комнате повисла тяжёлая, звенящая тишина. До Антона не сразу дошёл смысл её слов. Он медленно поднялся со стула, чувствуя, как к горлу подступает тошнота.

— Да-а-а... — протянул Антон, во все глаза глядя на женщину. — То есть, чтобы вернуть жену, нужно травить ребёнка? Так, что ли?!

— Да ты не бойся! Я только в ладоши хлопну, он сам помрёт. Жена потом мёртвого его выкинет, а этот грех возьмёшь на себя...

— Не, ну я... — Антон запнулся, чувствуя, как бешено колотится сердце.

— Ну, берёшь? 

— Грех-то?

— Да! — жёстко отрезала пенсионерка, глядя на него немигающим, взглядом.

Антон сглотнул вязкую слюну, зажмурился на секунду, вспоминая пустую квартиру и уход жены, а потом глухо выдохнул:

— Ну, беру.

— По рукам?

Пенсионерка протянула Антону свою сухую, покрытую пигментными пятнами руку. Антон скептически посмотрел на её ладонь, сжал её в ответ и повторил чуть твёрже:

— По рукам.

Пенсионерка засмеялась. А потом молниеносным, почти фокусническим движением неизвестно откуда вытащила длинную иглу и резко уколола Антона в указательный палец.

— Уй! — Антон отдёрнул руку, но рука пенсионерки мёртвой хваткой вцепилась в его запястье.

— Не больно, не больно, щас всё сделаем, не волновайся.

Она ловко подставила маленькую стеклянную пробирку, выдавливая из пальца Антона тяжёлые багровые капли. Набрав нужное количество крови, она отпустила его руку и резко выплеснула содержимое пробирки в стоящий на столе гранёный стакан. Следом она взяла початую бутылку водки и доверху залила стакан прозрачной жидкостью. Кровь моментально разошлась в алкоголе грязными, бурыми хлопьями.

— Ну что ж, надо помогать людям, — пробормотала ведьма под нос.

Она протянула руку к тарелке с засохшими остатками еды, взяла оттуда грязную вилку и принялась размешивать содержимое стакана.

Пенсионерка сунула стакан прямо Антону в руку.

— Да не бойся ты, у меня всё стерильно, ну пей! — проговорила она, требовательно толкая стакан ему в ладонь.

Антон почувствовал, как в нос ударил резкий, бьющий в голову запах дешёвого алкоголя и тяжёлый, приторный металлический душок свежей крови. Рука его дрогнула.

— Спирт, что ли?.. Это же... — Антон запнулся, глядя на жуткую смесь.

— А тебе что, ингредиенты нужны или эффект?!

— Эффект, — глухо выдохнул он.

— Ну тогда пей! — отрезала пенсионерка, подаваясь вперёд.

Антон зажмурился, поднёс гранёный стакан к губам и одним большим, судорожным глотком влил в себя обжигающую, жидкость.